Снова

— Привет. — Здравствуй. — Как вечер? — Нормально. Ничего нового: всё те же лица, те же знакомства, выпивка и задушевные беседы со словесной битвой «Кто больше знает о строительном бизнесе». Как обычно. — Твоё «обычно» всегда так интересно звучит, Тэхён. — Тебе так кажется, потому что иногда я приукрашиваю события. В этом нет ничего… завлекающего. Для тебя — тем более. — Не будет лишним мне рассказать. — Будет. — Лишним? — Да. — Почему? — Редки моменты, когда мы можем о чём-то поговорить. Меньше всего я хочу тратить это драгоценное время на то, чтобы обсуждать толстосумов. — Это должно звучать романтично? — Не знаю. Мои эмоции выходят раньше желаний угождать каким-то приятным моментам нашего общения. Возможно, эта ревность по-своему романтична. — Ревность. — Выделяешь так, будто это не так. — Это не так. Сам придумал что-то в голове. Я хочу послушать о твоих делах, а не интересоваться партнёрами по бизнесу. — Тогда я ревную тебя к своим делам. — Боже… ты невыносим. — Я знаю. — Хорошо, ревнивец. О чём ты тогда мне поведаешь сегодня, раз нельзя касаться темы работы и мимо проходивших толстосумов? — Я думал о том, чтобы что-то заказать для начала. Хочешь поесть? — Голоден всегда. — Я так и думал. Так что заказать? — Пиццу? — Какую? — Ох. Сегодня день без ворчаний на фастфуд? — Да. Меня переубедило спорить то, что ты в этом вопросе непреклонен. — Ну, так не очень интересно. — Ты специально заказываешь пиццу, чтобы спорить со мной об этом? — Ну… возможно. — Чертяга. Я это запомню. Пиццу с чем хочешь? — Пепперони. — Я закажу с половиной с брынзой. — Не люблю брынзу. — Я и говорю: половина. — Уточни это хорошенько, а то перемешают. И мне потом есть невкусную брынзу. — Учись видеть в этом плюсы. Если перемешают — мы будем считаться слившимися во вкусах? — Аналогия пиццы с сексом? Ты меня сегодня удивляешь. Это тоже звучит не очень романтично. — Снова не то? — Да. Это странно. Пиши с чётко разделёнными половинами. И уточни при заказе, если позвонят. — Хорошо-хорошо. Как это показательно между нами, когда я не против сойтись, а ты всё время разграничиваешь любые подобия отношений. — Это просто пицца. — Для тебя — да. — Ладно. — Заказал. — Хорошо. Расскажи тогда, о чём хочешь рассказать. — О чём я хочу рассказать?.. А! На днях я переехал. — Внезапно. Почему мне не сказал? — Так сейчас и говорю. Я переехал в место, где можно жить двоим. — Внезапно опять. Двоим? С кем ты там жить собрался? — С тобой. — Со мной?.. — С кем ещё, Чонгук? — Раз назвал по имени — всё серьёзно. — Верно. Я очень серьёзно. — Зачем это всё? Мы и так часто встречаемся. Разве тебе не хватит этих встреч? — Нет. Они редкие. О какой частоте ты говоришь? — Три раза в неделю — это много. — Для меня — мало. Я хочу видеть тебя всегда. Касаться тебя. Думать о тебе. Спрашивать про тебя. Узнавать что-то о тебе. Для меня это большое желание. Я хочу, чтобы оно было осуществлено. — Это немного эгоистично. — Я лишь выражаю желание. Ты имеешь право отказаться. — Правда? — Да. — Это… не абьюзивно. — Наверное? Тебя это удивляет? — Да. Удивляет. — Мне жаль, что такое отношение для тебя непривычно. В любом случае: если только захочешь — этот дом в твоём распоряжении. Можешь подойти, поспать в отдельной комнате, поесть, пожить. Я буду только рад. Пусть это место будет твоим пристанищем. — Такими жестами ты меня обязываешь. — Чем обязываю? — Чем-то тебе отплатить. — Я не говорю, что за это добро нужно платить. Это ведь дело твоего удобства. — И тем не менее. Мне неудобно быть там, где всё в твоей власти. — Я! Я в твоей власти. Всё, что там, — твоё. Не чувствуй себя обязанным. Я хочу, чтобы ты ощущал себя комфортно. Ни в коем случае не преследую цели тебя сковывать. — Надеюсь… — Меня пугает, что ты мне не веришь. Спустя столько времени. — В моей реакции есть резонная причина. Не надо говорить со мной в таком тоне. — Чонгук. — Да. — Я тебя не осажу. — Я знаю. — Я не сделаю тебе больно. — Конечно. — Я слишком тобой дорожу, чтобы причинять какие-то неудобства. Ты знаешь, на что я способен. Делаю всё в меру своих возможностей. — Благодарен за это. — Всё? — Что ты ещё хочешь? — Единственное, что я хочу, — какого-то статуса. — Ты хочешь принадлежности. Хочешь, чтобы я называл себя чьим-то, когда кто-то спрашивает. — А ты бы не хотел? Быть моим. — Быть твоим… я думаю. — И тем не менее… я полностью твой. — Это другое. Моё отношение к тебе совершенное отличающееся. — Ты тоже ревнуешь. — Временами. — Часто. — Редко! — На прошлом приёме председателя Кана! Ты чуть дыру не просверлил в том мужчине. — Я знал, что он открылся, как гей в прошлом году. Просто насторожился. — И как? — Что «как»? — Чувство ревности. — Это была не ревность. Я просто… на секунду представил наше расставание. — Ты сразу подумал о расставании. — Тэхён, ты слишком большой романтик. Я думаю о том, что кто-то может словами поиграть с тобой — и ты поддашься. — Соблазну? — Человеку. — Ты не веришь в силу моей симпатии к тебе. — А насколько она большая? — До Луны и обратно. — Красивая фраза из кино. Луна… — Кажется, что близко? — Немного… — Капризный. — Я? — А не ты? Хочешь, чтобы я любил до Юпитера? — Плутон дальше. — Негодник. — Он самый. — Смейся, давай. В любом случае — мы оба знаем, что я люблю больше. — Ты любишь больше. — Даже спорить не будешь. — Не буду. Я знаю, что ты любишь больше. Хотя бы потому, что постоянно ждёшь какого-то статуса. — Неужели ты этого не хотел? Ни разу? — Тэхён, ты так влюблён, что мне статус между нами и не нужен. — Умеешь же ранить в самое сердце. — Я сделал тебе больно? — Каждый раз, когда избегаешь взаимности. — Тэхён. — Не задабривай меня, называя по имени. Я всё равно расстроен. — За время, пока мы общаемся, я ни с кем не контактировал. Ни с кем не вступал в отношения. — Так что тебе мешает? — Быть твоим? — Да. — Ничего. — Почему тогда ты до сих пор не мой? — Меня поражает, сколь ты вежлив. Ждёшь моего разрешения. Ждёшь установления статуса. Ждёшь, пока я скажу о своих вкусах. Даже к сексу мы не приступаем, пока я не настроюсь. Может, мне слишком нравится твоя осторожность в этом плане. — Это жестоко. Я буду уточнять и в отношениях. — Разве? Отношения ведь на то и нужны, чтобы опустить некоторые формальности. — С тобой бы я таким не был. С тобой бы я всегда уточнял, насколько далеко я могу зайти. Я бы всегда спрашивал. Я всё равно… не опустил бы формальности. — Почему? Почему ты готов на это? — Я тебя уважаю. Твои мысли, твоё мнение, твои границы — мне всё это важно. Я не буду позиционировать своё главенство в отношениях. — Тэхён… — Да? — Каждый раз, когда ты так говоришь, — моё сердце начинает бешено биться. — Это правильно. Пусть бьётся. Пусть каждая реакция тела будет связана со мной. Я хочу знать, что ты каждый момент, при каждом биении думаешь обо мне. — Я думаю о тебе. — Правда? — Да. Хочется сразу спросить: о ком ещё мне думать? Из-за твоих приглашений на свидания я даже не успеваю смотреть на других. Но мне это и не нужно. Мне тебя достаточно. — Спасибо. Спасибо, Чонгук. — Иди сюда. Давай я тебя обниму… Вот так… Какого статуса хочешь? — Статуса отношений? — Да. — Сразу замуж. — Всё с тобой понятно. — Правда. — Я верю. — Не веришь. По тону слышу, что не веришь. — Я верю! Ты такой экстра человек, что я в это верю. — И ты согласен? Выйти за меня. — Вот так просто? Нет. — А за какие условия? — Дай моей любви достигнуть максимума. — Это когда? На каком мы этапе, если ты иногда позволяешь мне кончать тебе в рот. — Фу. Не говори такое. Мы в умеренных отношениях. Я бы назвал нас «встречающимися». Бойфренды. — Бойфренды. — Именно. — Бой. Френды. — К чему такая парцелляция? — Мы не френд. — Знаю. Это такое устойчивое выражение. — Некрасивое слово. Оно меня не уверяет ни в чём. Давай придумаем другой статус. — Всё тебе не нравится. Ну… тогда… возлюбленные. — Хорошее слово. Литературное. — Оно обычное. — Не литературное? — Нет. — Ну, всё равно звучит красиво. Получше, чем «бой френды». — Хорошо. Раз тебе так удобно. — Мы возлюбленные. — Именно. — Красиво. — Нравится? — Да. — И что теперь? — Ты можешь ко мне переехать. — Допустим. — Можешь целовать меня без разрешения. — Я спрашивал разрешения? — Когда касался невесомо губами и ждал, что я сам буду наступать. Да, ты будто спрашивал разрешения. — Боже… Ладно. Допустим. Не буду спрашивать. Сразу засасываю. — Хорошо-то как. — Что ещё? — Будем заказывать пиццу с пепперони и брынзой? — Нет! — Не нравится? Это аналогия нашего секса! — Это отвратительно! Я не хочу ассоциировать пиццу с сексом. — Будто мы после бурных ночей не заказывали пиццу постоянно. Инициатором заказов был ты. Напоминаю. — Это другое. Это ассоциация с голодом. — Ну, да. Ну, да. — Это звон? — Пицца приехала. Откроешь коробку. Узнаем сразу, нам по отдельности дрочить или заняться сексом. — Завались, Тэхён. Чонгук встаёт с насиженного места, опуская голову Тэхёна с колен на диван. Он идёт в прихожую, достав из чехла телефона карту. Как только дверь открывается — Чонгук расплачивается за пиццу. Он оставляет нехилые чаевые, открывая пиццу, прежде чем взглянуть на ожидающего вердикта Тэхёна. И хоть половинки по вкусам чётко разграничены, ничто не мешает сейчас Чонгуку состроить наигранное мученическое выражение лица со словами: — Будто специально всё намешали. — Тогда секс? — Потом поговорим о свидании. — Вино будем? — Не надо! Я всё равно хуеву тучу времени потрачу на промывку в ванной. — Хорошо. — Пиццу не открывай. Хочу после секса поесть. — Слушаюсь, мой возлюбленный. — Боже… это теперь моё прозвище? — Это теперь твоё второе имя. Студент на практике в строительной компании Чонгук — возлюбленный Ким Тэхёна. — Приписка про студента тут ни причём! — Кто знает, кто знает… — И что это значит? — Неважно. Главное — возлюбленный Ким Тэхёна. Его бойфренд, его бой френд, его солнце, его время, его утро, его день, его ночь. — Надеюсь, что подобные слова слышу только я. — Только ты, не сомневайся. — Хорошо. Требуется секунда тишины, прежде чем произносят, разрывая молчание: — Чонгук, я люблю тебя. — Люблю, — отвечают тихо. Но в тишине всё настолько чётко слышно, что даже отдаётся эхом в комнате отеля. Чонгук не пугается громкости. Он прячется за косяком двери ванной, но не боится повторить: — Люблю, — снова. Снова. Снова. Снова.