Как звезды, как луна

      Я назад больше не вернусь,

сожаленья бесполезны.

Так будет пусть.

По спирали в небо поднимусь,

я уже дрожу в волненьи,

к тебе иду…

BUCK-TICK «Coyote»

      Очнулась я в непонятном помещении — деревянные потолки видела только раза два в своей жизни и это было первым, на что я обратила внимание. Так, моя одежда на мне же, это хорошо. Точно, очки! А, они рядом. Я надела их и поморщилась. Черт, где это я? И в горле, и вокруг было слишком сухо, а голову стягивал бинт. Кто-то рядом простонал, я резко села и в глазах потемнело. О, сотрясение. Круто. Пытаясь проморгаться, огляделась вокруг. Видимо, был час пик — койки рядом были заняты. Я присмотрелась к остальным и поняла, что была самым живчиком: остальные люди с ног до головы были перемотаны бинтами.       Нужно найти того, кто за ними ухаживал. Это, кажется, больница? Аккуратно поднялась с кровати, и, пошатываясь, я пошла к двери. Та открылась, не успела дотронуться до ручки. Вошла женщина со высокой стопкой постельного белья, настолько большой, что закрывала её лицо полностью. Я из вежливости придержала дверь.       —Ах, спасибо большое, — Видимо, медсестра (?), плюхнула одеяла на ближайший комод и повернулась ко мне с улыбкой. Её выражение лица вдруг застыло. — Вы одна здесь?       — Видимо да. — Неужели я настолько плохо выгляжу, что страх берёт? Ладно, не это сейчас важно — Где мы?       — Это лечебница. — Сказала женщина тоном, как будто объясняла что-то ребенку.       — А я думала сова. — Съязвила я, но женщина ещё больше напряглась. — Какой это город? Деревня? Какое сегодня число?       — Мы в пригороде Мондштадта, сегодня третий день Жатного месяца. — Ещё раз повторила женщина и посмотрела на меня с жалостью — Тебе, все-таки, стоит прилечь, твоя голова ещё не в порядке.       Так, понятно. Я резко развернулась и зашагала через комнату к ближайшему окну. Да ну неееет. Ну не надо пожалуйста! Протерев глаза, очки и проморгавшись несколько раз, я вытаращилась наружу. За окном, вдалеке, теснились невысокие домики. Не выше трёх этажей. Похоже, я была на втором. В завершении картины вдалеке возвышалась мельница. Огромная. Ветряная. Нихера не современная. Вдох-выдох, вдох-выдох, надо подумать. Я могу вернуться? А если нет? Что делать дальше? Это новелла, аниме, игра, что это блин?! Я знаю её? Задумавшись, не заметила как ко мне подошли сзади и положили руку на плечо. Я дернулась и уставилась на ту женщину, что пришла с бельём.       — Ты помнишь маму? — Опять как с маленькой. Меня считают за сумашедшедшую? Ну, я бы тоже так подумала. — Или папу? У тебя есть родители?       — Я понимаю, что со стороны выгляжу как психбольная, — Ладно, будем говорить прямо. — Но Я совсем не понимаю, как оказалась здесь, я вообще не знаю никакого Мандшата.       — Мондштадт — поправили меня — Тогда откуда ты?       — ነክሠы҉э҉ረልጋልй҉ጕል — Я попыталась произнести адрес, но вышло только невнятное бульканье — Я из ጕልጕ п҉х҉ ጎሠክሠ       Женщина нахмурилась и спросила уже другое:       — Как тебя зовут?       Вместо имени я выдавила только шипящий звук, напоминающий, скорее, кашель.       — Хини? Гини? Гин? — Женщина повела руками — Деточка, я тебя не понимаю!       — Пусть будет Гин, — я вздохнула и вежливо уточнила — А вас как зовут?       — Эмма, я…       Наш разговор прервал громкий хрип с другой стороны комнаты и Эмма быстро бросилась к больному. Я пошла за ней, что мне было делать?       Мужчина тяжело дышал и весь взмок. Эмма аккуратно вытерла его лоб, пока человек на кровати пытался выровнять дыхание. Выглядел он, конечно, не самым свежим — если причиной моих бинтов на голове был, скорее, порез, то его же бинты были заляпаны кровью. Мужчина хмурился от боли и попытался сесть. Эмма придержала его справа, и я, беспокоясь, что она она не справился, приподняла человека с другой стороны. Какой тяжелый…       Пациент, оперевшись на спинку кровати, прохрипел:       — Воды… — Эмма кинула выразительный взгляд сначала на меня, потом на кувшин со стаканами около входа. Я налила воды и быстро вернулась к кровати.       — Сколько я был в отключке? — он начал пить медленными глотками — Гарнц где? Он жив вообще?       Пока Эмма что-то объясняла больному, я детальнее оглядела комнату. Большое помещение, очень даже, заполненное людьми разной степени побитости: некоторые спали, некоторые безучастно смотрели в никуда, некоторые страдали — это было понятно по тихим стонам тут и там. Я нахмурилась, но ничего не сказала. Снова бросила взгляд на пару у койки. Видимо, этот мужчина кто-то важный, раз Эмма пошла к нему первым. Буду повежливее с ним.       — Дитрих, вы здесь потому что рыцарские лекари слишком заняты. — Эмма принялась увещевать его спокойным тоном. — Вас выпишут, как только заживет ваша рана       Так он рыцарь? Здесь они есть? Я любопытно глянула на Дитриха. Он сидел, смежив брови и и уставился в простыню ненавидящим взглядом. Блин, он дырку сейчас прожжет.       — Силы бездны забрали Готлоба. — Боже, что у них с именами. И что еще за «силы бездны»? Соседняя страна? — Я не могу оставить своих товарищей! — он захотел подняться, но Эмма попыталась удержать его. Я опять пришла на помощь.       — Вам стоит подождать выздоровления, — Она вздохнула и принялась мягко его уговаривать, но бесполезно: мужчина то и дело порывался вскочить с кровати— Дитрих, ваше выздоровление стоит сейчас на первом месте…       — Если вам станет хуже в бою, другие рыцари могут пострадать из-за вас. — Я состроила серьёзное лицо и посмотрела Дитриху в глаза. Еще ладонь в руки взяла для полноты эффекта. — Лучше вам переждать и с новыми силами пойти мстить за друзей. — Я сжала его руку и максимально твердо сказала — Вы заставите их заплатить троекратно.       Ух, вышло прям по канонам всех вдохновляющих речей. И, кажется, даже подействовало. Дитрих опустился на кровать и я медленно опустила его руку. Он понуро опустил плечи и явно метался между здравым смыслом и чувствами.       — Я… Ладно. Но только немного.— Он поднял на меня карие глаза и спросил — А вы?..       — Не помню, — легко соврала я и пожала плечами. Эмма странно на меня покосилась, но ничего не сказала — Очнулась уже здесь. Только имя помню. Гин, приятно познакомиться.       — Приятно познакомиться, Дитрих.       На том и порешили. Эмма занялась перевязкой и (меня опять отправили за водой, чтобы промыть раны) затем поменяла постельное бельё. Сама не поняв как, я оказалась ее помощницей — мы переходили от койки к койке, повторяя одни и те же действия. Обходили, разве что, спящих и не сильно раненых, но их было меньшинство. Так незаметно пролетело полдня и солнце начало садиться       Помогая Эмме перенести бельё и старые бинты, я завела разговор о случившемся.       — Почему вы ничего не сказали? — я пихнула дверь бедром, открыла и пошла дальше, следуя указаниям Эммы — Я про утро. Почему вы ничего не сказали рыцарю?       — У тебя есть причины, чтобы скрывать происхождение, не так ли? Не хотела наседать       — Не то чтобы есть, — Мы вышли на улицу и направились к флигелю рядом. Свежий воздух, красота. — Скорее, это будет трудно объяснить. И долго.       — Попробуй, — Какая она хорошая, у меня даже внутри все растаяло — Я не тороплю.       — Ладно, — Войдя в домик я плюнула ткань на ящики, следуя указаниям Эммы. — Не думаю, что я вообще из этого мира.       Получив в ответ только молчание, я залезла во внутренний карман толстовки и вынула детский браслетик. Я передала его Эмме и посмотрела нам неё       — Этот материал называется. пластик, — объяснила я — А ниточка эластична, потому что из резины. У вас есть такое?       — Нет, я… Впервые такое вижу. — Она повертела браслетик в руках, растянула его пару раз и передала обратно мне — Ты одета действительно странно.       А, да, толстовка же на молнии. Я криво улыбнулась. По крайней мере мне поверили.       — Я умею делать перевязки. — Я вздохнула и прямо сказала — Могу я остаться ненадолго? Прежде чем пойму, что мне делать дальше.       Эмма с жалостью посмотрела на меня и сразу согласилась. Я отвела взгляд в сторону. Как неприятно и унизительно зависеть от кого-то. Эмма, видимо, посчитала это смущением и улыбнулась еще добрее. Боже, да хватит уже, ты сейчас ледники топить в Антарктике начнешь (а здесь есть Антарктика? я задумалась).       — Пойдем поедим, — женщина, начала подталкивать меня обратно к главному зданию. — Ты, наверное, устала       Так пролетело несколько дней. Я познакомилась с остальными медсестрами, которых было только три. Поэтому меня так легко приняли? Я общалась с больными, особенно легко сдружилась с Дитрихом. Огромный, как скала и сильный как медведь, он оказался очень добродушным — все обещал, что как только выздоровеет обязательно найдет мою семью. Предположение о том, что у Гин нет он не озвучивал.       На пятый день, пока я болтала с Дитрихом, меняя ему бинты, дверь отворилась. Он сразу подскочил, уронив меня на койку, встал, выпрямился и сделал какой-то жест рукой — от груди к поясу.       — Приветствую Магистр Джинн! — громко сказал он, пока я недоумевала. Магистр кто?       Стоп, а имя-то знакомое… Точно, тот мальчик в шортах говорил про нее. Большая шишка, кажется. Она кивнула Дитриху, и посмотрела на меня со всей серьезностью. Эмма, предатель! — Вы Гин? — Уточнила она. Я кивнула. Меня ждал серьёзный разговор.