(не)Сказка

— Я, кажется, хочу развестись… Развестись… Звон будильника звучит сквозь сон. Хотя это сложно назвать сном, ведь, пролежав всю ночь с закрытыми глазами в надежнее уснуть, ничего не вышло. Тяжело открыв глаза, Суна увидела потолок, на который смотрит несколько месяцев. Вчера она чувствовала себя опустошенной, раздавленной, побитой… В её жизни нет ничего светлого, чтобы могло радовать каждый день, ради чего стоило бы жить и одолевать все передряги, что судьба подкидывала регулярно. Не считая кратких проблесков счастья: новость о приезде внука Корханов и надежа избавится от тирана-отца, первая, как считала девушка, влюбленность, Мармарис, Кайя… От последнего, почему-то, наибольше щемило в сердце. Их отношения нельзя было назвать идеальными или сказочными, но Суна берегла те моменты, когда они были хоть немного похожими на пару. Это рухнуло, не успев окрепнуть. Сейчас же они либо ссорятся, либо делают вид что не замечают присутствия друг друга. Нет тех улыбок и сверкающих глаз, колких шуток и невесомых касаний. Это кануло ко дну Босфора. Развод казался Суне правильным решением. Все вокруг страдали из-за неё, и Кайя тоже. Из лондонского парня он превратился в разбитого. Не стоит ей портить ему жизнь. Он достоин девушки, которая будет его любить, у которой не кучки ненормальных родственников, которая не такая идиотка, которая подарит ему такого желанного ребенка. С ней Кайя только страдает, но не может разорвать эту связь из-за своего, излишне правильного, воспитания. Это больно, невероятно. Встреть она Кайю при других обстоятельствах, непременно попала бы в клуб его фанаток. Что-то вокруг напрягало Суну, что-то было не так. Не меняя положения, девушка осмотрела спальню. Ничего не изменилось за прошедшую ночь, но появился непонятный холод. Привстав на локти, девушка инстинктивно повернула голову направо. Взгляд втупился в пустующую половину кровати. Резко дернув рукой в сторону подушки, Суна ощутила её холод. Кайя ушёл, при чем давно. Его место успело остыть. Это странно, ведь парень любит поспать подольше и первой всегда вставал Суна. Возможно она проспала и Кайя встал как обычно? Взяв телефон в руки, поняла что нет. Привычные 7.00… Не захотел видеть её после вчерашнего разговора. Оно и понятно. Кайя рьяно хочет заполучить место любимого внука и наследника всеми возможными путями. Правнук — то, чего хочет господин Халис и билет Каи в лучшую жизнь. Но она не хотела этого. Не хотела ломать жизнь невинному созданию, как когда сломали её или Кайю. Ребенок, сын или дочка, этого не заслуживали. Что ж, пускай обижается на неё, они поговорят, когда оба остынут. Суна встала и направилась в ванную, она обещала Асуман ходить с ней в спортзал. Чего седеть в особняки, а так хоть развлечемся и для здоровья полезно. Так сказала Асуман. Помимо нового развлечения, ранние подъемы и длительное пребывание в ванной объяснялось и тем, что уже несколько недель девушку одолевало чувство тошноты. Не удивительно, здесь не бывает спокойных дней, а постоянные встряски дают о себе знать. Возможно, стоило зайти в аптеку и купить успокоительное. Это решило бы и проблемы со сном. В зеркале была не та жизнерадостная молодая девушка. На Суну смотрела замученная, побитая жизнью, женщина. Во что она притворилась? Где те горящие глаза и улыбка? Макияж и прическа не требовались, как и длительное размышление над одеждой. Пучок и комплект из лосин и футболки — решение на этот день. Внешний вид олицетворял её внутренний.

***

Молодые девушки садятся в машину. Тренировка выдалась на славу, особенно учитывая тот факт, что они получили тренера просто так. Парень явно на что-то да надеялся, кидая неоднозначные взгляды то Асуман, то на Суну. И если вторая никак не обращала на это внимания, то старшей невестке нравилось такое внимание со стороны мужчины. А что, если её снова использовали? Снова Суна чей-то инструмент прикрытия или оправданий? Что если о ней снова вспомнили, только когда понадобилась помощь? — Асуман? — М? Что-то случилось, Суна? — Можно задать тебе личный вопрос? — Конечно. — Скажи, а этот тренер… Вы с ним давно знакомы? — Что за вопросы такие, Суна? — Нет-нет. Не подумай ничего такого. Просто я заметила, что он на тебя так смотрит, да и ты глазами стреляешь направо и налево. Вот и решила спросить? — Суна… Мы только вчера познакомились. И вообще, ничего я не стреляю глазами, просто пытаюсь быть вежливой. Суна лишь улыбнулась. — Хм… Приступ искреннего смеха вырвался наружу. Не понятно чему девушка радовалась: её не использовали ради прикрытия или тому, что Асуман продолжила жить даже после потери любимого мужа. Смех заразил и Асуман тоже. Со стороны и не скажешь, что одна — вдова в молодом возрасте, а вторая — жертва домашнего тирана и психопата. В такие моменты они были похожи на подружек или сестер. Хотела бы она отдать всё за такие редкие моменты. — Ладно. Извини. Но знай, я за тебя рада. Ты заслуживаешь быть счастливой, как никто другой. Въезжая во двор особняка она сразу замечает черный внедорожник. Странно, ведь этой машиной пользовался её Кайя, а он должен быть в такое время на работе. Может кому-то из домашних понадобилась машина, и Ямана вызвали в особняк. Снова это ощущение, что и утром. Что-то не так. — Яман, почему ты здесь? Что-то произошло? — Госпожа Суна, добрый день. Кхм… — Говори уже. — Господин Кайя вернулся домой и просил его подождать здесь. Зачем Кайе возвращаться домой посреди дня? Может он что-то забыл? Почему не позвонил или написал? Непонятное чувство давило на сердце всё сильнее. Скорым шагом Суна направилась в спальню. Они должны поговори и если уж Кайя так рано приехал, значит это произойдет сейчас. Девушка несется в комнату, не замечая госпожу Ифакат. Кажется она что-то спросила. Ничего страшного, она потом принесет свои извинения и поговорит с ней. Кайя важнее. Суна резко открывает двери и заходит в комнату. Кайя достал свои чемодан и сумку. Шкаф открыт, вещи вывалены на пол, а сам мужчина копошится в ванной. Слышится звук открывающихся ящиков. Нет… Это не то, что она думает. Здесь какая-то ошибка. — Кайя? Мужчина возвращается в спальню с охапкой вещей: полотенца, домашние футболки, корзинка с косметикой, где лежит, полюбившийся ей, парфюм. Всё летит в сумку. — Ты уже вернулась? Извини, я не рассчитал время. Слова прозвучали куда-то в стену. Он не подымал на неё взгляд. Вещи со шкафа скомкано отправляются в чемодан. Рубашки, костюмы… — Что ты делаешь? Никакого ответа. Кайя направляется к туалетному столику. Открывая добротную шкатулку с их украшениями. Начинает перебирать содержимое, на столе появляются многочисленные подвески и кольца. Он её игнорирует? Суна подходит к Кае и резко хлопает крышкой, как только мужчина достает очередную безделушку. Звук хлопка звучит громко в мертвой тишине комнаты. — Я задала вопрос. Что ты делаешь? Что здесь происходит? Кайя не смотрит на свою жену. Его взгляд прикован к изящной руке, которая не так давно отвесила ему пощечину, а сейчас хлопнула шкатулкой. На лице одна за одной мелькают эмоции — от истерической улыбки до безумства. Молчит. Молчит, будто пытается её за что-то наказать. Молчит, будто он немой кат, а она — жертва, что спрашивает в чем её обвинят. — Кайя? Посмотри на меня. — Что? Хочешь знать что происходит? Всё также не смотрит на неё, меняет положение тела. Кладет ладони на своё лицо — она знает этот жест. Кайя размашистым шагом идет к окну, резко поворачивается к ней. — Суна, не ты ли вчера побежала к Фериту просить помощи с разводом? А? Не ты? Быстро, словно хищник на охоте, мужчина движется к ней. — Не ты ли сказала, что мы несчастная пара? А, Суна? Молчиш… Ты всегда молчишь со мной. Ещё один шаг. Между ними почти нету свободного пространства. Стоит кому-то протянуть руку и их тела соприкоснутся. — Что я делаю? Избавляю тебя от твоих мучений. Я ухожу. Собираю свои вещи. Уезжаю из этого особняка. Суна молчит. Ей кажется это каким-то бредом, кошмарным сном, галлюцинацией. Её Кайя… Её муж никогда её не бросит, он ведь обещал всегда быть рядом, поддерживать, чтобы не происходило, чтобы она не делала. Нет. Это какой-то розыгрыш. Кайя, наверное, шутит. Абсурд. — Я всё слышал, Суна. Слышал. Я уже позвонил адвокату. Как только документы будут готовы — ты их получишь. Не переживай, я не оставлю тебя ни с чем. В качестве компенсации получишь всё что хочешь: деньги, украшения, квартира, дом, машина. Всё что хочешь. Он стоит очень близко. Суна чувствует его дыхание, а в нос пробивается аромат парфюма, который она так любит. У неё нет слов… Она говорила про развод с Феритом, но было большое но. Что-то в ней напрочь отрицало это. Из-за этого ночью она не спала. Развод — один из вариантов, которые она обдумывала. Но действительно ли хотела? Она всматривается в гневное лицо своего мужа. Красивый. Ни один мужчина, которых она встречала, не сравнился бы с ним. Его глаза такие красивый, она была готова в них тонуть каждый день, каждый час. О каком разводе может идти речь? В один момент её голова отключается и сердце берет верх. Чувства, непонятно откуда взявшиеся, толкают её на этот шаг. Суна сама делает тот маленький шажок, чтобы сократить расстояние между ними. Одна рука хватает его за ворот рубашки и тянет на себя. Вторая же хватает его лицо, так как было в их первый поцелуй. Суна сама целует его. Суна сама тянет его, впираясь в стол сзади. Суне нравится чувствовать давление его тела. Суне не нравится те сомкнутые губы и зубы, которые она встречает. Суна не собирается его отпускать и продолжает целовать. Кайя пытается сопротивляться ей. Кайя головой понимает, что не должен ей отвечать. Кайю сводит с ума его жена, её тело, её губы, её запах. Кае нравится её руки на нем. Кайе нравится в каком положении она находится. Кайе нравится чувствовать её тело под собой. Кайе сносит голову. Кайя хватает её руками, усаживает на этот стол, разводит её ноги и стает между ними. Кайя берет инициативу в свои руки и целует страстно. Они оба падают куда-то в низ. Стремительно летят в яму под названием «Страсть». Если они не прекратят это сейчас, то закончат в кровати. Если они не прекратят это сейчас, то никакого развода не будет. Если они не прекратят это сейчас Кайя не сможет уйти. — Кайя… — Нет. Нет-нет-нет. Он отпускает её и отходит к окну. Тяжело дышит. Разум в тумане, а сердце вырывается из груди. Однажды он назвал её морской феей, но нет. Она не фее, она — ведьма, которая украла его сердце, затуманила голову и крепко привязала к себе путами. Он должен это побороть. Уйти, как и задумал. Развестись раз она этого хочет. Кайя бросается к кровати, где лежит чемодан и сумка со скомканными вещами. Резко дергает молнию, что та чудом остается на месте. Хватает их и быстро уход, хлопнув дверью спальни. Он ушел… Ушел от неё… Он не хочет её. Не любит. Ненавидит. Суна сползает со стола и падает на колени. Глаза зразу мокреют. Слезы градом льются по лицу. Голова наливается свинцом, лицо падает в ладони. Он ушел. Её снова бросили. Снова не дали разобраться в чувствах. У девушки начинается самая настоящая истерика. Комната наполняется криками и всхлыпами. Она одна. Снова. Суна резко встает, возвращаясь к этому проклятому столу. Смотрит на себя в отражении зеркала. — Какая ты жалкая, Суна. Ты жалкая! Ты идиотка! Ладони сжимаются в кулаки. Зеркало разбивается вдребезги. Суна колотит зеркало с особой злостью. Стол окрашивается в алый. Осколки в крови, а руки изрезаны стеклом. Девушка снова падает на пол, продолжая бить упавшие осколки. Ей плевать на боль, она её не чувствует. Сердце болит больше. Оно кровоточит сильнее. На шум и крик сбегаются другие жители. Кто-то стучит в дверь и кричит. Суна их не слышит. Кайя ушел. Её муж ушел. Хочет развода. Дверь открывается, и в комнату входят непонятные люди. Непонятные, ибо Суна не помнит их лиц. Ей наплевать. Всё равно. Кто-то вскрикивает. Кажется это Айше. Кто-то подходит к ней, садится рядом. Ифакат. — Суна. Суна. ты меня слышишь?! Она слышит, но ей плевать. Она мертва внутри, пусти её сердце всё ещё бьётся. Тряска за плечи не приводит её в чувство, как и пощечина. Асуман просит вызвать врача и говорит Айше убрать осколки. Карлос помогает Ифакат поднять Суну на ноги и проводить до кровати. Со стороны она похожа куклу. Она смотрит на свои ладони, покрытые кровью. В некоторых ранах застряли мелкие осколки. Это осколки не зеркала, а её сердца. Вокруг все мельтешат. Ифакат пытается говорить с Суной, но это бесполезно.

***

Кайя ушел две недели назад… Две недели Суна молчит. Её жизнь превратилась в существование — она ни с кем не говорит, почти не ест и не пьет, не выход со своей комнаты. Всё, чем занимается девушка, рассматривает мелкие шрамы на ладонях. Хоть всё и обошлось малой кровью, несколько швов ей все же наложили. В тот вечер Суна нашла способ заглушить свою душевную боль. Хотя Айше и убрала осколки разбитого зеркала, но один остался. Он залетел под кровать, поэтому его и не заметили. Суна заметила. Физическая боль глушила боль от разбитого сердца. Как только боль в ладонях исчезла, грудь начала разрываться. Тогда осколок стал ещё привлекательнее. Даже свет на него падал по-особенному. Манил к себе. Раз от физической боли ей легче… Вот осколок в руках у Суны. Она стоит в ванной перед зеркалом. Что если она вырежет себе сердце? Оно и так разбито, так зачем бьется? Осколок ложится на раковину. Руки перемещаются на край футболки и тянут её вверх. Девушка остается в нижнем белье. Снова осколок у неё. Суна направляет его к груди. Стоит краю коснутся её кожи, как чувство легкости настигает. Облегчение. Такое желанное. Суна давит сильнее, до появления первых капель крови. Ведет вдоль. На нежной фарфоровой коже появляется красная полоса. Она смотрит как рана кровоточит. Капельки стекают на живот, оставляя дорожки. Её отпускает. Суна промывает осколок от крови и кладет на полотенце. Открывая ящик, достает салфетки и протирает рану. Девушка надевает футболку назад и выходит из ванной. Ложась в кровать её тянет к подушке Кайи. Она всё ещё пахнет ним. Суна втыкается носом, засыпая. Так продолжается две недели. Изо дня в день. На теле девушки появилось множество ран: грудь, живот, бедра. Суна не трогает видимые части, чтобы никто ничего не заметил. Кто-то стучит в двери. Зачем? Она всё равно не ответит. Это Асуман. Она аккуратно входит в комнату и садится на кровать рядом. — Суна? Как ты? Молчание… Суна никогда не отвечает, кто бы не спрашивал: Асуман, Ифакат, Гюльгюн. — Суна, приехал адвокат и Кайя. Они ждут в гостиной. Кайя… Приехал. Приехал не к ней, а за разводом. Суна встает с кровати. У неё нет другого выхода — он хочет развода, а она не будет противиться. Она идет как на казнь. Сейчас она поставит подпись и Кайя исчезнет из её жизни навсегда. Навсегда… Она входит в гостиную. Кайя стоит у окна и смотрит на Босфор. Он не хочет её видеть? Зачем тогда приехал? Адвокат раскладывает перед ней документы и начинает что-то рассказывать. Она его не слышит. Документы… Документы на развод. Нет… Нет-нет-нет… У Суны начинается паника. Кайя пришел разводится. Она останется одна. Без него. Руки начинает дрожать. Ноги похолодели. В глазах всё плывет. Она не может сконцентрироваться. — Госпожа Суна, после развода вы получите компенсацию. Если у вас есть особые пожелания, то стоит озвучит их сейчас, чтобы правильно всё составили у вас не осталось вопросов. Вы меня слышите? Какая компенсация? О чем он говорит? Суна ничего не понимает. Дрожь усиливается и распространяется на остальные части тела. Дышать становится тяжелее. Её одолевает задуха. Её кажется, что вот-вот она не сможет дышать и умрет. — Суна? Это Асуман. В её глазах читается беспокойство. Ладонь осторожно ложиться на плечо. Потряхивает. Не помогает. — Я… Я… Кайя поворачивается к ней. Смотрит. Смотрит на неё. От этого ещё хуже. Боль в сердце усиливается. Тело сковывает всё сильнее. Он пытается что-то ей сказать. она видит как двигаются его губы, но не слышит. — Я… Мне… Мне нужно к себе… Суна вскакивает и как можно быстрее двигается в спальню. Ей срочно нужно это. Срочно, иначе она умрет от боли. Вваливаясь в комнату, Суна даже не закрывает за собой двери. Быстрее в ванну. Двери ударяются о стену, а руки тянутся к краю футболки. Из-за сильной дрожи раздеться сложнее. С трудом ей удается избавится от мешающей одежды. Руки тянутся к ящику, извлекают полотенце. Осколок со звоном падает на пол. Черт. Хорошо что не разбился. Суна быстро хватает его и подносит к груди. Давление осколка сильнее, чем обычно. Ей очень плохо. Она вдавливает стекло в ребра. Давит со всей силой, но этого недостаточно. Ей не становится легче. Большая темная фигура влетает в ванну. — Суна… Что ты делаешь? Это Кайя. Шок пронзает его лицо. Он хватает жену за руку. — Что ты… Отдай это. Суна. Пусти. — Нет. Нет, мне это нужно. Убирайся! Она слаба, поэтому мужчина с легкостью забирает осколок. Откидывает его как можно дальше. Дверь хлопает, закрывая их от посторонних глаз. Суна падает на колени, её бьет дрожь. Ей плохо. Кайя садится рядом. Обнимает её. — Тихо, тихо. Всё хорошо. — Нет… Верни мне его, верни. Он мне нужен. Её трясет. — Суна, посмотри на меня. Давай, моя фея. Она смотрит. — Пожалуйста, верни. Он смотрит. Ему хочет плакать. Это он с ней такое сотворил? Он её уничтожил? Кайя осматривает Суну, видит раны на ладонях, груди и животе. — Где ты ещё себя ранила? Она молчит. Она не скажет. Он тянет руки к поясу спортивных штанов. Стягивает их. Смотрит на ноги. Прекрасные ноги. Там тоже раны. Кайя проводит по одному большым пальцем. — Это я? Это из-за меня ты это делаешь? Суна молчит. Она плачет. — Прости. Суна, прости меня. — Ты ушел… Ушел… Мне так больно… Кайя сгребает её в объятия. Он монстр. Он убил в ней свет. Целует в лоб. Нет. Он не уйдет. Он не оставит ту, которую полюбил так сильно. Не позволит ей вредить себе. Пускай делает больно ему, но она не должна страдать. Не должна. Биение его сердца, его тепло, его запах. Суне легче. Она успокаивается. — Не уходи, пожалуйста. Я не могу без тебя. — Я не уйду. Не уйду. — Я не хочу разводиться. — Хорошо. Я тоже. Суне так хорошо с ним, так спокойно. Она засыпает. Ей легче. Намного. Никакая боль не сравниться с этим. Кайя берет её на руки и несет в кровать. Он смотрит на раны, что покрывали её тело. Возвращаясь в ванну, берет полотенце и смачивает его теплой водой. Он обтирает порез. Кайя собирается в ванну, чтобы сполоснуть полотенце, но руку обхватывают. — Не уходи. Останься. — Суна, я тут. Никуда не иду. Но нужно отнести полотенце назад и сказать адвокату, что развода не будет. — Хорошо. Он выходит из комнаты и прощается с адвокатом. Они не нуждаются в его услугах. Никаких объяснений, никаких разговоров с родственниками. Сейчас он вернется в их спальню, обнимет её, прижмет к себе и будет следить за её сном. На утро он соберет её вещи и они уедут отсюда.