Заветное желание

Через всю комнату летит очередная тряпка. Кривая горка одежды растёт. В дверном проёме показывается белобрысая макушка- Ты куда это так остервенело собираешься? - Да там... Ну короче гулять - Да фто ты? "Да-да, любимый братик, именно потому что я просто иду гулять, я уже час потрошу шкаф, ты все правильно понял, просто рядовая прогулка" В ответ летит очередная тряпка, но теперь уже в сторону двери Макс уворачивается - Не попала. - голос сочится лукавством - А если серьёзно, то куда ты намылилась? Откуда-то с стороны шкафа раздаётся тяжёлый вздох - Ты же все равно не отстанешь? - Ты все правильно поняла, систр, так что колись кто очередная жертва твоей шикарности - Да причем здесь это - в голосе засквозили нотки усталости - Просто познакомилась с одной прикольной девочкой, она ниче такая, вот договорились встретиться - Ага, намёк понят. Мне если че свалить, а предкам сказать, что мы выпили молоко и легли в десять? - Ну в отличии от тебя я своих пасий на первом свидании в постель не укладываю - О, она уже пассия, быстро ты однако меняешь статус человека - Не ерничай, а лучше выйди, я кажется определилась в чем буду брать неприступную крепость - А как зовут-то крепость? Из шкафа высунулась недовольная голова - Крепость зовут так, не знаю как, а познакомились мы там, не скажу где. Так, все, разворот на 180 градусов и на выход - Все-все, уже исчезаю - донеслось напоследок из дверного проёма

***

Закат. Такой удивительно светлый, как бывает только в белые ночи. Когда небосвод неспособен погрузиться во тьму. Последние солнечные лучи лениво облизывают землю, скользят по лицам, отражаются в витринах, и словно подсвечивают чужое абсолютное счастье. Звонкий заливистый смех. - Знаешь, ты такая сейчас красивая – чужой голос становится тише – Я бы хотела тебя нарисовать - на столько робко, что это скорее вопрос, чем предложение - Как тех француженок? - Если только у тебя будет "сердце океана", а мы будем на корабле - Но ровно с одной поправкой – в конце никто не умрёт С каждой фрезой расстояние сокращается, а воздух накаляется. Чужая рука оказывается на затылке, а другая скользит по шее к яремной впадине. Руки забираются под блузку, пальцы треплют причёску. Глаза в глаза. Картинка начинает вибрировать, смазываться. И вот вместо глаз напротив виднеется лишь потолок комнаты. А рядом звонит будильник. Черт. Чем больше мозг осознает собственное существование, тем сильнее накрывает осознание, что ей только что снилась Лёля. Они знакомы всего месяц, но кажется, что она единственная кто смог по-настоящему завладеть вниманием на столь продолжительное время. Умные, чуткие глаза, что казалось пронизывают насквозь, живой ум, и что-то еще. И это "что-то" цепляло похлеще всего остального. Этого не было у всех предыдущих пасий, это притягивало и превращало ее в ребус, который хотелось разгадать. Это было что-то новое, непривычное и от того завораживающее. Рука тянется к телефону, успевшая стать родной переписка, лаконичное "доброе утро, ты как? Может встретимся сегодня". Не то чтобы не было планов, но она словно недосмотренный сериал, из-за которого не высыпаешься, который забирает все твое внимание, но к которому из раза в раз возвращается, потому что уже не можешь по-другому. Полдень. Лавочка. Сквер. Их место. Не слышно подойти со спины, заключить в объятия и прошептать, уткнувшись в чужую шею - Прошли сутки, а я уже скучаю. Потянутся назад, обвить руками чужую голову - Я тоже И снова они вместе. И теперь все правильно. Все хорошо. - А давай ко мне - всего одна фраза, а сколько трепета внутри - В плане? - черти со дна глаз заинтересовано приподняли рожки - Ну то есть с ночевой. Родители в саду, брат свалил к очередной подружке. И осталась я одна - А давай Так отчего-то волнительно. Поворот ключа в замке. Искрящее - Ну собственно тут я живу. Сумки остаются на полу в коридоре. На плите греется чайник. Ироничные надписи на больших кружках, травяной чай. На смену вызывающей яркости приходит домашний уют. Мягкую тишину разрезает - Ты такая сейчас по-особенному милая. Ты так редко бываешь именно такой. Покрасневшие щеки поспешно прячутся в кружке - Спасибо - Стой, я сейчас приду. Через пару минут она возвращается с блокнотом и карандашом - Ты такая сейчас хорошая, я хочу нарисовать тебя такую - Я бы спела тебе, да не умею петь. Написала бы стихи, да никогда не писала - Я загадала тебя и раскатала губу, так ты хотя бы попробуй, может, понравится… - Толи девочка, а толи виденье, давай посвятим друг другу повести. Карандаш уже давно не скользит по бумаге, зато рука медленно изучает чужой затылок и треплет причёску. Большой палец очерчивает контур губ напротив, зелень тонет в синеве. Поцелуй нежный, терпкий, со вкусом глинтвейна. Руки неторопливо изучают чужое тело. И всё так правильно. Словно все это было ясно с самого начала всем, кроме них самих, и теперь они просто плывут по течению этого "так как надо", полостью растворяясь в поцелуе. Тихое - я люблю тебя - Я тебя тоже Часы бьют полночь. 22 июня. Шестнадцать. Самое заветное желание сбывается.