My angel is a bitch

В комнате было холодно из-за открытого окна и морозного ветра, но руки Хёнджина, что обвивали его тонкую талию дарили тепло и желание ближе прижаться к парню, желательно так, чтобы потом никогда не отлипать. Феликсу наверное всегда будет мало нежности и близости с Хваном, ему всегда хочется ещё ближе, даже если ближе уже некуда. — не доброе утро, — тихо шепчет Ликс, утыкаясь веснушчатым носом брюнету в местечко между плечом и шеей. — я не выспался. — я тоже не выспался, но для меня каждое утро, которое я встречаю с тобой доброе, — в ответ шепчет Хёнджин, нежно проводя ладонью по спине парня. Хотелось отдать ему все свое тепло, любовь и нежность. — это почему? — потому что со мной просыпается и засыпает само солнышко, — нежная улыбка растягивается на его губах и он ближе прижимает к себе Феликса, чтобы согреть и спрятать от прохладного воздуха. — нам обязательно сейчас вставать? — Ликс оставляет практически невесомый поцелуй на плече Хёнджина, руками обвивая его торс. — обязательно, Ликси, я приготовлю нам банановые оладья и сделаю горячий шоколад, а после этого оставлю на твоих губах свой самый нежный поцелуй, — брюнет чуть отстраняется, чтобы заглянуть своему солнышку в глаза. — твои оладья определено прекрасны, но мне так не хочется отлипать от тебя, — Феликс потянулся к парню, нежно отодвинул прядь его волос в сторону и трепетно коснулся манящих и столь желанных губ своими. Хёнджин с большой охотностью отвечал на поцелуй, изредка прикусывая сладкие, пунцовые губы блондина, который в свою очередь забрался маленькими ладошками под его футболку. Движения его были стеснительные и неспешные, поэтому Хёнджин, разорвав поцелуй решил взять контроль в свои руки, стянув с себя футболку и опрокинув Ликса на спину он навис над парнем, принимаясь покрывать его шею и ключицы поцелуями, прикусывая фарфоровую кожу, чем вызвал у блондина первый тихий стон и заставил его блаженно прикрыть глаза. — Хёнджин, мы на выставку опоздаем, — мямлит Феликс, потому что ему самому прекращать утренние прелюдии не особо хочется, но надо. Сокурсник Феликса, и по совместительству хороший друг Чонин, пригласил их на выставку в музее, а по скольку Ликс и Хёнджин сами искусство любили, причин отказаться от приглашения у них не было. — если мы опоздаем, то ничего страшного не произойдет, — Хван вновь принимается зацеловывать шею парня под собой, но его прерывает внезапный стук в дверь. — я придушу человека, который нас потревожил если это не что-то важное. — не пыхти, булочка, — хихикает Феликс, наблюдая как его парень с недовольной моськой натягивает на себя футболку и топает к входной двери. — сам ты булочка, — кидает Хёнджин, а после открывает дверь и давит в себе сильное желание захлопнуть ее обратно. Перед ним на пороге стоял никто иной как Уен, друг Феликса и Чонина, который вечно пытался склеить Ликса, не обращая внимания на то, что у него есть очень и очень ревнивый парень. — ты что тут забыл? — и тебе привет, Хёнджин, — с хитрым прищуром проговаривает Уен. — извини, что без предупреждения, просто Чонин пригласил меня вместе с вами на выставку и я решил подвезти вас. — неужели так сложно было написать или позвонить? А вдруг мы т..— Хёнджину не даёт договорить Феликс, который выбежал из-за его спины и прыгнул в объятия Уена. Наблюдая эту картину глаз Хвана нервно задёргался. Это будет тяжелый день, брюнет это жопой чувствовал, а та его ещё никогда не подводила. — я очень рад, что ты будешь с нами, — восторженно лепетал Ли, пока Уен нагло положил свои лапы на его талию. Хёнджин притянул своего слишком счастливого парня обратно к себе. — извини, нам надо собраться, подожди нас в машине, пока, — закончив фразу, брюнет захлопывает дверь прямо перед носом Уена. — Хёнджин! Им удается собраться только спустя двадцать минут, потому что Хван не хотел позволять Феликсу выходить к Уену в коротких шортах. Дело не в том, что он такой ревнивый собственник, он просто переживал за своего парня. На улице могло быть прохладно, а ещё Уен мог позволить себе что-нибудь лишние, что могло бы принести дискомфорт Феликсу. — но я хочу надеть именно эти шорты! — о да, блондин знал, что его задница в них выглядит просто отпадно. — хорошо, надевай их, — сдается Хван, но делает в голове пометку, что надо будет бдительнее наблюдать за своим сокровищем.

•••

В машине Уена царило напряжение, которое исходило от хмурого Хёнджина. Но никто, кроме него самого этого напряжения не чувствовал. — долго ещё ехать? — недовольно бурчит Хван, опуская голову на плечо Ли. — минут двадцать, — как-то слишком дружелюбно отвечает Уен, а после снова возвращается к увлеченной беседе с Ликсом. Хёнджин думает, что это один из самых худших дней его жизни.

•••

Машина останавливается на парковке перед большим и красивым зданием, музеем, в котором троицу уже ждал Чонин. В целом поездка оказалась не настолько ужасной, как предполагал Хёнджин, ведь Уен был занят дорогой, а не чужим парнем. На входе в здание они сразу встретились с Чонином, тот лучезарно улыбаясь обнялся с каждым из парней, а после, схватив Феликса под руку потянул их внутрь. — ну наконец-то вы приехали, я устал вас ждать, — недовольным тоном бурчит Айен, а у самого улыбка с лица не спадает. — мы действительно задержались, потому что Хёнджин слишком долго собирался, — закатывает глаза Уен, под гневный вздох Хвана. — это ты вел машину как черепаха и влез во все пробки, — Джинни ещё очень хочет добавить, что их тормозили постоянные объятия Уена и Ликса, но его обрывает Уен, который без церемонно взял Ликса за руку. Первая мысль Ли была вырвать руку, но заметив резко изменившегося в лице Хвана решает, что хочет помотать ему нервы и лишь крепче сжимает ладонь Уена своими пальцами. Феликс понимал, что ближе к вечеру его скорее всего прибьют, но отказываться от своей дурной затеи он не стал. Все время Феликс всячески делал комплименты Уену, крутился вокруг него, пока Хёнджин недовольно смотрел на это и придумывал план по устранению Уена. Хёнджин ещё никогда в жизни не хотел никого убить настолько сильно. — нет, это уже полный перебор, — Хёнджин выхватывает руку Ликса и тянет его в сторону общественного туалета, чтобы доходчиво объяснить кому он принадлежит. — Хёнджин! — вопит Ли, пока Уен смотрит на них, не понимая, что происходит, а когда решается пойти за ними, те уже скрываются из виду. Как только дверь закрылась, Хван набросился на парня и впечатал его в стену, прижимаясь всем телом и принялся страстно целовать его губы, проникая языком в чужой рот. Феликс, зажатый между парнем и стеной издал приглушённый стон и Хёнджин резко отстранился. — ведёшь себя как сука, Феликс, — бросает брюнет, и оставляет на шее своего парня первый багровый засос. — значит и выебать тебя надо как суку. — я твоя сука, Хван, — скулит в ответ блондин, Хёнджин растягивает губы в довольной ухмылке и сжимает упругие ягодицы Ликса сквозь нетолстую ткань коротких обтягивающих шорт, в которых задница парня выглядела особенно привлекательно и Хвану хотелось выколоть глаза всем, кто задерживал на ней взгляд. Потому что Феликс был только его. Принадлежал только ему. — сегодня твое поведение было крайне отвратительным, ангел, — низким и возбуждённым голосом шепчет Хёнджин. — мне придется наказать тебя, сладкий, — в подтверждение своих слов брюнет оставляет достаточно глубокий укус на чужой шее. Сегодня он оставит на своем сокровище много отметин, что будут свидетельствовать о том, что этот парень уже занят. — я готов понести наказание, — уверенно кивает Ликс, а после издает очередной стон, когда Хёнджин аккуратно проводит рукой по его паху. — в таком случае, на колени, ангел. И Феликс исполняет эту просьбу, мгновенно опускаясь коленями на холодный пол туалета и кидает невинный взгляд на Хвана. Тот готов был кончить уже от одного вида Феликса на коленях перед ним. Блондин расстёгивает пуговицу на джинсах и тянет молнию ширинки вниз. Своими маленькими пальцами он обхватывает головку члена и начинает двигать ими по всей длине, размазывая природную смазку. Слыша одобрительный стон сверху он мажет губами по головке, а после начинает лизать ее языком подобно чупа-чупсу, кидая свой невинный взгляд на Хёнджина, у которого скоро коленки дрожать начнут. Феликс сжимает губы и принимается двигать головой, вбирая член почти до основания. Хёнджин понимает, что долго так не протянет и взяв под руку поднимает своего ангела с колен, разворачивает к себе спиной, прижимает к стене и целуя в шею принимается стягивать с него шорты вместе с нижним бельем. — ты знаешь, что делать, — говорит Хван, подставляя к чужому рту пальцы. Феликс обхватывает их губами и обильно смачивает слюной. — ты смазку взял? — она всегда со мной, прелесть, мало ли когда мне приспичит выебать тебя. — придурок. — ты такой красивый, — Хёнджин пальцами его аккуратно растягивает, стараясь не сделать больно, но в ответ слышит лишь стон, когда Феликс от удовольствия в спине до хруста костей прогибается, глубже на пальцы парня насаживаясь. — и только мой. — какой же ты собственник, Хван, — у Ликса грудь тяжело вздымается, а на лбу капля пота выступает, вниз скатываясь, в то время как желание всё сильнее возрастает и пальцев становиться чертовски мало. — просто выеби меня уже. — какой же ты не терпеливый, — Хёнджин достает из кармана джинсов пакетик со смазкой, растирает ее ладонью по члену, а после подставляет его ко входу и постепенно погружается внутрь, заполняя парня. — а ещё очень узкий и горячий. Брюнет одной рукой упирается в стену, чтобы держать вес, а другой обхватывает Феликса за ягодицу и ему просто крышу сносит от картины, что предстала перед его глазами. Его парень, Феликс, выгибается в спине, подставляя задницу, пока его член вдалбливает его в стену общественного туалета, блять, в музее, где их наверняка уже ищут Чонин с Уеном. — подожди, ангел, — парень выходит из Ликса, под разочарованный стон и просьбы не останавливаться, разворачивает его к себе лицом и подхватывает под ягодицы, вновь вжимая в стену и снова входит в него, выбивая весь воздух из лёгких. — хочу видеть твое лицо, любимый. С каждым движением Хёнджина, Феликс чувствует, что приближается к грани. Он выдыхает томно, губу нижнюю прикусывая до металлического привкуса, чтобы стоны свои сдержать. Хёнджин слизывает с бархатных губ алые капельки крови, парня в глубокий чувственный поцелуй затягивая и блондин стонет прямо в родные и мягкие губы уже не сдерживая себя. — боишься, что кто-нибудь услышит? — шепчет на ухо Хван, усмехаясь. — боюсь, что сорву голос и не смогу сказать Уену, какой он классный, — сквозь стоны бормочет блондин, откровенно доводя Хёнджина. — нарываешься, — хрипит Хван, сжимая пальцами бедра Ликса до ярких красных отметин, что через пару часов обратятся в синяки, но парень в ответ лишь громкий стон удовольствия издает. — любишь по жестче, Феликс? — сколько слов, — Ли не выдерживает и затыкает парня поцелуем, проникая языком в чужой рот, проводя им по небу и ровному ряду зубов. Толчки брюнета становятся жёстче и быстрее, буквально вдалбливая Ликса в стену, дыхание уже давно сбилось, а сердце казалось и вовсе хочет пробить собой грудную клетку. Волны удовольствия приятно растекались по телу, пока одна особо сильная волна не утопила их в удовольствии окончательно, заставляя кончить одновременно. Феликс с протяжным стоном обмякает в теплых руках Хёнджина и прикрывает веки, пытается привести дыхание в норму, пока Хван аккуратно выходит из него и крепче сжимает парня в своих объятиях. — я люблю тебя, — на грани слышимости шепчет Ликс, когда Хван помогает ему одеться и привести внешний вид в норму(что удается с большим трудом). — только тебя, Хёнджин. — я тоже люблю тебя, ангел, — брюнет целует его в щеку, а после аккуратно обнимает за талию и ведёт к выходу из туалета. Дверь была незаперта на замок, но это уже никого особо не волновало. Как только они вышли из туалета и прошли в главный зал, к ним сразу подошёл взволнованный Уен и положил свои руки на хрупкие плечи Ликса. — милый, где вы пропадали пол часа? Что-то случилось? — милый? Этот милый стонал мое имя все это время и молил меня не останавливаться. Как ты считаешь, ты имеешь право называть моего парня милым и постоянно лапать его своими руками?, — не выдерживает Хёнджин, грубо убирая чужие руки от своего сокровища. Уен переводит на него гневный взгляд, но ничего не сказав, оборачивается и уходит прочь. Хёнджин надеяться, что навсегда.