Look at the stars

Самым главным страхом Сынмина было взросление. Для него это было подобно тёмному длинному туннелю, окутанному неизвестностью. При выходе из туннеля ты получаешь огромный груз ответственности на своих плечах и множество выборов, которые будут влиять на всю твою жизнь. Это всё невыносимо пугало 17-летнего Сынмина. – Звёзды сегодня тусклее, чем вчера – Неожиданно сказал Мин со вздохом, подперев подбородок рукой. Звёзды и правда были тусклее. Тусклее, чем он помнил их из детства. С каждым годом они становятся всё более блёклыми, будто как лампочки, у которых заканчивается срок действия. – Какие звёзды, Сынмин! – Истерически повышает тон мать, бросая тренажёр по экзамену на пол.– Тебе экзамены через несколько месяцев сдавать, а ты как маленький! Боже, за что мне это. У всех адекватные дети, а у меня ходячее позорище – Сказала мать, выходя из комнаты сына с громким хлопком двери. "Ходячее позорище ". Это прозвище Сынмин слышал чаще, чем собственное имя. А в голове висел вопрос, адресованный собственной матери, на который никогда не будет получен ответ, "Почему ты воспринимаешь меня как объект, чтобы похвастаться перед другими?". Иногда парень даже представлял, какая бы была реакция на этот вопрос. Наверняка, сначала бы женщина впала в ступор, не понимая, когда её сын успел стать таким смелым, чтобы сказать этот вопрос прямо в лицо. Потом бы последовало возмущение, крики и разведение руки, что-то бы может даже прилетело в Сынмина. Он мог детально представить, как сморщивается её лоб, а глаза становятся похожи на щёлочки, когда возмущение и гнев сменится на отвращение. Он мог прочувствовать это отвращение всеми фибрами души, каждый раз при прожигающем взгляде матери, он чувствует это, он знает, что не соответствует стандартам идеального ребёнка. Это началось ещё в детстве, когда мальчишка не слишком сладился с учёбой. Ему было неинтересно и скучно сидеть непрерывно 40 минут, слушая учителя. Но плохих оценок у него никогда не было, пока парень не понял, что ему не интересны абсолютно все уроки в школе. Но когда успеваемость по "ненужным" предметам стала падать, ежедневные истерики стали традицией. В Сынмина летала посуда, ремень с громким шлепком бился об его кожу, оставляя красноватые полосы на руках, спине, животе. С прошлого года мать перестала это делать, потому что жаловались соседи. Но ссоры не прекратились. Они никогда не прекратятся. Потому что Сынмин никогда не захочет подходить под чьи-то стандарты, кроме собственных. Он настолько упрям в этой позиции, что готов был терпеть крики и ссоры каждый день. Сынмин готов умереть, но остаться при своей позиции. Солнце ещё только начинает появляться из-за горизонта, окутывая комнату мягким и тусклым светом. Голова Сынмина лежит на груди хёна, нога закинута на его бедро, а руки, даже через сон, крепко обнимают плечи. Их отношения с Хёнджином длились уже два года. Хван был на четыре года старше Кима и учился в университете, совмещая учёбу и подработку. Он жил в отдельной от родителей квартире, которая стала для Сынмина вторым домом. Настоящим домом, где его правда ждут и любят. Его матери было наплевать, где пропадает никчёмный сынишка, главное, что на нервы не капает. А подросток воспринимал это за время свободы, где можно набрать полную грудь свежего воздуха, прежде чем его снова начнут топить в болоте. А Хёнджин был и рад приютить своего возлюбленного, словно бездомного щенка. У Сынмина была невероятная улыбка, которую, не смотря на все трудности его жизни, можно было увидеть на юношеском лице достаточно часто. Но самая искренняя всегда была только в стенах "дома", в объятиях Хвана. – Ты сегодня домой уйдёшь? – тихонько шепчет старший, который проснулся около получаса назад и теперь трепетно перебирал мягкие шелковистые волосы парня. Сынмин поёжился, сильнее укутавшись в одеяло и уткнувшись Хёнджину в шею. Он протяжно вздохнул, прежде чем ответить: – Скорее всего, – Последовал зевок – Хотя матери наверное плевать...Может и сегодня останусь –Ты за эту неделю ночевал дома всего два раза,– Подметил старший– Мне кажется пора возвращаться домой. Твоя мать нас двоих закопает, если узнает Не согласиться было сложно, Хёнджин прав. Если мать узнает о отношениях с парнем, так ещё который и старше на четыре года, то Сынмин не покинет стены дома, если повезёт, месяц. Такой случай уже был, когда мать узнала о двойке сына по одному из "ненужных" предметов. Киму тогда пришлось сидеть дома на протяжении двух месяцев, выходя только на учёбу. Обмануть мать и пойти гулять после школы нельзя было, на телефоне было установлено приложение по отслеживанию геолокации. Сынмин до сих пор помнит те адские два месяца, которые тянулись мучительно долго, словно время было большой улиткой, ползущей с особой медлительностью. – Не хочу обратно в то место, мама только кричит на меня,– тихо произносит младший, перевернувшись на спину. Он смотрел в потолок, словно надеясь, что найдёт там ответы на волнующие вопросы. Хотелось верить, что вся его жизнь просто очень длинный сон. Что сейчас Сынмин откроет глаза и проснётся, также рядом с Хёнджином, в его тёплых объятиях и укутавшись в одеяло. Но не пришлось беспокоиться о том, чтобы вернуться в место, которое язык не поворачивается назвать любящим домом. – Переночуй дома один день, а потом возращайся ко мне, – Голос Хёна вырывает Мина из раздумий. Этот вариант кажется не таким уж и трудным, всего лишь перетерпеть один день. – Посмотрим потом на звёзды? – предлагает Мин, привстав на  локти. Он смотрел на парня "щенячьими" глазами, как ребёнок, уговаривающий непреклонного родителя на покупку какого-нибудь красивого пылесборника – Обязательно посмотрим                                   *** Этот вид мини-свиданий возник совершенно случайно и спонтанно. Сынмин с детства любит смотреть на звёзды, ещё с ранних лет осознавая, что когда-нибудь тоже будет светить яркой звёздочкой на тёмных чернилах ночного неба. Его это не пугало, наоборот, ему нравилась мысль, что другие люди будут видеть его свет на небе, даже не осознавая, какую жизнь прожила эта звезда, прежде чем, как лампочка, загореться на небосводе. Маленький Мин был счастливым обладателем балкона прямо в своей комнате. Маме было плевать, чем занимается сынишком на этом балконе и в какое время. Поэтому по ночам мальчик расстилал одеяло на балконе и ложился смотреть на звёзды. Что-то подобное Ким вытворил и в квартире Хвана, когда тот допоздна задержался на подработке. – Ты чего делаешь?..– Спросил Хёнджин, видя своего парня, лежащего на холодном голом пол балкона. Старший ожидал увидеть его спящего в постели, но никак не на полу балкона Сынмин не сразу среагировал. Сначала его глаза по-прежнему бегали от звезды к звёзде, а губы слегка содрогались в неслышном шёпоте, пересчитывая звёзды. – А? – Мин повернул голову к старшему, – Ложись рядом, вместе посмотрим на звёзды. И Хёнджин лёг. Несмотря на свою усталость он лёг рядом с младшим, потому что видел как звёзды по-живому отражались в его глазах. Тогда в его голове промелькнула мысль, которая до сих пор плотно сидит в голове Хёна. "Звёзды не просто увлечение, это часть Сынмина"                                     *** По полу балкона было растелено старое, мягкое, пуховое одеяло, которое раньше без дела лежало у Хвана в кладовке, а теперь нашло своё применение в маленьких свиданиях хёнминов.  – 36...37...38...– тихо насчитывал звёзды Сынмин, лёжа на груди у Хёнджина,– 39...40 – Ты так колыбельно считаешь...Я усну скоро, – С зевком сказал старший, оставив лёгкий поцелуй на макушке Кима – С тобой звёзды ярче, – Прошептал Мин, взяв руку Хвана и положив себе на грудь, нежно лаская тыльную сторону ладони большим пальцем, – Они будто...Вновь зажигаются ярким огнём, как фонари на карнавалах – Они всегда яркие – Нет...Их свет с каждым годом всё тусклее и тусклее. Будто через пару лет они вовсе перестанут светить, – увлечённо говорил младший, не отрывая взгляд от неба, – Но когда ты рядом...Они светят так ярко Последовала короткая пауза, в которую Хёнджин переваривал всю эту информацию. Его сердце забилось чаще, осознавая, что для Сынмина он и правда особенный. – Поэтому я собираюсь остаться с тобой, чтобы ты всегда видел только яркие звёзды