Из Пепла

      — Как и следовало ожидать, — прокряхтел-прошепелявил Император, — Слова о дружбе… Друзьях… Всего лишь глупая игра никому не нужных слов. Ты ошибся, Магистр Йода, когда сказал, что моя вера в Темную Сторону Силы не оправдает моих надежд. Все джедаи сейчас лежат у моих ног…       Меня снова кольнуло. Как же эта сволочь… давит на психику. Я ощутил, что какая-то часть меня готова поддаться на эти уговоры, припасть к ногам, улыбаться от счастья лицезреть лицо обезображенного старика. И сделать, что скажет. Улыбаясь, срубить головы всем тем, кто помог мне пройти путь от эксперимента до… До меня нынешнего, наверное.       Тело отчаянно сопротивлялось, мне удалось приподняться на локтях, даже встать на колено. Голова кружилась, что-то липкое и противное. Я посмотрел на ухмылявшегося ситха и с трудом, вырывая из себя каждую букву, прошептал:       — Н.и.з.а.ч.т.о…       — Тогда ты умрешь. Но чтобы было интереснее…- Ситх буквально упивался злорадством, — я дам тебе посмотреть на то, как умрет этот чудесный мальчик… Ах-ха-ха-ха….       Нет!       Ярость полыхнула в моей голове вспышкой, отчего тупая ноющая боль ослабла, давая мне возможность встать на колени, и дотянуться до лежащих на земле мечей. Вдруг я потерял равновесие и снова начал падать, снова уперся руками, снова стал силиться подняться. Мечи казались свинцовыми. Краем глаза я замечаю движение Люка, — он приходил в себя.       Нельзя… Нельзя отступать… Этот ублюдок не доберется до него. До них…всех.       И в этот момент с рук Императора сорвались фиолетовые молнии. Маленькие, но такие смертоносные, — по себе знаю. В этот момент я вновь упал, в то время как два канатика из света продвигались с такой быстротой…       Я не знаю как я смог это сделать, какие силы, недоступные мне вдруг явили себя в этом коротком движении. Одновременно с ним я закричал, одновременно испытывая злость на этих мерзавцев, и благородную ярость, дабы защитить то, что мне дорого. Мир застыл в зелено-фиолетовой пелене. Казалось, что сейчас лишь только мы двое находимся здесь.       Усмехающийся старик в капюшоне готовый убивать ради удовольствия.       Юноша на коленях, сродни младенцу, с поднятыми над головой скрещенными зелеными световыми мечами и оскаленным криком ртом.       — Как трогательно, Анакин… А ведь этот мальчик тебе не сын… Он никогда не примет тебя как настоящего отца, как бы ты не выглядел. Как же ты ему посмотришь в глаза? Или ты держал его в счастливом неведении о том, кто ты на самом деле? — с деланной грустью поинтересовался Палпатин, не думая сбавлять обороты.       — Ты и правда… много болтаешь, — усмехнулся я, ощущая, как мечи буквально готовы взорваться от переполняющей их энергии, что держаться они на последнем издыхании. Нельзя. Дам слабину, — и всему конец. Безумно, глупо, нелогично… Но по другому никак.       Клон, не клон, обманщик, или действительно чудом спасшийся герой — плевать.       — Ты никогда не станешь человеком! — прорычал Палпатин, усиливая натиск. Мечи уже пылали как звезды, еще немного и….       – Пускай! — проревел я, едва слыша себя, — Породой пусть я мусор или эксперимент. Но мои поступки… делают меня человеком! Руки немилосердно жгло, и я кричал, но пальцы словно спеклись с металлом, и отпустить рукоятки я не мог. Не мог и не хотел. Послышался треск и жадодный стон разрываемого металла. Ладони немилосердно режутся кусками электрума.       Но я все равно стоял.