Душа войны

      По виду Рейниры, уже не облачённой в дорожный костюм, стало ясно, что он провёл во тьме гораздо больше времени, чем предполагал. К его лёгкому раздражению, на ней не было и его доспехов. Она меряла шагами узкую полоску земли, освещённую яркими лучами, пробивающимися сквозь ослепительное солнце. Её золотое шёлковое платье, сшитое на их родине, почти убедило его, что они находятся в заливе Королевской Гавани, а не на песчаных берегах Ступеней. Похоже, кто-то успел добраться до неё и переодеть, пока он находился в пещере со своим трофеем.       Голова Драхара волочилась за принцем, оставляя кровавый след на песке, когда он, наконец, выбрался на поверхность, одержав долгожданную победу в изнурительной войне, длившейся последние годы. Однако Рейнира не переставала расхаживать, пока он не подошёл достаточно близко, чтобы до неё дотронуться — возможность, которой он был лишён ранее, — к его растущему удивлению и нетерпению. — Моя королева, — с насмешливой полуулыбкой произнёс Деймон, чувствуя, как с её появлением отступают тяготы бесконечных сражений. Рейнира в ответ лишь вскинула бровь, взглянув на его протянутую руку. Открытый в предсмертном ужасе рот Драхара испугал бы любую другую девушку, но не её, что принесло Деймону облегчение. Хотя её лицо стало серьёзным, когда она изучала каждую рану, нанесённую Деймоном умирающему, принцесса не дрогнула. Если бы не ноющая боль в измученном теле, Деймон наверняка отпустил бы несколько колких комментариев по поводу беспокойных взглядов, которыми солдаты за её спиной одаривали её. — Скормить его крабам? — Я уже позаботилась об этом, — резко, но с лёгкой иронией ответила Рейнира, её взгляд встретился с его, когда Деймон издал тихий, зловещий смешок, полный мрачного удовлетворения. Хотя острая боль пронзила его в ответ на её слова, Деймону было всё равно. Казалось, Рейнира заметила его мимолётную гримасу, и он поспешно отступил, когда она сделала шаг вперёд. Инстинкт прикрыть рукой зияющую рану в боку сдержала лишь сальная, слипшаяся прядь волос, зажатая в его окровавленных пальцах. Колени протестующе захрустели от множества наклонов над телом Драхара в последние часы. — Тогда куда же ты хочешь пристроить его голову? Может, преподнесём её Визерису в качестве подарка? У моего брата наверняка найдутся подходящие слова для такого дара. — Нет… оставим её здесь. На… драконьем стекле. Это будет… символично. Он мёртв, — принцесса пожала плечами, когда Деймон удивлённо моргнул, заметив слой почерневшего обсидиана, на который она указала у самого входа в пещеру, из которой он только что выбрался. Принц нахмурился, с тревогой осознав, что не заметил его раньше. Чувства притупились от усталости, но такое невозможно было не заметить. С гримасой, вызванной скорее ноющей болью, пронзившей его нервы, чем чем-либо ещё, Деймон с силой ударил черепом Драхара о ближайший острый выступ драконьего стекла. Убедившись, что широко раскрытые, застывшие в ужасе глаза мертвеца навсегда запечатлели победу Деймона, он повернул голову Драхара лицом к морю. — Я позвала мейстера… тебе нужно… — начала Рейнира, но Деймон уже давно не замечал ничего вокруг, поглощённый мыслями о поверженном Драхаре. Он словно очнулся от её слов, резко отдёрнув руку от её протянутого жеста. Сквозь стиснутые зубы он напоминал себе, что Драхар всё ещё был с ним — в его доспехах. С каждым снятым элементом брони груз пережитого давил на него всё сильнее, тяжелее проклятого им песка под ногами. Под пристальными взглядами солдат он, не обращая внимания на бегущую следом Рейниру, направился к морю. Лишь её укоризненный крик заставил его остановиться. Сапоги вязли в мокром песке, когда он вошёл в прибой. Снять штаны оказалось особенно мучительно: каждое движение отзывалось болью в ране от стрелы.       — Стой! Деймон! — отчаянно крикнула Рейнира, когда он, бросив перчатки на песок, застыл перед накатывающими волнами. Чёрное Пламя и ножны первыми коснулись солёной воды, а Рейнира с тревогой звала его по имени. Обнажённый, стоя в волнах, Деймон думал лишь о приближающейся агонии. Он с болью расстался с Чёрным Пламенем, бросив меч на берег, боясь потерять его в пучине. Убедившись, что клинок достаточно далеко, он стиснул челюсти. Вода, к счастью, не обжигала ледяным холодом, как в годы его скитаний по этим берегам, но солёные брызги нещадно жгли раны. — Ни за что не упущу этот шанс, — пробормотал он, глубоко вдохнул, резко опустился в воду и погрузился в солёную купель. Слыша, как Рейнира снова зовёт его и плеск её бегущих по воде ног, он боролся за сознание, заглушая всё остальное. Под водой невыносимая боль от ран вызвала вспышки чёрных пятен перед глазами. Превозмогая агонию, он несколько долгих мгновений оставался под водой, пока чьи-то нежные руки не вытащили его на поверхность. Откашливаясь от солёной воды, он слышал упрёки Рейниры, пока его зрение расплывалось. — Чёртова сука! Будь всё проклято… — сквозь боль ругался он, чувствуя, как ноги отказываются держать его под натиском волн. Рейнира покачнулась, поддерживая его, и он с запоздалой благодарностью ощутил её хрупкое тело под тяжестью своего. Боль не позволяла ему открыть глаза или сказать что-либо внятное, пока чьи-то сильные руки не подхватили его, и он потерял сознание.

***

      Корлис принял на себя большую часть веса Деймона, пока сердце Рейниры бешено колотилось от осознания безрассудства мужчины, которого они только что вытащили из бушующего океана. По её руке, поддерживающей Деймона, потекла струйка крови, смешиваясь с солёной водой. Лейнор поспешил вперёд, когда ноги Деймона заскользили по мокрому песку, едва не уронив Рейниру. Она без колебаний передала ему Деймона, но сама последовала за ними к окровавленному шатру, где оказывали помощь раненым. Лишь на мгновение она задержалась, наклонившись, чтобы поднять с песка и крепко прижать к груди Чёрное Пламя. Мейстеры работали всю ночь, оказывая помощь воинам с разнообразными ранениями, которые всё ещё лежали в тени шатра, но они тут же окружили и Деймона. Рейнира с тревогой изучала его порезы и синяки, пока он лежал неподвижно, позволяя им осматривать себя, слыша лязг их инструментов. — Потому что простого купания ему, конечно же, было недостаточно, — пробормотала Рейнира, скорее себе, чем кому-то, массируя переносицу, пытаясь унять нарастающую головную боль. Корлис стоял рядом с суровым и мрачным видом, храня молчание, но Лейнор, к её облегчению, тихо усмехнулся. — Соль поможет очистить раны, ваше высочество, — произнёс мейстер. — Если он получит должный отдых, я не предвижу серьёзных осложнений. Однако нам необходимо тщательно обработать его раны и наложить целебные травы, как только я закончу их зашивать. — Измождённый и пожилой мейстер устало вздохнул, стирая с кожи Деймона светло-красную кровь. Рейнира кивнула, а Корлис, отвернувшись от Деймона, привлёк её внимание. — Вам лучше этого не видеть, ваше высочество, — с отеческой нежностью, которой ей так не хватало, предостерёг он, положив руку ей на плечо. Она бросила на него быстрый взгляд, но её пальцы продолжали нервно сжимать кожаные ножны Чёрного Пламени. — Я останусь, — твёрдо ответила Рейнира. — Лейнор? — позвала она, повернувшись к нему, и в ответ получила мягкую, юношескую улыбку. — Ваше высочество? — Поможешь мне отнести его к скалам, когда они закончат? Здесь ему не будет покоя. — Она приняла решение, не отрывая взгляда от того, как мейстер накладывает шов на рану Деймона. Рейнира сомневалась, что когда-нибудь сможет смотреть на дамское рукоделие, на вышивание в кругу благородных леди, как прежде. Но Рейнира не отвернулась. Она не могла. Шрамы войны, которую они только что закончили, были выставлены на всеобщее обозрение, пока он лежал неподвижно под иглами, пронзающими его плоть.

***

      Лейнор, получив безмолвное указание отца, остался с Таргариенами. Корлис, бросив взгляд поверх головы Рейниры, удалился. Ожидание тянулось мучительно долго, пока мейстеры обрабатывали раны Деймона. Наконец, в шатёр, наполненный стонами раненых, вбежал паж. Рейнира, несмотря на протесты мейстеров, считавших её присутствие и помощь неуместными, твёрдо решила остаться. Никто не посмел применить силу, хотя раздражённые взгляды мейстеров она игнорировала. Даже попытка Лейнора разрядить обстановку, когда она зашнуровывала штаны Деймона, не увенчалась успехом. Лишь когда Деймон оказался в седле Морского Дыма, Рейнира отступила. Не обращая внимания на растрёпанный вид и ветер, хлеставший её шёлковое платье, Рейнира скомандовала Сиракс взлететь. Короткий перелёт к их прежнему лагерю прошёл спокойно, если не считать болезненного свиста Караксеса при посадке. — Знаю, с ним всё будет хорошо, — прошептала Рейнира Караксесу, помогая Лейнору уложить Деймона на их прежнее ложе. — Спасибо, — выдохнула она, укрывая Деймона одеялом. — Остальные на пляже. Если что-то понадобится, позови Морского Дыма, — Лейнор неловко поклонился. Рейнира улыбнулась ему и села рядом с Деймоном. С облегчением она услышала, как взлетает бледный дракон, и шум лагеря стих. Тяжёлые шаги Сиракс и Караксеса успокоили её, и она прижалась к Деймону, засыпая под мерное биение его сердца. Всё кончено. Драхар мёртв. Деймон рядом. Проснувшись ночью от шелеста шатра, Рейнира увидела открытые глаза Деймона, полные нежности.       — Дядя, — прошептала она, лаская его щеку. Деймон тихо застонал от удовольствия. Когда она собралась отчитать его за беспечность, он нежно поцеловал её. Они утонули в медленных, томных поцелуях. Внезапно Деймон застонал от боли и попытался нависнуть над ней. Боль на его лице ранила Рейниру, и она снова коснулась его лба. — Я могла тебя потерять, — прошептала девушка. Деймон закрыл глаза и поцеловал её запястье. Тишина успокоила её. Он пытался оттолкнуть её после предательства, но теперь ничто их не разлучит. Ни отец, ни Кинавра, ни Драхар. Любовь заставила её прижаться к губам, отталкивая его плечо. — Рейнира… — Деймон снова выдохнул с тихим стоном, полным наслаждения, когда она опустилась ниже по его телу, устраиваясь бёдрами прямо на его шнуровке. Даже сквозь боль, которую он испытывал, лёжа под ней, её влияние было очевидно, и от этого её сердце сжималось.       Шнуровка его штанов, завязанная ею же на пляже, оказалась не такой тугой, как следовало. Развязав её, Рейнира отстранилась, чтобы приподнять своё испачканное и помятое платье, но Деймон тут же остановил её, схватив за руку. Она заколебалась лишь на мгновение, прежде чем поддаться его притягивающему движению. Его пальцы всё ещё путались в её волосах, и её лоб тяжело опустился на его. Их взгляды встретились. — Я хочу тебя… — прошептала Рейнира, нежно скользнув большим пальцем по его нижней губе. Боль в ушибленных рёбрах напоминала о необходимости сменить положение, перестать опираться на колени. — Я твоя, а ты — мой, — выдохнула она, медленно двигаясь бёдрами вперёд. Деймон застонал от усилившейся боли в ранах, но, взглянув в её глаза, словно понял, что ей нужна его помощь. Он осторожно направил её движения, когда принцесса медленно попыталась принять его в себя, туда, где прежде никого не было. Резкая боль, когда его член проник сквозь её девственную плеву, была ничтожна по сравнению с мучениями последнего месяца, но даже она заставила её открыть рот и судорожно вздохнуть. Рука Деймона, до этого державшая её за волосы, опустилась на её челюсть, нежно сжимая. Время словно замерло, пока они оба, страдая от физической и душевной боли, не решались продолжать. Поддавшись тяжести собственного тела, Рейнира двинулась глубже, заставив Деймона стиснуть зубы.       — Рейнира… — прохрипел Деймон, его глаза сощурились от удовольствия, которого она ещё не испытывала, когда её бёдра полностью сомкнулись на его. — Я знаю… — прошептала она в ответ на его стон, когда мужчина вздрогнул от давления её веса. Синяки на её теле начали бледнеть, но жжение от ткани платья на обожжённой груди по-прежнему было ощутимым. Рейнира старалась быть как можно нежнее ради них обоих. С неуклюжим, пробным толчком вперёд Рейнира сдавленно выдохнула от незнакомого ощущения полноты. Деймон снова стиснул зубы, когда она двинулась, и принцесса почувствовала, как её глаза закрываются под его пристальным взглядом, хотя их лбы по-прежнему соприкасались, а её кожу покрыла испарина. Медленно Рейнира отдалась ритму своего тела. Боль постепенно отступила, когда руки Деймона сжали её ещё крепче, пока тянулись долгие минуты.       — Рейнира… — Деймон едва слышно прошептал, балансируя на острой грани между болью и наслаждением, которую ощущала и она. Её дыхание стало прерывистым, а ушибленные рёбра отозвались острой болью на их сплетение. — Всё хорошо, — пробормотала девушка в ответ, прежде чем воздух судорожно вырвался из её лёгких от их внезапного движения. Инстинкт подсказал ей эти слова, сказанные почти бессознательно. Сердце Рейниры на мгновение замерло, когда её спина коснулась жёсткой, но в то же время податливой поверхности ложа. Деймон тихо выругался сквозь поцелуи, осыпавшие её обнажённую шею. Его губы отвлекали её от медленно расползавшегося алого пятна на его перевязанном боку, пока он, повинуясь лишь собственному желанию, двигался в ней. Её руки крепче обхватили его горячую, обнажённую спину, и по телу разлилась волна чувственных импульсов в ответ на его приглушённые стоны и невесомые, словно перья, поцелуи.       Он замер, совершив последний, глубокий толчок, и волна тепла, прокатившаяся по её телу и душе, отозвалась произнесённым им её именем. Острая боль от его ран омрачала это ощущение, но она крепко прижалась к нему, пытаясь унять дрожь в теле и восстановить сбившееся дыхание. — Рейнира… — снова прошептал принц, и его влажный от пота лоб тяжело опустился на ткань её платья у ключицы, сопровождаемый тяжёлым, протяжным выдохом. Она нежно скользнула ладонями по его спине, утопая в блаженстве объятий. Дышать обоим было трудно, и постепенно физическая боль стала затмевать остатки наслаждения. Деймон с тихим стоном и ругательством перевернулся на бок. Прошло несколько долгих, тягучих мгновений, прежде чем Рейнира смогла открыть глаза, пытаясь различить очертания предметов в тёплой, окутывающей ночной темноте. Но едва она пошевелилась, как сильная рука Деймона притянула её обратно к себе. Она без сопротивления позволила ему обнять себя.