36 кв. м.

      Последующую неделю и еще несколько дней после квартира на улице Сангу переживает относительно неплохо. Ее жители по-крупному не ссорятся, пытаясь привыкнуть к новой реальности, а при незначительных мелочах только театрально громко вздыхают, давая понять, чем недовольны. Чимин, например, всегда вешает ключи на специальную ключницу у входа, Чонгук же привык их бросать на небольшое трюмо в коридорчике, зная, что там их все равно никто не возьмет. Но Пак дотошный в своем порядке, поэтому он бережно поправляет их брелоки, висящие рядом. В этом омега видит особую эстетику и сам себе боится признаться, что ему просто нравится ощущение, когда он в квартире не один. Когда альфа рядом. И когда альфа — это Чонгук.       Последнее Чимин решительно отметает, пытаясь не идентифицировать объект своего интереса с теми самыми глазами-омутами и бровями-стрелами, что с укором протыкали его по утрам взглядами в самое его омежье нутро.       — Кофе? — с рассветом спрашивал альфа, а Чимин краем глаза замечал, что в турке заварено на двоих, но из вредности отказывал.       Сначала один раз, потом второй — оба из-за своего несносного характера, потом ему просто стало неловко соглашаться, а потом Чонгук перестал готовить кофе на двоих. Все попытки заговорить с омегой были тщетны. Разделить с ним сонное утро, когда голова только включается в работу и открываются глаза на происходящее — просто невозможно. Пак старается пересекаться как можно реже, Чонгук же дает ему максимум времени, чтобы тому было комфортно обитать на их общих квадратных метрах. Ведь Чона и правда все устраивает. А то, что Чимин так или иначе пойдет на контакт — вопрос времени.       Они пересекаются не только в квартире. Университетские корпуса, особенно главный, где находятся их факультеты, становятся самой частой локацией, где соседи могут не нарочно столкнуться на лестнице, в аудитории, столовой и даже на спортплощадке. Чимин старается не придавать этому значения и вовсе Чонгука не замечать. Ему комфортно с омегами своей команды, ведь они сдружились с того самого первого дня, как собрались вместе, а Пака назначили их лидером.       — Все же помнят, что сегодня у нас первая репетиция с «Барсами»? — Чимин ставит свой обед на столик и подсаживается к парням и девушкам, с которыми репетировал.       Они одновременно кивают головами, и Чимин удовлетворенно вгрызается в булочку. Он голоден, как волк. Сегодня Пак берет в столовой вкуснейший рис с самгепсалем, салат из папоротника и готов жадно наброситься на тарелки, если бы не правила приличия. Потому что вокруг куча других студентов, в том числе и альф, которым его подопечные напропалую строят глазки. Увидят — засмеют, поэтому омега культурно пилит мясо, пытаясь не подавиться слюнями.       — Если идея господина Сона сработает, это будет круто! — говорит Суми, допивая апельсиновый сок. — Мы сможем показать, что лучше, чем задаваки из университета Кёнхи. Ты уже видел, что они пишут в чате?       — Нет, я не читаю посты неудачников, — отмахивается Чимин, поглощая пищу. — Мы должны показать наше лучшее выступление, а не обсасывать сплетни лузеров. Вместо этого я с удовольствием оближу свои пальцы.       Пак откровенно любуется собой и заставляет всех омег в команде невольно обратить внимание на лидера. Он громко причмокивает, касаясь испачканным каджуном подушечек, и демонстрирует ярко-розовые ноготки. Соус для самгепсаля невероятно вкусный, а он по-звериному голодный, чтобы позволить хоть капле еды пройти мимо его рта. Слишком увлеченный своим делом, омега даже не ощущает на себе жадного взгляда со стороны. Кто-то хочет сожрать его не меньше, чем он свою порцию мяса.       Чонгук, застывший в дверях столовой, неотрывно смотрит, как юркий розовый язычок быстро бегает по кукольным пальчикам. В глазах альфы самомнение Чимина не спасает даже маникюр — Чон уверен, что эти целовательные пухлые малыши невероятно милые. Он тоже не против облизать каждый, но Чимин скорее оттяпает ему руку по локоть, чем даст прикоснуться к себе еще раз. Студенты, толкающиеся в проходе следом за Чоном, заставляют его покинуть место наблюдения и зайти внутрь.       — Надеюсь, альфы не подведут. Ставлю сотку, что победа будет за ними, — бросает Ёль и благоговейно тянет последние звуки. — А вот и «Барсы».       Чимин морщится. Нездоровая любовь к команде по американскому футболу ему не совсем понятна, но, наверное, такими и должны быть настоящие фанючки — напористые, слепые и безусловные. Капать слюнями на альф без причины — не его профиль. Даже если это мускулистые красавчики. Даже если это Чонгук.       «Особенно, если это Чонгук», — фыркает мысленно Чимин, насылая на альфу тысячу и одно проклятье.       Потому что сегодня он снова не предложил ему кофе, хотя Пак уже созрел, чтобы разделить с ним горький напиток. Сам не зная почему, Чимин считает этот ритуал особенным, если не сказать — интимным. Он совершенно не готов к тому, чтобы кто-то видел с утра его заспанную мордашку, и только тот человек, которому он готов открыть в себе нечто большее, чем просто соседство, может разделить с ним минуты утреннего пробуждения.       Потому что Пак очень любит рассветы, до жадности всматриваясь в горизонт и наблюдая за медленно появляющимся на нем пылающим диском. Когда солнце поднимается над городом, бессовестно заглядывая в окна еще спящих сеульцев, Чимин мечтает сидеть на кухне рядом с любимым человеком, прислонившись к его груди и грея ладони о чашку с кофе в руках.       Потому что образ Чонгука в момент размышлений вырисовывается сам собой, и Чимин тут же назначает его виноватым за то, что альфа проебал свой шанс.       Пак вытирает рот салфеткой, сминает ее и бросает на край подноса, расправляясь с едой за считанные минуты. Альфы за спиной шумные, говорливые, поэтому идиллия столовой, как комфортного места для приема пищи, теряет свою актуальность. Чимину становится неуютно, и он не против бы смыться отсюда поскорее, но Инсо толкает его под локоть.       — Капитан «Барсов», он… Вы случайно не знаете друг друга?       Пак едва не брызгается соком изо рта, вовремя глотая кисловатую жидкость.       — А должны?! — шипит омега, искоса поглядывая на Чонгука. — Упаси Боже.       Чон уже устроился за столом со своей командой, и Пак не может не отметить его лидерские способности. За неполные две недели обучения он сумел сплотить возле себя всех игроков, которые точно с таким же восхищением, как и омеги-чирлидеры, смотрят на Чонгука, следя за каждым сказанным им словом, сделанным движением. Чимин одергивает себя, когда понимает, что ничем не отличается от других, и отводит глаза, пытаясь потушить огоньки мнимой гордости за этого парня. Они всего лишь соседи, к тому же вынужденные, и он не должен испытывать к Чонгуку того, что испытывает, но какая-то щенячья преданность скулит внутри Чимина, попискивая от удовольствия и становясь на задние лапки, как дрессированная болонка в цирке.       — Тогда почему он так пялится на тебя? — спрашивает Инсо, переводя растерянный взгляд то на Чимина, то на Чонгука.       В его взгляде двести процентов уверенности, что здесь что-то не так. Между этими двумя проскальзывает нездоровое напряжение, которое чувствуется, даже если капитан «Барсов» и лидер команды поддержки разойдутся на разные концы Сеула. Там можно повесить провода и осветить весь центр столицы от напряжения, что создает эта парочка.       Чтобы не порождать глупые сплетни, на поставленный вопрос Чимин просто не отвечает, делая вид, что читает сообщения в телефоне. Болтливый Инсо никак не унимается:       — Мне кажется, вы были знакомы в прошлой жизни и точно хотели прибить друг друга. Этот альфа не сводит с тебя глаз…       — Если он продолжит на меня пялиться, его придется убить и в этой, — бормочет Чимин, намечая планы на вечер. Убийство Чонгука и сокрытие его трупа где-нибудь в палисаднике под домом — прекрасный способ разнообразить студенческие будни! Прямо мечта первокурсника!       Собираясь уходить из столовой, омега намеренно поворачивается к Чонгуку, ловит его тяжелый изучающий взгляд и украдкой от других чирлидеров делает большие глаза, демонстрируя возмущение на лице.       «Что не так?» — повисает немой вопрос, на который у альфы нет ответа. Чимин получает лишь наглую улыбку, с которой Чонгук, кажется, не расстается. Ее хочется стереть с лица, а обладателя — с земли, и Пак дает старт минутам, когда они поквитаются на футбольном поле.

***

      Совместная тренировка с «Барсами» назначена на половину пятого, когда большинство занятий в университете подходят к концу. У Ыну последней пары тоже нет, поэтому он плетется на стадион за главным корпусом, чтобы поддержать Чимина и погреться на солнышке, забив на учебу. Парень занимает место среди других наблюдателей, пришедших оценить нашумевшую команду новичков, и ждет выхода Пака.       Раздевалка омег гудит как улей. Здесь немного тесно из-за разложенных повсюду вещей и совершенно нечем дышать из-за смешения омежьих ароматов от возбужденных в предвкушении тренировки тел. Все чирлидеры уже надели свою форму — бело-розовые топики, розовые плиссированные юбки — и повязали шейные платочки с цветочным принтом.       — Выглядишь сногсшибательно! — бросает ему через плечо Юми, проходя мимо и осматривая волнующегося лидера.       Чимину выданный университетом костюм нравится. Он дергает молнию и осматривает себя в зеркале, проводя руками по талии и бедрам. Одежда сидит на нем идеально, как влитая, только юбка, кажется, немного коротковата. При том, что Пак не ханжа и считает свои длинные стройные ножки предметом гордости, даже он потягивает края вниз, чтобы немного скрыть бедра.       — Крошки, за мной! — зашнуровав мокасины и взяв помпоны с лавочки, Чимин дает омегам команду выходить на поле.       «Барсы» уже провели тренировку и, обступив кругом хореографа, слушают задание, которое им предстоит выполнить. Неподалеку отдыхает их тренер, ожидая конца репетиции и с таким же интересом наблюдая за выходом группы омег. Крутая поддержка командного духа — залог выигрыша «Барсов», и он как никто другой заинтересован, что его ребята сработались с чирлидерами. Сон Сондык — местный заводила и по совместительству уважаемый тренер по танцам высшей категории — активно размахивает руками, показывая позиции в пирамиде, в которые нужно стать альфам. Все они рослые и крепкие, поэтому поддержку омег смогут выполнить на раз. Их задача достаточно проста: поставить руки и крепко держать чирлидеров после выполнения акробатических элементов.       — Чимина-а-а!!! — орет с ряда лавочек Ча Ыну и машет выходящему на футбольное поле Паку.       Омега находит его среди студентов и отпускает другу милую улыбку, потряхивая в благодарность за поддержку кулачком. Ему правда нужно сейчас совсем немного смелости, потому что быть первым среди чирлидеров самой крутой команды альф-первокурсников очень ответственно. Информация в соцсетях распространяется невероятно быстро, и на «Барсов» уже принимают ставки на их первый матч против «Варанов» из Кёнхи. Чимин тоже ставит сто тысяч вон, только об этом никому не говорит.       Распределение пар в самом центре стадиона поначалу происходит хаотично. Омеги несмело жмутся к парням, выбирая их по каким-то непонятным Чимину критериям, но тренер многих меняет. Сондык присматривается, переставляет игроков и чирлидеров, если ему что-то не нравится, а Чимин мешкает, выискивая подходящего плечистого альфу, который может стать ему хорошей опорой.       Чон Чонгук, само собой, в пролете.       — Будешь со мной, куколка? — рядом с Паком вырастает громила, протягивая руки к омеге, и Чимин испуганно дергается от его грубого прокуренного голоса.       Взгляд спортсмена проницательный, изучающий, но больше грязно-облапывающий, от которого хочется скорее спрятаться и помыться, чтобы не запятнаться похотью в глазах напротив. От такого стоит держаться подальше — Пак инстинктивно это понимает — поэтому отшатывается на шаг, тут же оказываясь в крепком кольце чужих рук.       Это чувство знакомо.       Еще не совсем привычно.       Но до жути волнительно.       — Он мой, Уён, — твердый голос Чонгука обволакивает Чимина спокойствием и уверенностью, но злит собеседника, что выше Чона на голову. — Ищи себе другую пару.       — Если ты капитан команды, это не значит, что можешь выбирать омегу! — злится наглец, раздражаясь на альфу.       — А мы не на рынке, чтобы «выбирать», и омега — не товар, — рявкает Чонгук, прекращая бесполезный спор. — Он мой, я все сказал.       Уён демонстративно плюет под ноги, давая понять, что слова Чонгука ему не указ. Он уступает в этот раз, но точно понимает, что их противостояние — только начало. Маленькая искра, проскользнувшая между ними сейчас, обязательно разгорится в пламя. Капитан «Барсов» перебирает на себя слишком много полномочий, заявляя права на милую куколку, на которую Уён тоже положил глаз. Парень уходит, оставляя Чонгука с омегой одних.       — Я должен сказать спасибо? — Чимин поддевает альфу, на что тот безразлично пожимает плечами.       — У Уёна недавно была травма запястья, — поясняет Чон, глядя в сторону направляющегося к чирлидерам парня. — Думаю, он слишком много на себя берет.       Чимину значение сказанной фразы слышится совсем по другому. И дело здесь вовсе не в травме.       Так волки, оскалив зубы, отстаивают свою истинную пару.       Пак искренне надеется, что ему показалось.       Чон же крепко сцепляет челюсти, пряча удлинившиеся клыки.       — Хочешь сказать, ты спас меня от падения? — играя бровями, Чимин тут же забывает про наглеца из команды «Барсов» и переводит разговор в другое русло. Королева драмы начала свой выход. — Я должен быть благодарен? — хлопает длиннющими кукольными ресницами, заставляя Чонгука нервно сглотнуть.       — Не обязательно. Достаточно не спускать на меня пушистого пуделя, который сидит внутри тебя, и нормально отрепетировать номер, — парирует альфа, сдерживаясь из последних сил. — В этих кувырканиях я не силен.       Или Чонгук правильно расставляет акценты, или Чимин слышит то, что хочет слышать. В любом случае, двойной подтекст сказанного провоцирует неловкость, но Сондык свистком и громкой музыкой дает старт тренировке, снимая напряжение.       Чимин отходит в центр группы, поднимает с травы помпоны и безупречно выполняет поставленные движения. Их движения разучить несложно — это база, которую знает любой танцор, плюс несколько акробатических элементов, добавляющих зрелищности. В момент танца Пак замечает, как на трибунах привстает Ыну, чтобы рассмотреть его поближе, и кивает другу, когда альфа показывает большой палец вверх. Ноги Чимина приятно побаливают от мягкой травы, танцевать на которой не слишком привычно, но их команда справляется на отлично. Сондык, скрестив руки, внимательно наблюдает за ошибками, хотя здесь не к чему придраться — омеги танцуют безупречно, а лидерская позиция, на которой стоит Чимин, притягивает к себе все внимание. Этот омега яркий, заводной, как шкатулка с чертиком внутри — не зря он сразу заприметил его и понял, что Пак справится с любой задачей.       Акробатический элемент, который нужно выполнить вместе с «Барсами», тоже зрелищный: парни становятся на одно колено, куда запрыгивают омеги, а потом выпрямляются, чтобы удерживать стопы чирлидеров, пока те ловко забираются на их плечи. Финальная фигура — пирамида; прочно скрещенные руки омег для усиления баланса и альфы в качестве нерушимой опоры. В момент, когда музыка достигает нужного места, и «Барсы» становятся на колени, Пак легонько взмывает на колено Чонгука, а потом и на плечи. Чонгук, удивляясь тому, как быстро чирлидер провернул этот трюк, поднимает глаза вверх, чтобы заслуженно похвалить Чимина, но его взгляд натыкается на внутреннюю поверхность бедер, до идеального шелковистую, и плотно обтянутую трусиками промежность, очертания которой провоцируют дрожь в теле.       — Не урони меня, придурок! — шипит Пак сверху, когда плечи Чонгука подрагивают под его ногами. Догадаться о причине такого эксцесса Чимину несложно. — Если ты никогда не видел омежьи труселя, то это твоя проблема, а не моя.       Колкость Чонгук пропускает мимо ушей. Омежьи труселя он видел, и не раз — разных моделей, кружевные и нет, высокие и низкие, стринги-шминги всякие, но это фигня по сравнению с тем, как его вставляет то, что находится под плотной тканью. И это совершенно другие ощущения, чем те, которые он испытывал, когда бывал в тех самых труселях доступных омежек еще в Пусане. В моменты гормонального всплеска ему было плевать, под чью юбку засунуть руки и в чье теплое влажное лоно засунуть пальцы, но Чимин… Он такой сладкий, что его хочется вылизать с ног до головы прямо здесь, и только голос Сондыка, окрикивающего команду, удерживает Чонгука от просьбы сесть ему на лицо. Он готов находиться в этой позиции вечно, только бы Чимин разрешал ему касаться его тела.       У альфы в пальцах трепет от ощущения тонких чиминовых лодыжек в руках, которые он крепко сжимает, чтобы не дать чирлидеру упасть. И Чон не уверен, что устоит сам, как только Чимин спрыгнет и обязательно отпустит очередную колкость в его сторону. Потому что его кукольные губы уже давно хочется заткнуть поцелуем, чтобы всякие подонки даже не мечтали в сторону омеги.       — Я не уроню, — шепчет Чонгук, сжимая ножки крепче.       Черт, кажется, у него кинк на лодыжки Чимина.       Сондык дает омегам команду спрыгивать, и Чонгук для удобства присаживается вниз. Пак вкладывает свою ладошку в протянутую руку альфы и замирает от теплоты его руки. Это их первый сознательный контакт, когда они касаются друг друга и не могут расцепиться, словно приклеенные. Чимину надежно и комфортно, а Чонгук чувствует ощущение своего — своего человека, своего омеги и партнера.       — Пусти, — негромко бормочет Пак, чувствуя посторонние взгляды. — Ты переигрываешь, — самонадеянно фыркает, желая уколоть. Они привлекают внимание всех, а он такого не любит. — И спасибо за поддержку, — добавляет, потому что крепко спящая совесть повернулась на другой бочок.       — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — утробно рычит Чонгук. Контролировать собственные эмоции становится все труднее; про тело речь не идет, потому что жар внизу живота говорит о том, что еще пара минут, и он опозорится.       — С чего бы это? — смахивает розовую челку на бок и от волнения закусывает нижнюю губу. Искренность альфы его подкупает, а простые слова, сказанные будто невзначай, заставляют сердечко биться чаще.       Чонгук не отвечает. Загадочно смотрит, вздыхает, словно перед ним не взрослый омега, а непонятливый ребенок, которому нужно объяснять элементарные вещи, и поднимает с земли перчатки. Ему срочно нужна физическая нагрузка, чтобы перекачать кровь в другое место.       — Чонгук, что насчет завтра… — тренер по футболу зовет капитана «Барсов», и Чон вынужденно, но с облегчением, покидает Чимина.       Пак непонимающе смотрит на альфу и обязательно думает поговорить об этом вечером.       — Упс, чувак, а эта куколка с характером? — Хансон из команды «Барсов» толкает Уёна под локоть, когда тот посматривает на фигурку одиноко стоящего Пака и раздумывает, подойти или нет. — Что? Отшил он тебя? А может у них правда мутки с Чонгуком?       Подкатить к нему снова на глазах у Чона — слишком рискованная акция, так можно и без зубов остаться, поэтому Уён, сцепив челюсти, наблюдает за лидером омег и капитаном команды. Больше они не контактируют, и этого достаточно, чтобы получить карт-бланш и попробовать снова, только в другой обстановке.       — Да ладно, парень, у тебя просто недотрах, — Хансон кладет руку на плечо Уёна и продолжает: — Говорят, скоро будет вечеринка для первокурсников, которую устраивает студенческое братство. Вот там и снимешь себе кого-нибудь, а про этого забудь. Видно, не по зубам нам эта ляля. Ладно, я пойду.       Парень оставляет Уёна и топает вслед за Чонгуком. Тренер решает что-то по завтрашнему дню, внимательно прислушиваясь к тому, что говорит капитан команды. Уён их не слушает, он все нужное и так прочитает в командном чате. Гораздо интереснее понаблюдать, кто этот альфа, сидящий на трибунах и жестами активно общающийся с Чимином. Если он его парень, а Чонгук ультанул со злости, то у Уёна есть неплохой шанс подвинуть обоих.

***

      Омежки собираются кучкой в паре метров от альф и что-то обсуждают, завидно шушукаясь, словно знакомы не пару недель, а как минимум полжизни. Обнявшись за плечи, они дают знак, что ждут Чимина, чтобы тот скорее присоединился.       — Он такой крутой альфа! Конечно, у него были омеги, но они же остались в Пусане. Чимина-а-а, ну скажи!!! — Суми по-дорамному стонет и трясет лидера за руки, как только тот возвращается к команде. — Просто красавчик, я не могу!       — Он правда классный, да? — вопит Инсо. — Я уже пробила его инсту, и если это тот самый Чон Чонгук из Пусана, то он просто няшка. Но на него подписано столько красивых омег… — тут же добавляет с толикой разочарования.       — Я б ему дала! — стиснув кулачки, пищит Ёль, закрываясь ладонями и краснея от собственных слов.       — Ну так и дай! — раздражается Чимин, поднимая с травы свой телефон из кучи сложенных омегами вещей. — Он свободен.       Пак морально устал, чтобы обсуждать Чонгука. Не сегодня. На сегодня ему более чем достаточно их тесного контакта. Тем более, обсуждать с токсикозными омежками, у которых мозги при виде альфы плавно перемещаются в матку. Чимин, не уподобляясь стадной эйфории, решительно выбрасывает Чонгука из головы. Альфа, как энергетический вампир, только что забрал все его спокойствие, поселив вместо этого непонятное волнение. На хрен такой день, когда он выбит из колеи этими черными глазищами и размазан крепкими руками, как варенье по хлебушку!       И все было бы относительно сносно, пока раскудахтавшиеся курицы не испортили ему настроение. Омега забирает бутылку воды, засовывает под мышку помпоны и уходит в раздевалку под восторженные крики Сондыка, что они хорошо поработали.

***

      Ча Ыну преданно ждет на стадионе, пока Чимин переоденется и примет душ, тыкая время от времени ленту в телефоне. Инстаграм Чимина найти несложно, поэтому альфа до дыр пересмотрел старые пусанские фото омеги и несколько новых, добавленных уже в Сеуле. Прогулка по городу, сладкая вата из парка, забегаловка в Итэвоне, где они пили кофе… Ыну хочется быть причастным к каждой фотографии, которую делает Чимин, но пока его отметка только одна, под кофейней. Поправляя волосы, Ча смотрит в отражение в телефоне и не замечает, как Чимин пробирается по верхнему ряду и пугает его, неожиданно дергая за плечи.       — Бу! — Пак легко перепрыгивает ряд кресел и усаживается рядом с Ыну. — Они еще не ушли…       Чимин спускает на нос очки, чтобы разглядеть получше, но зрение его не подводит: на поле и правда осталось несколько спортсменов, и среди них Чонгук, отжимающийся у зеленой кромки. Альфа сильно пыхтит, ритмично и резко поднимаясь и опускаясь на локтях, рядом на траве валяется его форма, поэтому Пак имеет возможность лицезреть его голую спину, где при каждом движении очерчиваются рельефы мышцы. Чимин хлопает ресницами, на миг залипая на капитана «Барсов», а потом мысленно дает себе оплеуху — полуголого Чонгука он уже видел.       — Они крутые! — с завистью в голосе говорит Ыну и нехотя признается: — Мы проиграли сегодня на утренней тренировке.       — Не переживай, ты лучший вратарь, — Пак хлопает друга по коленке, звонким шлепком нарушая тишину вокруг.       — Все ставят на «Барсов». Им пророчат первое место в университетской лиге.       — Не вижу ничего необычного, — хмыкает Чимин, желая поддержать Ыну. Про «Барсов» и правда пошла слава, а кто-то уже создал фанатский аккаунт команды в Инсте. Омега бы и не знал, если бы его аккаунт, как капитана чирлидеров, тоже не тегнули в описании к био. Теперь все, что касается «Барсов», приходит в рассылке и ему.       В целом, это было бы наименьшим триггером, если бы сияющая рожа Чонгука появлялась в его жизни реже, но посты публиковались с завидной скоростью, как по расписанию. Большинство фото — с капитаном команды. А под постами — бесячие комментарии о том, какой Чон Чонгук охеренный, крутой, пиздатый и все в той же манере беззаботного молодежного сленга, когда единственная цель подобных комментов — зацепить парня и затащить его в постель, чтобы потом ходить по университету с меткой на лбу «оттрахана самим Чон Чонгуком».       Бр-р-р! Чимин вспоминает Ёль из своей команды, которая ничем не отличается от горе-комментаторов, и втайне надеется, что за всем этим стоит не она. Его вера в эволюцию человечества тает на глазах.       — Как там твой бесячий сосед? — Ыну переводит разговор на другую тему, и Чимин вздрагивает, словно его разоблачили в чем-то страшном.       — В душе не ебу, — бросает как можно менее палевно.       — Вы разве не общаетесь? — удивляется Ыну, потому что ему кажется это слишком неправдоподобным. — Что совсем?       — У нас разные интересы. И он все еще бесячий.       — Ну это хорошо, что вы видитесь только дома, — соглашаясь, кивает Ыну, не сводя завистливого взгляда с поля. Ча по своей природе тощий и высокий, и сколько раз он пытался накачать массу — ничего не выходило. Таким же, как Чонгук, природа дала все: кроме смазливого лица еще и фигуру Аполлона, что Ыну считает в корне несправедливым. Он, например, довольно фотогеничен, но это не делает его таким популярным среди омег, как парней на поле. Особенно — одного конкретного.       — Пойдем прогуляемся в парке, — Чимин, отводя глаза от Чонгука, без задней мысли предлагает Ыну прогулку. Тянет его за руку, пока парень собирает закидывает разложенные вещи в рюкзак, и нарочито громко смеется, потому что неловкости Ыну не занимать — мобильный телефон едва не падает на землю, а вот блокнот, ручки и пара тетрадей уже пикировали с лавочки вниз. — Давай помогу, — Пак присаживается на корточки и помогает парню собрать упавшие по его вине вещи.       Они соприкасаются лбами, немного стукаются и потирают места, где грозят появиться шишки. Ыну потирает собственное место удара, а потом приподнимает челку Чимина, смотря на едва розовеющее пятно.       — Больно? Прости, это вышло случайно.       — Я знаю, — смеется без остановки, покажи ему пальчик — и его разорвет на тысячу зефирных мишек. — Мне… мне нужно приложить холод… — продолжает, не сдерживая смех.       — Значит, в качестве извинений я могу угостить тебя мороженым?       Глаза Ыну округляются в волнительном ожидании, а Паку от этого становится еще смешнее. Мальчишка совершенно не умеет ухаживать за омегами, но Чимину этого и не нужно. В списке потенциальных кавалеров Ыну пока не значится, да и омега не уверен, что парень осмелится в ближайшее время предложить ему нечто большее, чем дружба.       — Можешь, — кивает Чимин, заканчивая собирать рюкзак. Омега забирает из рук Ыну угольник и карандаш, запихивает в боковой карман и вручает сумку другу. — Пойдем уже, между прочим, оно еще болит, — скулит Чимин, потирая лоб и строя обиженные глазки.       Чонгук наблюдает за происходящим с каменным выражением лица. Этот хлыщ рядом с Чимином ему не нравится. Скажем так — не внушает доверия. Исходящей опасности, как от Уёна, от этого альфы Чонгук не ощущает, поэтому его внутренний альфа даже не рычит. Но Чимин — другое дело. Его Барби слишком доверчива и слишком импульсивна. Чонгук перекидывает форму на плечо, поднимает кожаный мяч и маску с травы и движется в сторону раздевалок, осматривая поле. Их тренировка на сегодня последняя, и на поле еще остаются ребята из его команды, чтобы размяться, поэтому Чонгук потрясает в воздухе рукой, подбадривая «Барсов».       — Вот же сука, — змеей шипит ему вслед Уён, ковыряя ботинком траву под ногами. — Ну держись, мы еще посмотрим, кому достанется этот омега.