Крепкие узы

      Это не так сложно, как на самом деле кажется. Нужно просто зайти на кухню и сказать «прости». Одно слово… Это не трудно. Просто зайти, поздороваться и извиниться. Эйприл выдохнула. Она извинялась редко. И то только в шутку. Будучи виноватой, Эйприл извинялась столько раз, что их можно было пересчитать по пальцам. Но ей следует это сделать. Этот день сумел виртуозно свести её с ума. Казалось, что мама действительно здесь. Её плоть и кровь, а на деле… Эйприл выдохнула, прикусив нижнюю губу. …А на деле от этих чувств она даже не пыталась услышать ни своих опасений, ни чужих. У Эйприл была некая тревога, сдавливающая её мысли, но она сама же её и оттолкнула. Потому что как может родная мать хотеть…что бы там она ни хотела. Надо было просто спросить, почему Микеланджело решил напасть на её маму, которую она никогда не видела…       Эйприл решительно открыла дверь и шагнула за порог. Майки весело что-то напевал и готовил завтрак. Вот так непринуждённо… После вчерашнего. Эйприл понимала, что он наверняка злился, имел право злиться. А сейчас его перещëлкнуло. Готовит завтрак и весело пританцовывает под счастливое мяуканье Мороженки. Эйприл даже стало завидно. Как он это делает? Буквально вчера его обвиняли в наплевательском отношении к её чувствам, буквально вчера она злилась и не хотела его видеть… Буквально вчера его братьев чуть не уничтожили, но Майки будто…в порядке. Но… Эйприл начинает его понимать. Постоянно у него на глазах происходит какая-то чертовщина и, дабы сохранить свою психику, ему приходится запираться в своём выдуманном мирке. Подальше от осуждения, подальше от всего, что его раздражает. Приходится уходить от реальности, чтобы немного остыть.       Майки был повсюду. Его энергия искрилась какой-то динамичной мелодией, которую он и напевал, попадая в такт. Эйприл смотрела на него и просто не знала, с чего начать. Тот день не только её разочаровал. — Самсышки готовы, Эйприл! — радостно сообщил Микеланджело, наконец поворачиваясь к ней лицом. Его руки в прихватках держали чёрный поднос с большим количеством самсышек. О’Нил подозревала, что они будут со вкусом пиццы. — Ты слышал как я вошла? Майки пожал плечами и поставил поднос на духовку, уже принюхиваясь к собственному творению. — Я же ниндзя. — Да, точно… — Не хочешь отведать самые вкусные самсышки в своей жизни? — радостно предложил Микеланджело, подпрыгивая от нетерпения на месте. — Потому что я сомневаюсь, что ты ела подобные, ведь, подозреваю, что никто из твоих поварих в школьной столовой не добавляет пиццу в качестве начинки. А она беспохитительная! — Майки принялся активно жестикулировать руками, вновь принюхиваясь к ним… Если Эйприл отвернется, самсышек не останется. Он тут же хихикнул. — Ты не поняла, да? «Беспохитительная» — это бесподобная и восхитительная… Хотя, с другой стороны, похоже на бесполезная и восхитительная… Или даже нет, на без похитительную начинку! А как бы её похищали? Совершенно не логично… Эйприл хихикнула. Как бы там ни было, видеть Микеланджело в хорошем настроении приятно. Он одним своим бессвязным монологом сумел придать ей немного смелости. Наверное так себя чувствуют те, у кого есть младшие братья. — Я обязательно их попробую, Майки. Твой труд даром не пропадёт. О’Нил прошла к столу и неловко коснулась плеча черепахи. — Слушай, я… Я извиниться хотела. Майки не был удивлён, а наоборот, шокирован, услышав данный глагол в свою сторону. — Извиниться? — За вчера. Микеланджело недоверчиво моргнул, присаживаясь напротив. — Оу. Вчера… Точно. — Я должна была хотя бы выслушать тебя. Мне нужно было разобраться в произошедшем, а не злиться на тебя… Дальнейшему монологу помешала трëхпалая ладонь. Майки осторожно провёл большим пальцем по её плечу и ласково ей улыбнулся. — Да забей ты. Я всё утро вспоминал и тоже подумал, что следовало бы разговаривать по-другому. Мне жаль, что всё так вышло. Эйприл тяжело вздохнула. — Ты тогда действовал довольно импульсивно, когда напал на неё. Но в тот момент ты просто за меня боялся. Неважно, как, что, почему… Главное — это то, что ты был прав. Майки смотрел на неё, как на восьмое чудо света. Следом на её плечах лежали уже две руки. — Главное, что все мы живы! — Майки. Вчера ты был в восторге от того, что оказался прав, — Эйприл коснулась запястья мутанта. — А сейчас ты так реагируешь на мои извинения. Немного не сходится. Микеланджело начал неуверенно теребить пальцы между собой. — Вообще, я хотел, чтобы братья признали, что я был прав. Не ожидал услышать извинения от тебя. Я вообще не привык к извинениям, если на то пошло, ахах. Эйприл улыбнулась. Искренне и тепло потрепала его на макушке. Майки прикрыл глаза. Ему очень нравится, когда так делают. Не убирая руку с его головы, О’Нил шепчет «спасибо, что не оставил нас наедине».