Love me or leave me

Love me or Leave me Lee Know (Cover)

Джисон просыпается от громыхания молнии на улице. От неё сердце забилось в тысячу раз быстрее. Тёмная, глухая ночь давит на уши своей тишиной, из-за чего ему пришлось встать. Глаза сами падают на худое тело, лежащее рядом, закутавшись в одеяло. Но единственное, что он чувствует при взгляде на него – тяжёлый груз, который оседает камнем в груди. Он натягивает тапочки и смотрит на электронные часы, поблёскивающие в темноте. 3:20 – отображалось на циферблате. Хан наконец-то поднимается с кровати и томно шаркает на кухню. От его шагов проснулся Ббама. Он сразу подбежал к ногам, потираясь своей пушистой щёчкой, чтобы обратить на себя внимание. Мягкая улыбка натягивается на лицо и Джисон опускается на колени, поглаживая того за ушком. – Давай не будем будить Феликса, хорошо? – шепчет Джисон и щеночек, будто соглашаясь, возвращается обратно на лежанку. Молния вновь ударяет где-то вдалеке и Хан вздрагивает, сворачиваясь в небольшой кокон от испуга. Последние дни он почти не спит, ведь в США начался сезон дождей. Май был для него тяжёл только из-за своего страха грозы. Но раньше Джисон справлялся с этим с помощью того, кого никогда больше не будет у него в жизни. Того, кого он сам разрушил и потерял, хоть ему и было так сильно больно, будто кости ломались. Дождь беспощадно бил по крыше дома и стекал в водопровод, бесследно пропадая. Джисон немного успокаивается и поднимается с корточек на ватных ногах. Ему так тяжело, будто камень в груди тянет вниз, заставляя остаться на этом холодном полу и сидеть так ближайшие несколько лет. Но пачка сигарет, лежащая на столе, так и манит к себе. Будто шепчет, чтобы он положил её меж губ и снял напряжение, заполняя лёгкие едким дымом. Хан безмолвно подчиняется этому гипнозу. Джисон идёт к кухонному столу и берёт пачку, шагая к окну. Открывая его, тот впускает холодный воздух в тёмный дом. Феликс любил теплоту и полы с подогревом, поэтому место их жилья так и ощущалось. Но Хан не любил. Он любил прохладу, но никогда не говорил об этом. Поэтому сейчас тот делает глубокий вдох, чтобы полностью наполнить лёгкие влажным воздухом, кладя руки на подоконник. На лицо и одежду падают еле ощутимые капли дождя и Джисон прикрывает глаза. Но лёгкое медитирование прервало желание закурить, ноющее где-то в груди. Он тянется руками в карман, открывая пачку и доставая оттуда сигарету. Джисон на несколько секунд зависает и сглатывает ком нервов, вставший поперёк горла, а после зажимает фильтр между пухлых губ, раскусывая вкусовую капсулу внутри. Сразу чувствуется ментол, что растекается свежестью по всему телу. С каждой затяжкой он всё больше отравляет свой организм, но также и даёт ему снять напряжение. Это было успокоительное, что имело за свой эффект слишком большую цену – жизнь. Хан считает, что уже разрушил её полностью своими же руками, поэтому предупреждение о раке лёгких даже радовало. «Может, хоть так умру и обрету спокойствие». Стресс и боль преследуют Джисона уже мучительные два года. И, кажется, не отпустят никогда. Уйдут за ним прямо до гроба. Но в нём всё ещё остаются крупицы надежды на то, что когда-то он будет снова счастлив. Когда-то, Хан снова сможет полюбить. Выдыхая клубы дыма на улицу, Джисон морщится и дёргается от достаточно тихой грозы. Сзади слышатся маленькие шаги и шарканье тапочек по полу. – Питер, ты снова не спишь, – вздыхает Феликс, обвивая талию Хана руками и прижимаясь ближе, стоя сзади. – И снова куришь. Да, именно «Питер». То имя, которым его звали все в США. Ведь настоящее, которое стоит в паспорте, только навевает ужасные, душещипательные воспоминания. – И у тебя новые раны, – Ёнбок приподнимает спальную кофту Хана в зоне запястьев и разглядывает совершенно новые порезы с застывшей на них кровью. – Прости, – Джисон тушит сигарету о кожу, морщится от боли и выкидывает её в окно. Он натягивает рукав обратно на запястья, чтобы скрыть эти безобразные алые линии. – И снова извиняешься, – Ли наблюдает за Ханом, который виновато опустил глаза, поворачиваясь лицом к Феликсу. Иногда, они правда не понимали, зачем начали эти отношения. Парни были словно обязаны целовать друг друга, заботиться, спать вместе и любить. Но никто из них не хочет. Им нужен человек рядом, чтобы просто не утонуть в своём одиночестве и в этом они помогают друг другу. Они играют свои роли на сцене, прекрасно вживаясь в своего персонажа. Но они обречены также, как их отношения. – Тебе стоит привыкнуть, что я не меняюсь, – Джисон касается пальцами его лица, проводит по точёным, острым скулам. Они выглядят словно лезвие ножа и он так хочет порезаться о него, но не может. Глаза опускаются на шею Феликса. Та вся покрыта пятнами и засосами, которые сохранились после того, что произошло всего пару часов назад. От их вида по телу проходят мурашки, а грудь неприятно сдавливает. – А тебе стоит привыкнуть, что не обязательно уходить ночью, когда тебе страшно и плохо, – Ли тянется за поцелуем, оставляя короткий чмок на его губах. – Я все ещё твой парень. – Почему ты проснулся? – Почувствовал, что тебя рядом нет. Феликс тяжело вздыхает и прижимается к Джисону с теплыми объятьями. И он отвечает взаимностью. Только вот, утыкается в плечо Ли и чувствует, как глаза начинает неприятно щипать. – Перестань разрушать себя, Пит, – Феликс путается пальцами в волосах Джисона, который с этими словами срывается и роняет горячие слёзы на чужую пижаму. Слышатся тихие всхлипы. Его мир разрушается так медленно, но верно. И вместе с ним сам Хан. Джисон теряет настоящего себя за той маской, которую открыл для других людей в США. Он оставил настоящего Хан Джисона там, в Корее. В аэропорту, с застывшими слезами на щеках и дрожащими руками, которые выкидывают в мусор фотографию с двумя только именами, что подписаны сзади рядом с аккуратным сердечком: «Lee Know and Ji Sung».

🌧️🌧️🌧️

Ночь была холодной и будет всегда. Джисон и не вспомнит, когда последний раз вставал бодрым. Он будто был прикован к кровати и всякий раз по утрам, ему нужно снимать тяжёлые кандалы с рук, что не дают сделать это. Феликс же встаёт очень рано и почти всегда высыпается. Когда Джисон только приходит в себя – ведь по утрам ему нужно лежать полчаса, чтобы понять кто он и где находится – Ли уже гладит им рубашки на работу, напевая что-то с глупого радио себе под нос. Ощущалась какая-то своя атмосфера во всём этом. Домашняя, уютная. Но если бы Хан не чувствовал себя словно огромная чёрная масса, состоящая из боли, страданий и страхов. Он отказался от спортзала, ведь сил банально не хватало, поэтому выглядел сейчас очень помято. Иногда Джисон идёт на пробежку поздней ночью, чтобы достаточно устать и спокойно заснуть. Без лишних мыслей. Они терзают его словно тысячи ножей, хоть он и не просит этого. Хан пытается заглушить их, но они, словно заевшая пластинка, прокручиваются из раза в раз всё громче. Это больше напоминало бред, шизофрению, но никак не обычные мысли. Сегодня утром он проснулся с особой лёгкостью во всём теле, но чувством вины на душе, ведь вчера ночью он расплакался прямо перед Феликсом. И тот не спрашивал причины, просто обнимал и успокаивал, давая выплеснуть эмоции. И после они заснули в теплых объятьях друг друга. Джисон благодарен ему за это. Безумно. Возможно, ему действительно не хватало этого. Но чувство вины, что он так резко свалил на бедного Феликса всё это – не покидало. И когда тот поднялся с кровати, чтобы начать собираться на работу, то был удивлён тому, каким воздушным и весёлым был Ёнбок. Он увидел проснувшегося Джисона и сразу улыбнулся, подбегая, чтобы поцеловать в губы. – Доброе утро, – шепчет Феликс в самые губы, а после сминая их своими, забираясь на Хана сверху. – Доброе, – Джисон отвечает сквозь лёгкие поцелуи, прикрывая глаза и кладя руки на чужую талию. – Одевайся, я сделал тебе завтрак, – он снова чмокнул Хана, что слабо улыбнулся. А после Ёнбок тяжело вздохнул. – Пожалуйста, поешь нормально. Я знаю, что ты не питался ничем, кроме сигарет и кофе уже как четыре дня. Джисон поджимает губы. Снова чувство вины, от которого он опускает глаза, словно провинившийся ребёнок. – Прости, – шепчет Джисон и поднимает взгляд на Феликса. Он только слабо улыбается и снова его целует. – Я просто прослежу за тем, как ты ешь, – Ли слезает с него и снова уходит, оставляя Хана наедине с идеально выглаженной рубашкой и брюками.

🌧️🌧️🌧️

Джисон поел впервые за несколько дней. И нет, не за четыре. А за целые полторы недели. Как он выживает? На диетических батончиках – это единственное, что он может запихнуть в себя в перерывах между работой. А дома аппетита нет от слова совсем. И нет, у него нет комплексов по поводу своей фигуры, он считал её довольно симпатичной. Но на фоне своего состояния Хан полностью потерял какой-либо аппетит и желание пробовать вкусную, да и вообще любую, пищу. Некоторая и вовсе потеряла свой вкус для него, а иногда ощущалась на языке как помои. Но, на удивление, яичница и бекон, которые сделал ему Феликс, пролезли ему в горло. Но, скорее всего, это было из-за постоянного наблюдения Ёнбоком за приёмом пищи. Было слегка напряжённо, но Джисон горд, что смог это сделать. Осталось только выжить ещё один рутинный день со своими коллегами, который, наверняка, не будет отличаться ничем от предыдущих.

🌧️🌧️🌧️

Работа проходила спокойно. Так же, как и всегда. Хан был в наушниках и слушал какую-то спокойную музыку, что вышла у него на главной странице в приложении. Он не был привередлив в песнях и жанрах, поэтому включил неизвестный плейлист даже не задумываясь. Лишь бы неприятные мысли не мешали ему работать. Но вдруг, когда он стал прислушиваться к тому, что слушает, показался до боли знакомый голос. Джисон разблокировал телефон и увидел, что сейчас играет песня исполнителя: «Lee Know». Он несколько минут пилил взглядом экран, пытаясь понять, не мерещится ли ему. Но, спустя долгую минуту, Хан вздохнул и переключил песню. Ещё бы секунда и Джисон заплакал. – Питер! Пойдем на обед? – из-за перегородки между столами выглядывает Сынмин. Это один из коллег, который пытается хоть как-то контактировать с Джисоном. Ему кажется, что они все делают это из жалости. Потому что то, в каком состоянии Хан каждый день приходит на эту работу – можно пускать по новостям с подписью, что на улицах США появился зомби. – Пойдем, – Джисон слабо улыбается, вздыхает и снимает наушники, оставляя их на зарядке. Сынмин даже как-то радуется и встаёт со своего места вместе с ним. Хан идёт за Кимом хвостиком, рассматривая сзади чужой силуэт. Он был достаточно миниатюрным и худым, что нельзя сказать о Чане – его парне из другого отдела. Сынмин хоть и выше его, но явно не лучше по физической подготовке. Джисон наблюдает за их любовью белой завистью. Так же, как и на коллегу, которой ежедневно присылает цветы Чанбин, что усердно ухаживает за ней. Ему хотелось бы любить также сильно, как они друг друга и быть вместе, несмотря ни на что. Но, к сожалению, его сердце любит только одного человека. С которым они вряд-ли когда-нибудь встретятся вновь. – О, Питер, привет, – он видит Феликса и Чана за одним из столиков, прежде чем сесть напротив. – Привет, Чан, – хриплым голосом говорит Джисон, вызывая у Криса лёгкую улыбку. Сынмин пересаживается к нему, кладя голову на плечо и потираясь о него, словно щеночек. – Как ты себя чувствуешь? Выглядишь не очень, – Чан говорит это, смотря на чёрные мешки под глазами, пока рука поглаживает талию Сынмина. – Он всегда так выглядит, – вздыхает Феликс и подсаживается к Хану, протягивая немного своего обеда, шепча. – Поешь, пожалуйста. – Я не голоден, – Джисон оставляет короткий поцелуй у него на лбу, пытаясь заверить, что все в порядке. Феликс не верит, но оставляет свои попытки накормить его. Хан правда не знал, почему Ёнбок ещё встречается с ним. Феликс – солнечный, хороший человек, который постепенно теряет свой огонёк в отношениях с ним. Они разрушают друг друга, но не пытаются прекратить это, потому что не замечают очевидных изменений. Но Джисон не меняется. С момента переезда в США, он всегда тихий, закрытый с хриплым, еле слышным голосом. Никаких ярких вещей, которые хранятся в дальнем шкафчике с момента переезда. Его можно назвать серой массой, которая не живёт, а выживает. Он бы давно избавился от своей жизни, но страх это всё потерять.. Хоть Джисон и не знал, что теряет. Родители были против того, чтобы он переезжал, поэтому сейчас они не общаются. Последний раз те звонили ему со словами, что их следующий разговор будет только тогда, когда Хан вернётся в Сеул. «Мой Джисон, мой сын, никогда бы не уехал из страны, оставляя нас, свою учёбу и карьеру здесь. Как вернёшь настоящего Джисона, тогда мы и поговорим» – последнее, что сказала ему мама, прежде чем скинуть трубку и оставить Джисона разбивать колени при падении на пол во время истерики. Его первая и последняя любовь. Он знал, что ему сейчас хорошо и без него. Хоть в глубине души надеялся, что это не так. Надеялся, что он ищет Джисона. Что хочет всё вернуть. Но понимал, что это почти невозможно. Джисон однолюб. А его единственная любовь.. Хан просто не знал где и с кем. Возможно, он уже вышел замуж и живёт счастливую жизнь без Хана, ведь прошло целых два года. Единственный, кто держал его на плаву – Ббама и Феликс. – Я пойду покурю, – Джисон встаёт из-за стола под пристальные взгляды и идёт на небольшую веранду, шурша пачкой сигарет у себя в кармане. На удивление, никто за ним не пошел, хотя обычно Феликс сразу следовал за ним, рассказывая что-то. Наверное, это и к лучшему. Только вот, Хан остался наедине со своими мыслями, которые давили на мозг и заставляли голову болеть. Придется слушать разговоры других людей, чтобы хоть как-то заглушить их. Когда Джисон прошёл на веранду, там было всего пару человек. Он отошёл к перилам и вздохнул. Воздух был всё ещё влажным от прошедшего дождя ночью, но на небе уже собирались новые тучи. Скоро снова пойдёт дождь. Джисон достал зажигалку и сигарету, которую поднёс к зубам, для начала раскусывая кнопку с ментолом, а после зажимая между губ. Поджигая табак, он приятно выдохнул клубы дыма на улицу, прислушиваясь к разговору двух девушек, стоящих рядом. Видимо, они были с других отделов, потому что Джисон ни разу не видел их. Одна из них высокая с чёрными, длинными волосами, собранными в пучок. Очки спадали на нос и только подчёркивали острые, красивые черты лица. А напротив стояла девушка, ниже её на голову. У неё блондинистые, очевидно крашеные, волосы ниже плеч. Лицо у неё округлое и милое. Она что-то с воодушевлением рассказывала, выкуривая тонкую сигарету. – Ты уже знаешь, что у Лино будет концерт через три дня? Прямо у нас в городе! Боже, я так хочу его увидеть! – говорила блондинка, выдыхая клубы дыма одновременно с Джисоном. Хан замер. В их разговоре проскользнул до тяжести в груди знакомый псевдоним. Это заставило прислушаться к разговору ещё больше, сжимая сигарету губами, чтобы не расплакаться прямо здесь. – Слышала. Билеты будут в продаже сегодня вечером, так что тебе лучше поторопиться, чтобы успеть взять один, – брюнетка улыбнулась и щёлкнула её по носу. – Всё-таки он набрал достаточную популярность. – Исы-ыль! Ты не пойдешь со мной? – грустно протянула девушка, прижимаясь к собеседнице всем телом. Та только посмеялась и погладила её по блондинистым волосам. – Директор завалил меня работой, нужно будет работать все эти три дня.. С этого момента Джисон перестал слушать их разговор. Он смотрит на дату – тринадцатое мая. Концерт будет шестнадцатого. Ровно во время годовщины того самого дня, который был два года назад.. Выдыхая клубы ядовитого дыма, в голове крутились мысли, к которым он стал прислушиваться. Ли Минхо – популярный музыкант и, в прошлом, актёр. Набрал свою популярность до мирового масштаба всего за год . Его голосом восхищались, а внешность сражала на повал абсолютно всех. И так же он.. Первая и последняя любовь Джисона. Тот, кто полностью забрал сердце Хана без возврата. Влюбленность покрывала его огромной волной, сбивая с ног и заставляя думать только о ней. А Джисон просто ушёл от Минхо из-за маленькой слабости. Они обещали, что пройдут абсолютно все трудности, чтобы быть вместе всегда. Но он не смог. Испугался, поддался слабости и бросил, не оставив от себя и следа. Сигарета закончилась и он достаёт новую, проделывая с ней всё те же действия. Они познакомились с Минхо четыре с половиной года назад на банкете отца Джисона. Он помнит этот день, как сегодняшний.

Флэшбэк.

Джисону двадцать. Он сидит за столом в чёрной рубашке и такого же цвета брюках. Вокруг ходят множество людей, которые были для него напыщенными, высокомерными богачами. Никто из них не приглянулся Хану. Все пустые с наигранными эмоциями. Им важно только одно – деньги. Банкет, организованный его отцом. Он работает режиссером. Сегодняшний повод был грандиозным, ведь господин Хан пустил в премьеру фильм, над которым работал два года. И он стал успешен, ведь билеты в кинотеатры продавались после первых тридцати минут, как объявлялось начало продажи. Отчасти, это было из-за актёра, который был там в главной роли. Джисон видел его всего пару раз когда смотрел за тем, как проходят съемки, прогуливая пары на работе у своего отца. Он считал этого парня достаточно красивым, харизматичным и понимал, почему билеты раскупают так быстро. Джисон же был на втором курсе гуманитарного университета. Конечно, на направлении режиссуры. Ему было это интересно и он хочет заниматься этим, но было неприятно, что Хана приняли только из-за того, кем является его отец. Будто все таланты принижают из-за чёртовой фамилии. А ведь он тоже мог так же хорошо. Просто все требовали, чтобы Джисон выкладывался на полную, ведь тогда, по их мнению, он позорит имя своего отца. Поэтому сейчас, на этом банкете, Хан одиноко сидит за столиком, покачивая бокал с шампанским у себя в руках, смотря за тем, как медленно переливаются пузырьки в нем. Ему, мягко говоря, плевать на то, что происходит в зале. Отец арендовал целый ресторан, чтобы отпраздновать, но единственное место, куда Джисон заглядывал помимо своего столика – туалет. Кстати, там красивая подсветка. – Привет, – вдруг к нему подсаживается парень со знакомой внешностью, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Ах да, это тот самый актёр, который снимался в главной роли. К нему часто подсаживаются непонятные личности, которые все говорят о том, какой его отец молодец и как они надеяться на то, что Джисон станет таким же. Интересно, что они ожидают услышать от двадцатилетнего подростка, который думает только о том, как бы свалить отсюда? «Надоели» – проносится в голове. Джисон осмотрел незнакомца рядом изучающим взглядом, ведь никогда не делал этого на таком расстоянии. Вроде, старше всего на пару лет. Волосы средней длины, чёрные, немного взъерошенные. Карие кошачьи глаза, что смотрят прямо в душу, заставляют утонуть в своём чёрном омуте. Губы пухлые, розовые из-под которых мило выглядывают два зуба, из-за чего он становится похожим на кролика. Линия подбородка ярко выражена. Спускаясь взглядом по его одежде, не замечает ничего примечательного: Белая, идеально выглаженная рубашка с небольшим карманом сбоку; Чёрные прямые брюки, которые сжимают пухлые ляжки. Выглядят очень привлекательно; И туфли такого же цвета, что штаны. Джисон вздохнул и незаинтересованно отвёл взгляд. – Если вы хотите сказать о том, как благодарны моему отцу за такой апупенный фильм и как хотите, чтобы я вырос таким же, то мой папа стоит во-о-он там, у стола с закусками, – Хан указывает пальцем в нужного человека, опускает бокал на стол и удивляется, когда не видит, чтобы парень вставал со словами, какой он хам и грубиян. – Вообще-то, я хотел познакомиться с тобой, – отвечает незнакомец и Джисон приподнимает густые брови, возвращая взгляд на него. Познакомиться? Кто-то видел в Хане отдельного человека, а не тень своего отца?! – Видел тебя на съёмочной площадке иногда, но никак не мог подойти. Все время куда-то ускользал. – Ой, – коротко говорит Джисон и откашливается, заправляя прядь волос за ухо. Ему немного неловко из-за чего щёки покрываются лёгким румянцем,а руки слегка подрагивают. Когда этот парень показался ему с хорошей стороны, то Хан резко заметил то, как он подходит под его типаж. – Я Джисон. – Ли Минхо, – смеётся парень, наблюдая за забавным, немного неловким поведением Джисона. – Ты же ещё учишься в университете? – Учусь, – Хан делает глоток шампанского, посматривая на Минхо. – На втором курсе. – А сколько тебе? – Двадцать. – Мне двадцать два, – Ли мягко улыбается и Джисон подхватывает его улыбку.

Конец флэшбэка.

Тот вечер прошёл просто замечательно. Они вместе болтали, ходили по всему ресторану и прятались, чтобы никто не помешал их разговору. Оказалось, у них очень много общего и за эти пару часов они смогли достаточно хорошо открыться друг другу. А под конец уже совсем стояли в романтичной атмосфере на веранде, откровенничая. Отец несколько раз вклинивался в их диалог и был несомненно рад, что его любимый актер и сын подружились. Джисону нравился Минхо, он считал его хорошим и добрым. И, когда нужно было уходить, они обменялись номерами, пообещав, что напишут друг другу. Так и оказалось. Уже через пару дней они снова встречаются, чтобы погулять только вдвоём, вдали от чужих глаз. И так продолжалось на протяжении пары лет. От воспоминаний на глазах наворачиваются слёзы, а сигарета неприятно жжёт лёгкие, заставляя откашляться. Сзади чувствуется тепло чужого тела, а после руки на талии, обвивающие её. – Какая эта уже сигарета? – слышится низкий голос Феликса, что положил голову на плечо Джисона. – Третья, – Хан выдыхает последний клуб дыма и тушит сигарету о перила, выкидывая на улицу. – Я заберу у тебя их до конца рабочего дня, – Феликс ползёт руками к карманам на брюках Джисона и достаёт оттуда наполовину пустую пачку. – Если захочешь покурить, то я отдам только через поцелуи. – Как скажешь, Ликс, – Хан оборачивается на него и целует в нос, слабо улыбаясь. Единственное, на что он надеется – что ему хватит этих трёх сигарет на весь день. – И ещё, у тебя порезы видны, – говорит Феликс, уходя обратно в офис. Хан дёргается и поправляет рукав, натягивая его ещё больше на запястье.

🌧️🌧️🌧️

Весь день Джисона прошёл как в тумане. Как тот и думал – к вечеру пошёл сильный ливень. И тогда он впервые за полтора года прислушался к своим мыслям, не пытаясь их заглушить самыми разными способами. Единственное, что его волновало – концерт Минхо, который будет через три дня у него в городе. Было два варианта. Первый – весь день трястись и прятаться дома, чтобы не дай бог случайно не встретиться с ним. А второй – взглянуть страху в глаза и пойти на его концерт, чтобы наконец-то отпустить Минхо. Или благополучно привязаться ещё больше. Как к подводному камню, который тянет его на дно, заставляя захлёбываться водой. Джисон приехал домой вместе с Феликсом. Перед этим они зашли в магазин за продуктами, ведь у них в холодильнике мышь повесилась. Хан просто не нуждается в еде – только в кофе и батончиках – потому что просто не хочет есть. А Феликс правильно питается и занимается тренировками, поэтому и тело у него всегда в отличной форме. Джисон внимательно следил за тем, как Ли клал в корзину пачку презервативов, понимая, что с большой вероятностью будет ночью. И уже представлял, как всё тело будет болеть утром. Только парни зашли в дом, как к ногам подбежал радостный Ббама, что стал потираться своей пушистой мордочкой о их ноги. – Мой мальчик! – Джисон улыбнулся мягко и опустился на колени, поглаживая щеночка по голове. Феликс, тем временем, смеялся от такого своего парня и двинулся на кухню с пакетами. – Пит, помоги, пожалуйста, разобрать пакеты! – кричит он с кухни и Хан повинуется, перед этим чмокнув Ббаму в лоб.

🌧️🌧️🌧️

Джисон снова просыпается посередине ночи. Он открывает глаза и видит перед собой привычный белый потолок. Рядом сопит Феликс, а в ногах спит Ббама, свернувшись клубочком. Ему приснился сон. Прекрасный и одновременно самый ужасный сон. Там был он. Хан вновь ощущал Минхо рядом с собой. Чувствовал, как он касается руки Джисона, сплетает их пальцы вместе и тянет за собой куда-то. Слышал его звонкий смех, который вселяет в душу тепло, а сердце заставляет биться чаще. Смотрел в шоколадные кошачьи глаза и видел в них целую вселенную, которую хочет подарить ему. Минхо обнимал его. Шептал своим ласковым, мурчащим голосом на ухо тёплые слова. И внезапно.. Исчез. Джисон ощущал себя опустошенным. Будто у него забрали часть души и эмоций, оставляя только самые плохие. Он тяжело вздыхал, понимая, что если сейчас не покурит, то не сможет заснуть снова. А на часах 2:46. – Питер? – Феликс вдруг шепчет заспанным голосом и Джисон оборачивается на него, смотря на то, как хлопают ресницы во время того, как он моргает. – Ликс, ты чего не спишь? – Хан примкнул к нему, поглаживая блондинистые волосы. – Я проснулся от того, как ты ворочался во сне, – Феликс ластится к его руке и прикрывает глаза. – Хочешь покурить? – Да, пожалуйста, – Джисон тяжело вздыхает и Ёнбок открывает глаза, смотря уже более свежим взглядом. – Сколько? – Три, – на одном дыхании выдаёт Хан и ловит чужую короткую ухмылку через темноту. – Ты же помнишь, что я отдам только за поцелуй? – протягивает Феликс словно кот и обвивает талию Джисона руками, прижимая ещё ближе к себе, носом водя по шее. – Только за три мне придется увеличить плату. Ох. Да приветствует боль в теле.

🌧️🌧️🌧️

Джисон дрожал, стонал и скулил. По его бёдрам стекала смазка, перемешанная с чужим семенем. Грудь вздымалась от учащённого дыхания, а колени подгибались. Но он не чувствовал абсолютно ничего. Ему было так больно с Феликсом. И нет, не физически, ведь он всегда заботился о комфорте Джисона. Было больно, что Ёнбок любит и знает, что Хан не чувствует того же в ответ. Феликса нужно пригреть, поцеловать, положить в кармашек и укутать одеялом, погружая в свою любовь. Он раним и чувствителен, но всегда открытый и добрый. От него исходит тепло и тягучий запах шоколада. Даже имя его с испанского переводится как: «Счастье».. И Джисону стыдно, что этот человек вместе с ним. Будто он оскверняет и портит Ёнбока. Ему нужен кто-то другой. Ему нужен кто-то нормальный. Джисон – ненормальный. Он – по уши влюбленный, страдающий кретин, который сам же бросил свою любовь два года назад. Хан спрятался в ванной под предлогом того, что ему нужно снова сходить в душ. Феликс спокойно отпустил его, ведь это было достаточно обычным делом. Джисон взял свежее нижнее бельё, ведь прошлое было измазано в самых различных телесных жидкостях, и откинул на стиральную машинку из-за ненадобности сейчас. Руки сами искали что-то острое и режущее. Джисон поднял железную банку с ватными дисками, что стояла где-то между тюбиков различными пенками и другим уходом. Он ощупывает низ банки дрожащими пальцами и облегчённо вздыхает, когда чувствует нужную ему вещь. Хан отдирает скотч и в руку падает небольшое лезвие, которое тот вытащил из старой точилки. Феликс спрятал от него все вещи, которыми он мог поранить себя, но не учёл тот факт, что у Джисона всегда есть такие «заначки». Он включает воду в душе. Горячую, от которой исходит пар, говорящий о том, что это просто кипяток. Этих звуков достаточно, чтобы скрыть всхлипы Хана, пока тот поднимал рукава пижамы, чувствуя, как град слёз стекает с длинных ресниц. Хотелось закричать во всё горло, разрывая голосовые связи, и упасть на колени, чтобы те разбились до ярко-синих синяков с красным отливом. Джисон понимал, что поступает сейчас как страдающий подросток. Но как можно его судить, если детства у него не было? Нет, он благодарен родителям за то, что у них были финансы, всегда красивая, модная одежда, дорогостоящее, хорошее обучение. Все, что Джисон только пожелает. Но есть только одно несбывшееся желание для него тогда – любовь. Родители всегда были на работе, а свои дни он проводил вместе с няней и бабушкой. Друзей у него не было, потому что все считали его "странным богатеньким мальчиком". Всё своё детство Хан сидел за книжками в полном одиночестве. Он всё ещё ребёнок, который нуждается в ласке, заботе, нежности и любви. И он считал, что перекрывать сильнейшую моральную боль физической – было единственным способом. Хан чувствовал себя грязным. Самым отвратительным человеком на планете земля. С этими мыслями он делает первый порез, проходя острым лезвием по медовой коже. Запястье обжигает ужасная боль, но не та, что может сравниться с тем, что Джисон чувствует. По коже стекает алая кровь и капает на пол. Хан трясётся, захлёбывается в слезах и делает ещё несколько порезов. Боль сдавливает грудь, ломает рёбра. Сердце сжимается, словно скоро не выдержит и остановится от такой сильной нагрузки. Ещё несколько глубоких порезов и лезвие с грохотом падает на плитку. Он немо кричит, зажимает артерию, чтобы хоть как-то остановить, стекающую на пол, кровь, и падает на колени. Слишком больно. Слишком страшно. Слишком много слишком. Физическая боль перекрывает моральную и это именно то, чего Джисон добивался. С одной стороны на душе было легкое облегчение. А с другой.. ему так ужасно больно. Он наконец-то останавливает кровь, но слёзы стекают по щекам сами собой. На ватных ногах поднимаясь со своего места, Хан тяжело шагает к душу. Стенки запотели от горячей воды, что сразу стала попадать на кожу, обжигая и заставляя морщиться от боли. – Ужасно, – вздыхает Джисон, кусая губы в кровь.

🌧️🌧️🌧️

Хан снова сжимал у себя между губ сигарету, стоя у окна, пока Ли грелся сзади в объятьях, прижимаясь всем телом и кладя голову на плечо. Раны всё ещё болели и ныли, но он не подавал виду, чтобы не вызывать лишних вопросов. Джисон заходит на сайт, который одним только своим видом вызывает солёные слёзы. Тот, на котором можно заказать билеты на концерт Минхо. Он находит небольшую строку с надписью «промокод» и вписывает туда всего пару букв: «Ji Sung». На экране высвечивается небольшая надпись: «Сон-и, спасибо, что придёшь! Я люблю тебя от Земли до Юпитера» и маленькое, белое сердечко.

Флэшбэк.

– Джисон, мне нужна твоя помощь! – Минхо буквально вваливается к нему в квартиру, попутно снимая обувь и кидая её у порога. – Ты бы, хотя бы, позвонил, – Джисон мямлит с зубной щёткой во рту и растрепанными волосами. Он проснулся десять минут назад, ведь стрелка часов только перевалила за девять утра. – Обычные люди в девять утра не спят, – бурчит Минхо и идёт за Ханом в ванную. – И вообще, почему ты не в университете? – Просто не хочу, – буркнул Джисон в ответ, наливая воду в стакан и выплёвывая остатки зубной пасты. Они с Минхо дружат уже больше года. За это время парни успели привыкнуть друг к другу и даже не удивятся, если увидят кого-то из них у себя на диване, сидящими в телефоне в совершенно неожиданный момент времени. У них есть дубликаты ключей от квартир друг друга, потому что оба всегда их теряют. Они посчитали отличной это идеей, но не учли одного – парни никогда упускают возможность ворваться неожиданно в чужой дом, из-за чего часто застают другого в неловком положении. Но Джисон понимал, что испытывает к нему явно не дружеские чувства. Ему хотелось обнять его, поцеловать эти пухлые губы и никогда не отпускать. А когда Минхо говорил о других девушках и парнях, то он готов взорваться, забраться на него сверху и прокричать, что Ли принадлежит только ему. Но, если Хан скажет об этом – значит случится конец света и они скоро умрут. Он не признается первым даже под дулом пистолета, потому что слишком дорожит их дружбой и боится все испортить. Лучше Джисон будет молча терпеть свои чувства, чем потеряет такого нужного человека. Без него явно будет хуже. Минхо же понял, что карьера актёра ему не по душе и углубился в музыку. Джисон поддерживал его в этом и всегда слушает черновики песен, которые он ему присылает. Хану нравилось слушать нежный голос Минхо, особенно его вокал. Он сравнивал его с пением ангелов. И, если бы мог, поставил себе это как колыбельную. – А твой отец не следит за твоими пропусками? – Минхо слегка приподнимает брови – Ему бы, хотя бы, за мной следить, – говорит Хан, прежде чем начать полоскать рот. – Да-уж, – протягивает Ли, опираясь о стену и наблюдая за другом. – Я тут думаю уже выпустить первую песню! Поможешь мне с псевдонимом? – Я? – Джисон не понимающе смотрит на него, хмурясь. – Но.. – У тебя нет права отказаться, это был риторический вопрос, – он перебивает. – Хочу, чтобы мой псевдоним был связан с моим любимым человеком, – хихикает Минхо и уходит от растерянного, красного от смущения, Хана. «Любимый человек..» – крутится в голове словно заевшая пластинка. До тех пор, пока его снова перебивает этот же голос. – Иди сюда! Джисон быстро вытирает остатки зубной пасты с губ, проверяет свой внешний вид в зеркале и шагает в свою комнату. Там уже сидел Минхо с ручкой и блокнотом. Кажется, ему явно нужна помощь, потому что открыта первая страница. Она была совершенно пустая, а значит, никаких идей ещё не приходило или же Минхо не собирался придумывать ничего в одиночку. Он пришёл к Хану специально для того, чтобы вложить его частичку в свою карьеру и этот факт грел душу. – И? У тебя уже есть какие-то идеи? – Джисон плюхается на кровать, вздыхая с осознанием, что сейчас придётся пошевелить мозгами. – Я думал, может взять свою фамилию? – Ты же в курсе, какое количество Ли существует на земле? – Хан приподнимает бровь и ловит глазами вздох Минхо. – Тебе нужно что-то оригинальное, того, чего нет ни у кого. Ли хмыкнул и щёлкнул ручкой. Они думали около полутора часа. Успели даже выпить их любимую персиковую газировку и поесть лапши. Но, даже после и во время еды им не приходило в голову абсолютно ничего. Будто сегодня был не тот день, чтобы придумывать псевдоним. Минхо уже собирался уходить, понимая, что этим днём они ничего не придумают, но тут Джисона озарило. – О! Может «Lee Know»? Звучит очень даже хорошо, – он берёт блокнот Ли, видя его растерянные глаза из-за плохих навыков в английском, и записывает туда свою идею, показывая, как это пишется. – Ли знает, что не знает как пишется его псевдоним. Джисон играет бровями, ожидая реакцию на свою шутку. Минхо звонко смеётся, рассматривая то, что написал Хан. – «Lee Know» и «Ji Sung» – отличное сочетание, – Минхо смеётся и записывает рядом свою идею, выделяя черточками снизу.

Lee Know немного корявым почерком, с танцующими буквами. Ji Sung аккуратными, прописными и ровными буквами.

Конец флэшбэка.

Они ещё не знали, что именно эти имена будут преследовать их абсолютно всегда. Это было их кодовое слово. Но «Lee Know» – знали все, а «Ji Sung» – только они двое.

🌧️🌧️🌧️

Аэропорт. Несколько парней с билетами на рейс в страну «США» и множество вспышек камер. Минхо – главная звезда этого мероприятия. Он быстро проходит через огромный зал с рюкзаком на плечах и тяжело вздыхает, заходя за угол. Ему откровенно надоели эти бесконечные камеры, концерты, потому что сердце просто не выдерживает. К счастью, с моральной стороны. Раньше, почти три года подряд, рядом с ним всегда был он – Хан Джисон. А сейчас от него след простыл. Минхо не знал, где он, с кем и жив ли вообще. Его родители говорить отказывались, только сказали, что не общаются с ним больше, а друзья сообщили, что Хан оборвал с ними все связи. И всё это на следующее утро того самого дня. Шестнадцатого мая. Минхо и Джисон начали отношения через два года, после начала их дружбы. Все было более чем замечательно, даже несмотря на то, что Ли был безумно популярной личностью на тот момент, – они любили друг друга до бесконечности, проводили почти всё свободное время вместе, доверяли секреты. Но, видимо, не все.

Флэшбэк.

Глухой, теплый вечер пятнадцатого мая. Минхо возвращается домой со студии с мягкой улыбкой, так как закончил запись последней песни для нового альбома. В груди расплывается предвкушение от мягких объятий Джисона, который будет целовать его лицо и шептать слова любви, о том, как соскучился за весь день. А потом они пойдут вместе пить персиковую газировку, включив непонятный фильм на фоне. Но он не будет их интересовать. И, поздно ночью, Минхо сделает Джисону тёплое молоко с ягодами малины, чтобы тот хорошо спал и они заснут в объятиях. Но, зайдя домой, он видит лишь тусклый свет из спальни, который протискивается через темноту всей квартиры. – Сон-и? Ты тут? – Минхо снимает обувь и идёт в их комнату. Единственное, что он замечает – Джисона, который сжимает у себя в руках телефон и дрожит всем телом. Слышатся отдалённые всхлипы и приглушённые стоны из телефона, которые заставляют нахмурить брови. По телу Минхо даже ток проходит. Он спешно подходит к кровати и кладёт руку на чужое плечо. – Сон-и? Что случилось? Джисон ничего не отвечает. Оборачивается на него с заплаканными, красными глазами и розовым носом. Его губы раскрываются и открываются, в уголках потрескавшиеся, будто он очень громко кричал. Хан пытался что-то сказать, но единственное, что мог сделать – рыдать навзрыд, дрожащими руками выкидывая телефон на другой край кровати. Он просто вцепляется в растерянного Минхо с крепкими объятьями. Будто это его последняя надежда. – Хо, они в.. все зн.. нают! – Джисон практически кричал сквозь всхлипы, сжимая подрагивающими пальцами толстовку Минхо. – Что знают? Кто они? Сон-и, пожалуйста, скажи мне, – Ли гладит его по спине, в попытках успокоить, но он рыдал всё громче, даже не думая останавливаться. Неизвестно, сколько тот пробыл в таком состоянии. И от этого было страшно. – Они.. Они.. Он вылож.. жил м.. мои видео! – На последней фразе Джисон оборвался, будто не силах даже закончить это предложение из-за невыносимой боли. – Кто выложил? Какие видео? – Минхо аккуратно обхватил руками красные щёчки Хана, поднимая его лицо на себя, чтобы посмотреть в заплаканные глаза. – Сон-и, будь со мной. Что случилось? Вместо ответа Джисон лишь всхлипывает и тянется за телефоном, открывая какую-то статью, которая неприятно светит прямо в лицо Минхо. Тот морщится и берёт гаджет из рук Хана, потому что из-за жуткого тремора невозможно что-то прочитать. И его глазам предстаёт ужасная картина. Ох. Минхо видит громкий заголовок, выделенный большими буквами: «В сеть слили откровенные видео и фотографии Хан Джисона – парня известного певца и актера Ли Минхо! Он порно-актер или нашёл себе парня получше?». Сердце ёкает, когда он видит снизу прикреплённые фотографии с блюром. Это действительно был Джисон, но явно не тот, что сейчас. Будто младше на несколько лет. – Сон-и? Откуда эти видео и фотографии? Кому ты их отправлял? – Минхо смотрит на Хана с заботой и переживанием, нежели с агрессией и грубостью. Он не виноват в том, что его слили и до этого не сложно додуматься. – Я встречался с одним ч.. человеком до того, когда мы познакомились. М.. мне было шестнадцать, когда мы начали отношен.. ния, – Джисон всхлипывал, вытирал глаза кулаком и пытался прийти в себя, чтобы прояснить ситуацию. – Он просил.. Нет, он заставлял меня с..кидывать ему фотографии и видео, а каждый раз, когда мы занимались этим – он записывал на в..видео. Мы расстались, когда мне было девятнадцать и все эти материалы остались у него. Сегодня утром мне писал незнакомый н.. номер с угрозами, что сольют все мои откровен.. ные видео. Я п.. пытался что-то сделать, найти и удалить, но я даже не заметил, как уже все мои лич..ные сообщения заспамили статьями, а кто-то д.. даже и сами материалы присылал! Мне даже куратор написал, понимаешь? Я не хотел, Минхо, правда! Прости меня! – Сон-и, успокойся, прошу тебя, – Минхо обвивает его тело руками и прижимает к себе, пытаясь заверить, что все хорошо. – Я не виню тебя, все правда в порядке. Мы справимся с этим. – А как же твоя карьера? Все теперь ненавидят меня и называют шлюхой! Разве тебе нужен такой парень? – Джисон поднимает на него взгляд. – Ты никак не изменился, Сон-и. Мне нужен мой парень, который сидит прямо передо мной, – Минхо целует его в лоб и гладит по голове. – Ты не виноват в случившемся и бросать тебя из-за этого я не собираюсь. Всё, что будут говорить про нас – будут просто слухи и они пройдут через пару месяцев. Я сделаю всё возможное, чтобы все эти видео поскорее удалили, а этого человека нашли. Мы справимся, хорошо? – Хорошо, – голос Джисона дрожит и бормочет с максимальной неуверенностью. Но он прикрывает глаза и прижимается ближе, стараясь успокоиться.

Конец флэшбэка.

На следующее утро Минхо обнаружил пустое место в кровати рядом с собой. Календарь показывал шестнадцатое мая, а на столе лежала записка с небольшим мокрым пятном, будто слеза упала на неё. «Прости меня, Хо, но так будет лучше для тебя. Когда проснёшься, то не ищи меня, прошу. Люблю тебя от Земли до Юпитера» – написано всё таким же корявым подчерком с танцующими буквами. Эта записка всё ещё хранится у Минхо в коробке, предназначенной для воспоминаний о Джисоне. Там была даже небольшая заколочка с его любимым персонажем из «Hello kitty», которую тот забыл на туалетном столике. Он не отпустил. Он верит, что Хан ещё вернется. Что сможет снова увидеть его лучезарную улыбку и выпить вместе с ним персиковую газировку. Неважно когда и сколько придется ждать – Минхо будет верен ему целую вечность, если понадобится. И плевать, если Джисон счастлив сейчас без него, не ищет и не ждёт. Но, из очередных воспоминаний о нём, Минхо вытягивает Хёнджин – его гитарист и лучший друг – с громким выкриком. – Лино! Тебе понравится эта новость! – он подбегает к Ли с широкой улыбкой и тот застывает на месте, оборачиваясь. – Удиви, – выплёвывает Минхо, вздыхая. – Джисон использовал свой промокод на билет, – Ли замирает. Знакомое имя действовало как разряд тока, заставляющий заострить своё внимание только на том, чтобы слушать всю информацию о нём. – Что? – Минхо подходит к менеджеру, которая так же улыбается, протягивая телефон с открытым сообщением: «Кто-то использовал промокод на билет». А промокод знает только Джисон, значит слова Хёнджина подтверждаются. Джисон придет. Он снова увидит его.

🌧️🌧️🌧️

Оставался один день до концерта Минхо. Джисон успел несколько тысяч раз поменять своё решение, но всегда останавливался на варианте, что ему нужно пойти туда. Иначе не может быть. Будто все в мире говорит о том, что Хан обязан быть там при любых обстоятельствах. Вселенная шептала, что это изменит его жизнь. Так же, как Минхо сделал это раньше. Рабочий день закончен. Феликс сегодня был необычайно тихим и задумчивым. Джисона это совсем не радовало, потому что мысли догоняли его с новой силой и ничто не могло заглушить их. Сигареты перестали так же сильно помогать. К вечеру разболелась голова, но ему нужно было сказать своему парню о том, что завтра вечером его не будет. Поэтому, сев в машину, Джисон повернулся к Феликсу, но тот опередил его. – Мне нужно тебе кое-что сказать, – Ли поднимает на Хана взволнованный взгляд. – Мне тоже нужно кое-что сказать. – Тогда говори первым, – Ёнбок перебирал у себя в руках шнурок от толстовки, заметно нервничая. – Я завтра пойду на концерт, поэтому, возможно, поздно вернусь домой, – Хан говорил это спокойным голосом и Феликс тяжело вздохнул, кивая. – Что ты хотел сказать? – Эм, – Ли собирался с силами, чтобы всё-таки сказать то, что его гложет очень много времени. – Я хочу расстаться. На самом деле, я уже полгода влюблен в одного парня, с которым мы общаемся по интернету. И сегодня он прилетел в США. Я ничего не чувствую к тебе, Питер, и знаю, что ты тоже. Поэтому, давай не будем мучить друг друга? Джисону было больно. Невыносимо. Он не любил Феликса как партнёра или человека, с которым хотел бы провести всю жизнь. Хан любил Ли как своего друга. Того, с кем можно посмеяться, поговорить, попросить о помощи и поплакать к плечо. Он понимал, что не достоин того, чтобы быть с Феликсом, но ему так не хотелось отпускать его. Слеза скатилась по щеке. А затем вторая. Третья. И целый град. Но он молчал. – Хорошо, – Джисон сглотнул ком в горле, не переставая беззвучно плакать. Ёнбок сдвинул брови друг к другу и вздохнул. – Горе моё луковое, – Ли потянулся к нему и заключил в тёплые объятья. Поглаживал своими аккуратными руками по спине. Он ощущался как мама. Такой же заботливый, хрупкий и до невозможности нежный. – Я же не совсем ухожу. Всё-таки, мне же нужно жильё на время, пока я не найду новое. Мы можем быть просто друзьями. – Правда? – Джисон поднимает на него глаза полные слёз. Напоминает грустного хомяка из-за чего вызывает у Феликса добрую улыбку. – Правда, мой хороший, – он осторожно чмокает Хана в лоб и тот успокаивается. – Сможешь отвезти меня в отель? Хочу провести время кое с кем. – Хорошо, – Джисон слабо улыбается и отлипает от Феликса. – Будешь писать мне, что у вас там! Вдруг он маньяк какой-то. – Как скажешь, Пит.. – Джисон, – он перебивает Ёнбока, который поднимает на него полный недоумения взгляд. – Что? – Хан Джисон. Это моё настоящее имя, – Джисон заводит машину и выезжает из парковки. – Что-о?! Всю дорогу они обсуждали то, что было упущенным между их разговорами до всего этого.

🌧️🌧️🌧️

LiFelix – Хён. Ты можешь приехать? Я расстался с ним.. HwanHyun – Конечно. Пиши адрес. Джисон довёз и довёл Феликса до самого номера, сотню раз повторяя, чтобы он скинул ему свою геолокацию и, в случае чего, позвонил. И Ли ещё сотню раз говорил ему, что все хорошо и пусть идет домой, отсыпается перед концертом. Сейчас же Ёнбок сидел словно на иголках в своём номере в отеле. Достаточно дорогом. Никогда бы Феликс не подумал, что его спокойная жизнь свернёт в такое русло, что ему придётся ждать человека в номере отеля, с которым виделся лишь один раз в жизни на концерте какой-то группы, а потом он уехал в Корею. Но парни все равно поддерживали общение. Они часто созванивались и мечтали о встрече, но оба не могли покинуть своё место жительства по разным причинам. И вот, Хёнджин наконец-то приезжает в США вместе со своим артистом. Имя его, Феликс, не знал, потому что он не хотел говорить. «Ещё влюбишься в него, а мне страдать» – Хван всегда так говорил, но даже не знал, что Ёнбок мечтает о нём ещё с первой встречи. Любовь с первого взгляда – нет. Симпатия с первого взгляда, которая перетекла в любовь спустя время – совершенно да. Ему нравилось пересматривать фотографии с фотосессии Хёнджина и восхищаться его неземной красотой. Он знал наизусть каждую черту лица, тела и души. Будто самого себя Феликс знает меньше, чем Хвана. Это метка на его сердце, которая вряд-ли когда-нибудь сойдёт. Вдруг стук в дверь и Ёнбок подскакивает со своего места, убегая к двери. Смотрит в глазок. Хёнджин. Поправив свой внешний вид, он открывает дверь и широко улыбается, видя перед собой его. Чертовски высокого, с чудесным худым телом, взъерошенными волосами и сбившимся от бега дыханием. – Хён! – Феликс сверкает от любви и счастья, сразу вцепляясь в него тёплыми объятьями. – Бок-и, – Хёнджин вздыхает и улыбается, отвечая на такую приятную тактильность. Ему всегда хочется называть Феликса «Бок-и», потому что это звучит так же плюшево и мягко, как и обладатель этого прозвища. Так и хочется прижать к сердцу и никогда не отпускать. – Я соскучился, – Ёнбок поднимает на него сияющие глазки и улыбается, подминая губы друг под друга от смущения. – Я тоже соскучился. Ужасно сильно, – Хван чмокает его в лоб и берёт на руки. Феликс хихикает и сразу обвивает того словно мартышка. Парни вместе падают на постель, даже не понимая, в каком положении находятся. Хёнджин нависает над Ёнбоком сверху, расположив своё колено между его раздвинутых ног. А Феликс обвивает его шею руками, прижимая ближе к себе. Со стороны выглядит совсем не по-дружески. Но кто в их отношениях вообще думает о дружбе, когда парни буквально влюблены друг в друга по уши? Сейчас они просто смеются, ведь случайно ударились до этого лбами во время падения. Но стоило им успокоиться, как оба неловко краснеют, осознавая свое положение, но не имеют права отстраниться. Феликс, кажется, скоро сойдёт с ума. Лицо Хёнджина находится всего в нескольких сантиметрах. Он даже чувствует его сбившееся дыхание и может увидеть привлекательную родинку под глазом. Ли бегает по лицу Хвана взглядом, пытаясь не смотреть на эти пухлые губы, которые так и манят к себе. О боже, да Феликс в полном дерьме. Хёнджин не уступает себе в наглости. Он совершенно без стыда рассматривает Феликса перед собой изучающим взглядом, незаметно двигая коленом ближе к чужому паху. Но, не обнаружив одной самой важной детали на лице Ёнбока, Хван хмурится и пытается понять, что же не так. – Ты замазал веснушки? – вдруг до него доходит. Ли заметно смущается, когда Хёнджин подносит руку в его лицу и стирает тональный крем с щёк. Сразу начинают виднеться коричневые веснушки, разбросанные словно звёзды по небосводу. – Я думал, они тебе не нравятся, – бормочет Феликс, поджимая губы. – Не смей замазывать больше такую красоту, – Хван будто был раздражён, даже зол, но уже через секунду лицо озарила мягкая улыбка и он примкнул к чужой щеке губами. – Я бы сосчитал каждую веснушку на твоём лице. – Они у меня не только на лице, – Ли хитро улыбается и пытается сдержать порыв прокричать на всю комнату, чтобы он сосчитал веснушки на всём теле. Они были даже на попе. – Правда? – Хёнджин подхватывает его улыбку, находясь в интимной близости от лица Феликса, который бегает по чужим глазам взглядом. – Тогда их тоже хочу сосчитать. – Даже если они под одеждой? – Ёнбок заметно понижает громкость своего голоса, говоря почти шёпотом, будто их кто-то может услышать. – Даже если под одеждой, – Хван колено двигает всё ближе, а тело прижимает всё теснее. Не выдерживая, тот шумно вздыхает и, смотря прямо на губы Феликса, говорит. – Можно я тебя поцелую? – Можно, – только успевает договорить Ли, как в его губы впиваются нежным, трепетным и таким желанным поцелуем. Феликс кладёт руки на щёки Хёнджина, прижимая ещё ближе к себе. Хотя, куда ещё. Они тонут в своих чувствах, в возможности наконец-то сказать те несколько слов, которые крутятся на языке уже полгода. Голова кружится, дыхание замедляется. Время будто неподвластно им двоим. Словно весь мир остановился именно тогда, когда они коснулись губами, которые буквально созданы друг для друга. Хван целует аккуратно, нежно, боясь сломать такого хрупкого Ёнбока, будто он – белоснежная ракушка, а внутри него драгоценная жемчужина. Первым отстраняется Хёнджин из-за нехватки кислорода. Они тяжело дышат друг другу в губы и Феликс шепчет, совсем тихо: – Я тебя люблю. – И я люблю тебя, Бок-и, – отвечает ему таким же тоном Хван и снова целует.

🌧️🌧️🌧️

Джисон весь вечер был как на иголках. После того, как он отвёл Феликса в отель на свидание с его, возможно, новым парнем, то сразу пошёл в магазин одежды. Все вещи в гардеробе были, мягко говоря, не первой свежести. Особенно не было каких-то интересных, не базовых. Поэтому хотелось купить что-то новое. «Чтобы он заметил» – крутилось в голове и Хан не слушал эти мысли, потому что не хотел, чтобы это оказалось правдой. Зайдя в свой любимый магазин одежды, где обычно и покупает свои вещи. Ну, «обычно», это значит он заходит сюда каждый сезон, чтобы не закоченеть от холода или не растаять от жары. И то, это было только по инициативе Феликса, потому что ему и прошлогодней одежды достаточно, не смотря на то, что они зарабатывают больше среднего дохода и могут позволить себе покупать вещи хоть каждый месяц. Джисон ходил по всему магазину и присмотрел для себя несколько вещей, которые взял с собой в примерочную. Денег у него было не особо много, но хотелось купить то, что он наденет именно сегодня и никогда больше. Чтобы эта одежда вся пропахла Минхо этим особенным днём. Он померил достаточно много образов для себя, но купил всего пару вещей. Некоторые из которых не входили в планы, но они ему были очень нужны, потому что просто так нужно. Из того, что было необязательно – белый вязанный кардиган без рукавов. На вид и на ощупь показался безумно приятным, особенно то, как он ощущается на коже. Ему не понравилось только одно – видны раны на запястьях. Но Хан будет надеяться, что когда-нибудь шрамы сойдут. Так же Джисон купил себе плюшевый коричневый худи у которого на капюшоне ушки и глазки медведя. Ну как он мог оставить эту прелесть на полке? И к нему ещё такие же тапочки. Но главным образом сегодняшнего вечера было следующее – кроп-топ серого цвета с небольшим вырезом на груди и прикрепленной на него булавкой. Он еле прикрывал живот и Джисон искренне рад, что ещё остался в форме для таких вещей. Его дополняли светло-синие свободные джинсы с небольшим элементом в виде чёрной, порванной юбки. Она была обвязана вокруг, будто платочек у горничных. И, ко всему этому, он взял железную, толстую цепочку и серёжки. Ещё Хан обязательно завьёт волосы. – Идеально, – шептал под нос Джисон, осматривая самого себя в зеркале уже дома. А потом ложится на кровать тяжёлым грузом и сразу засыпает.

🌧️🌧️🌧️

День концерта. Шестнадцатое мая, пять часов дня. Джисон, уже полностью собранный, ехал к большой арене в своём городе, где проводили концерт. Дорога занимала от силы двадцать минут, поэтому к положенному времени он уже был там. Концерт начинался через четыре часа, поэтому Хан, со спокойной душой, встал в очередь. Он мог бы пойти к вип-местам, ведь билет позволял пойти куда угодно, но никогда не любил там сидеть. Скучно, и занудно, даже покричать нельзя. А Джисону нравилось прыгать, петь во всё горло, восхищаться, а не сидеть, грустно посасывая коктейль и ковыряя вилкой в тарелке. Кажется, такого предвкушения Хан не чувствовал очень-очень давно.

🌧️🌧️🌧️

Оставались считанные минуты до начала концерта. Сцену освещал тусклый белый свет, а на большом экране красуется логотип «Lee Know». Минхо же, в это время, стоит за кулисами, пока гримёры поправляют его макияж, в попытках спокойно делать свою работу, ведь тот неугомонно дёргается туда-сюда. Хёнджин ждал своего выхода на сцену с довольной улыбкой и это не осталось без внимания Ли. – Чего такой довольный? Обычно воешь и на сцену лезешь от скуки, – смеётся он. – Мы с Феликсом встречаться начали, – Хёнджин говорит это с особой искренней нежностью в голосе. Кажется, ещё ни разу тот не говорил ничего подобного так. Глаза его сверкают от любви. Минхо даже невольно присвистнул, улыбаясь во все тридцать два. – Поздравляю тебя, оболтус мой, – Ли треплет его по волосам, вызывая звонкий смех. Словно они кровные братья. – Надеюсь, что и тебе удастся наладить всё с Джисоном сегодня. А я пошёл, – Хёнджин заканчивает свою фразу и бежит на сцену, пока остальные музыканты уже сидят за своими установками. – Надеюсь, – тихо проговорил Минхо, подминая губы друг под друга из-за своих личных переживаний. А вдруг Джисон дал промокод кому-то другому, а сам не пришел? Или просто поменял своё решение, ведь они не виделись два года. Ещё и после такого ужасного.. расставания? Они даже не могут назвать это официальным концом отношений, потому что, по сути, его не было. Хан просто ушёл, оставляя за собой только нагретое место в постели рядом. Первый час, когда Минхо только понял, что Джисона нет рядом, он просто выбежал из дома. На улице лил дождь, а тот был в одной только пижаме и тапочках. Ли искал его несмотря на то, что может с лёгкостью заболеть. Ему было холодно и больно. Он ходил по всему району, пока его не увидел Хёнджин, забирая домой. Минхо написал ему всего два слова: «Джисон ушёл», и Хван понял просьбу о помощи. Он всегда помогал Ли. Даже сейчас Хван осматривал сцену, ища глазами только одного человека, который нужен явно не ему. А тому, кто стоит сейчас неуверенный за кулисами. И когда он видит знакомую макушку прямо в первых рядах, то ярко улыбается и поворачивается к Ли, что припрыгивал на месте от нервов. Словив на себе взгляд его глаз, он указывает глазами в толпу. – «Он здесь», – одними губами шепчет Хёнджин и Минхо заметно оживляется. Сразу в глазах появляется блеск, а перед таймером он ярко заулыбался. А Джисон стоит в кричащей толпе и ожидает его, закусывая губу от нетерпения. И вот, цифры подходят к одному и из-за кулис выбегает.. Минхо. С такой лучезарной улыбкой и все такими же нежными глазами. Он машет всему залу руками и ищет кого-то взглядом, под крики толпы. Одетый в белую футболку, поверх которой накинуто чёрное, длинное кожаное пальто – Минхо ослеплял своей красотой весь зал. Люди восхищены, чуть ли не падают в обморок от счастья. А Джисон сдерживает горькие слёзы. Он так чертовски соскучился.. – Привет, ребята! – прежде чем сказать это, Минхо хватает микрофон со стойки и подносит к губам. – Та-ак, подождите секунду. У Хана дрожат руки. Этот голос пробивал в нем абсолютно все чувства, которые хранились под замком эти долгие годы. Ему хотелось кричать, плакать, прыгать от радости, забраться на сцену и прямо при всех поцеловать его пухлые, такие родные губы. Даже если Минхо будет против. Он слишком соскучился, чтобы просто стоять и смотреть на то, как любовь всей его жизни стоит всего в паре шагов. Будто протянешь руку и коснешься, но оказывается слишком далеко. Он сначала даже не замечает, как Минхо опускает на Джисона свой взгляд. Через всю толпу тот искал.. Хана? – Хах, – только и посмеялся Ли. Кажется, после этого улыбка расцвела на его лице ещё больше. – Что-ж, ещё раз всем привет! Последующие слова были совсем обыденные для начала любого концерта. Он немного пообщался с фанатами, а Джисон стоял зачарованный и слушал его голос. Такой родной, словно колыбельная матери, которую она шепчет на ухо перед сном. Даже при такой обстановке, если бы мог, то Хан бы заснул. Но ему остаётся только стоять и слушать. Он был почти на всех концертах раньше, иногда даже находился на сцене, но, конечно же, пока они не расстались. Джисон знал все песни Минхо наизусть и переслушивал каждую по несколько тысяч раз, пока она полностью не растворит мозг и не надоест. Все, чтобы лишний раз услышать своего парня. Но, после расставания, Хан перестал следить за его творчеством. Не потому что ему было неинтересно. Конечно нет. Просто он не хотел разбивать свою душу вдребезги, понимая, что больше никогда не услышит этот голос вживую. Но Джисон услышал. Он стоит прямо тут, перед ним и не может поговорить. Но слышит и слушает. Этого ему более чем достаточно. Главное не расплакаться. Концерт проходил относительно обычно. Большую часть песен Хан знал и подпевал, шепча губами себе под нос. Он не снимал ничего на камеру, зная, что если выйдет из этого места с осознанием, что это их последняя встреча – то просто удалит все видео с концерта. Даже не смотря на то, какую ценность и память они имели. Слишком больно. Он понимал, что стоит включить записанную плёнку, как по щекам побегут слёзы, а в голове будет крутится только один вопрос: «Почему ты не подошёл?». И Джисон не сможет ответить на него из-за собственной слабости. Он осознал глупость своего поступка, который произошел ровно два года назад. И сделал это ещё давно. Понимал, что время больше не вернуть вспять и как раньше уже никогда не будет. Но ему хотелось. Хотелось снова просыпаться утром, видя перед собой Минхо – заспанного, с отпечатком подушки на щеке, распластанного по всей кровати, но такого родного. Хотел видеть, как он морщится от поцелуя в нос, а потом смеётся и дует губы, чтобы Джисон поцеловал его и в них много-много раз. Хотел пить с ним персиковую газировку, смотря очередное сопливое аниме и целуясь в конце, перебираясь медленно в спальню. Хотелось засыпать у него на руках после выпитого теплого молока с малиной и чувствовать, как ровно бьётся его сердце. Хотелось просто Минхо рядом. Не зная что и как может случиться, чтобы Ли вновь вернулся к нему. Но сознание молит и кричит о том, что это ему необходимо. Будто, если Хан выйдет один из этого концертного зала – на следующий день его найдет Феликс в ванне со вскрытыми венами. Джисон даже не заметил, как быстро пролетело время и концерт подошёл к своему логичному концу. Минхо уже выдохся и заметно измотался от того, что полтора часа бегает во всей сцене и поёт во всё горло, иногда останавливаясь у стойки с микрофоном для более спокойных песен. Но вот, он снова встаёт около неё. – И так, я хочу объявить последнюю песню, – зал разразился разочарованными стонами и криками, но Минхо одним движением успокоил несколько тысяч людей. Прекрасен. – Она выйдет отдельным синглом совсем скоро, но я хочу спеть её именно сегодня. Ли хитро улыбается, а значит есть что-то в этой песне, на чём он хочет заострить внимание. Делая небольшую паузу, начинает играть начальная мелодия. – «Love me or leave me»! – зал снова оживляется, кричит, а Джисон только больше прислушивается к словам песни. Ласковый голос Минхо красиво напевает каждую строчку и Хан погружается в него с головой. Руки невольно касаются перил перед ним, а глаза блестят. – 여기서 알아야 갈 수 있어, Do you even love me now? – Джисон дёргается в ту же секунду, как звучит эта строчка, потому что он ловит взгляд Минхо прямо на себе. Это песня.. для него? Не может же быть это всё просто так. В голове всё смешалось, а мысли путаются, вводят в заблуждение. Звучит припев. – 만약 아니라 하더라도 말해 줘. Baby, love me or leave me tonight! – с этими словами Минхо берёт микрофон в руки и с широкой улыбкой начинает подходить к краю сцены, смотря точно в глаза Джисону, который делает шаг вперёд. Руки трясутся и сжимаются в замок на груди. Он хочет протянуть их вперёд, коснуться родной ладони и наконец-то избавиться от всех гнетущих проблем. Но страх сковал всё тело. Глаза наполняются слезами и он не понимал почему. Чувства льют рекой и выливаются через берега, мокрыми дорожками стекая с глаз. Джисон просто смотрит на Минхо, не отрывается и раскрывает губы, повторяя строчку песни прямо за Ли: – Baby, love me or leave me tonight. Минхо поднимается со своего места, принимая положение стоя, чтобы пропеть следующие строчки уже более спокойным, ровным голосом. – 꽤나 오랫동안 견뎠어, 너의 차가운 눈빛과 말투. 끝을 낼 건지 아닌지는, 이제 너에게 전부 달렸어, – он по прежнему смотрит только на Джисона, а тот плачет, сам этого не замечая. Снова они поют вместе, смотря друг на друга. – Baby, love me or leave me tonight. Музыка с каждой секундой становится всё громче и снова затихает для последнего кусочка. Хан всхлипывает, вытирает рукавом слёзы с глаз, пытаясь успокоиться, но все попытки остаются тщетными, стоит Минхо продолжить песню. – 알아 이미 너의 대답은, no, 나도 알아 이미 안다고 알아도. 아직까진, I cannot give up on you. 너의 목소리로 듣기 전까지는, Can't give up on you, – музыка постепенно вновь становится громче для последнего припева и Джисон просто разваливается на части. Не понимает, как продержится до конца концерта. – Baby, love me or leave me tonight. So tell me now! – последняя строчка звучит в песне и Минхо, закусывая губу, припрыгает под музыку, не жалея своих сил. Хан разбивается, опирается руками о перила и сдерживает порыв крикнуть на весь зал. Абсолютно все эмоции, хранившиеся долгие года, в ту же секунду выплеснулись, стоило Джисону услышать эту песню. Минхо помнил и любил. Он ждал и не хотел отпускать. Хан одновременно так хотел этого, но и молился об обратном. Последний прыжок, музыка прекращается и слышится только тяжёлое дыхание Ли в микрофон. Уже через секунду весь зал наполняется радостными криками и аплодисментами. Минхо улыбается, поправляет свои волосы и начинает говорить, стоило звукам затихнуть. – Эту песню я посвятил одному человеку, который находится прямо сейчас в зале. Это тот, которого я безумно сильно люблю. От Земли и до Юпитера, – Ли тяжело дышит и смотрит точно на Джисона, который смахивает слёзы и всхлипывает. – Ну чего ты плачешь? Поднимись на сцену. Хан на секунду замирает, понимая, что прямо сейчас весь зал смотрит на него. Но ему так плевать на это, ведь сейчас его волнует только одно – Минхо, который говорит подойти к нему. Охранники, что стоят у перил, сразу понимают, кто виновник торжества и помогают Джисону перейти через ограду, останавливая толпу. Несколько шагов и он на сцене. Рядом с Минхо. Хан так быстро поднимается по лестнице, что, кажется, даже камеры не успели это заснять. Сердце бьётся бешено о грудную клетку, будто бы ему дали глоток воздуха после нескольких лет сдавливания горла. Руки дрожат, колени подгибаются. И Джисон буквально падает в объятья Минхо, уже даже не следя за тем, что рыдает навзрыд прямо перед тысячами людьми. Важно только то, что он снова с ним. Ли прижимает его к себе крепкой хваткой, берёт на руки, не желая отпускать и шепчет так, чтобы не услышал никто, кроме них. – Сон-и, я люблю тебя. Прошу, не пропадай больше, – голос Минхо дрожит впервые за этот концерт, будто он сам сейчас заплачет. Джисон чувствует, как быстро бьётся чужое сердце. Обвивает руками шею, а ногами торс его самого любимого человека и бормочет сквозь слезы. – Прости меня, прошу, прости! Я люблю тебя от Земли до Юпитера, – и отрывается от Минхо, смотря точно в глаза. Их не заботят крики в зале. Некоторые были возмущены, ведь узнали Джисона, но большинство так рады, будто сами встретились с любовью своей жизни после долгой разлуки. Парни питаются теплом друг друга, не хотят отпускать даже на секунду. Рассматривают лица, изучают каждый сантиметр. И уже через секунду Минхо не выдерживает, вписываясь трепетным поцелуем в такие знакомые губы. Экраны выключают, оставляя только тусклый свет, покрывающий двоих парней, и громкие крик во всём зале.

🌧️🌧️🌧️

– Бок-и? – Хёнджин вздыхает, заходя в гримёрку. Здесь они должны были встретиться с Феликсом после концерта. Так как Ёнбок не захотел идти в толпу из-за лёгкого страха давки и громких звуков. Да и Хван бы не пустил его, потому что иногда фанаты Минхо бывают совсем неадекватными. Хоть это и бывают, в большинстве своём, люди из Китая. И вот, Хёнджин заходит в гримёрку и видит Ли, который сидел на его стуле, раскачиваясь и листая тик ток. Улыбка сразу расцвела на лице. Он был в наушниках, поэтому и не видел, как зашёл Хван. Поэтому тот решил воспользоваться этим – подошёл сзади, обдавая шею горячим дыханием, а после оставляя короткий поцелуй. Феликс вздрогнул и обернулся, а Хёнджин наблюдал за тем, как его щёки наливаются краской. – Ты чего творишь? – Ли касается места поцелуя пальцами, смотря растерянными глазами на Хвана. – Пугаю тебя, – Хёнджин улыбнулся. – Не надо так пугать, – Феликс судорожно вздохнул, снимая наушники и кладя их на стол. – Почему это? – Хван только придвинулся ближе, не смотря на все протесты. – Потому что-, – Ёнбок не успевает договорить, как прерывает сам себя тихим стоном. Хёнджин оставил влажный поцелуй на шее и, когда услышал реакцию, с удивлением отстранился. – Ты идиот? – Прости, – Хван краснеет словно школьник, который первый раз слышит такое. И Феликс смеётся, разворачиваясь к нему лицом на стуле. – Ты чего так покраснел? – он касается красных щёк пальцами, проводя по ним аккуратным движением. Хёнджин смущённо отводит взгляд. И тут до Ёнбока доходит. – Ты что.. девственник? – Ну.. да, – неуверенно отвечает Хван. Ему жутко стыдно и он сам не понимает из-за чего. – Мой невинный мальчик! – Феликс улыбается и звонко смеётся, прижимая Хёнджина за щёчки ближе к себе. Оставляет короткий поцелуй на носу, заглядывая прямо в глаза. Хван ставит колено на стул, на котором сидит Ёнбок, прижимая того к спинке кресла и расставляя руки по бокам на подлокотники. – Ты такой красивый, Бок-и, – вдруг говорит Хёнджин, вызывая на веснушчатом лице мягкую улыбку. – А сам-то, – и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. Но, не успевает Хван что-то ответить, как дверь скрипит и открывается. Они оборачиваются и видят Джисон с Минхо, которые застыли от вида такой картины. Видимо, им нужно было что-то взять отсюда, чтобы потом поехать домой. – Боже, вы бы хоть дверь закрыли, – Минхо закатывает недовольно глаза и идёт к дивану, беря в руки свою сумку. Хёнджин и Феликс отстраняются друг от друга, пытаясь спрятать свои красные щёки. И тут Ёнбок замечает Хана. – Джисон? – его глаза в несколько раз расширяются, когда он видит Хана. А он сам не понимает, как Феликс здесь оказался. – То есть, тот маньяк из отеля – это Хёнджин? – Джисон поднимает брови в удивлении. – То есть, твой бывший парень – это Минхо? И артист, с которым ты, Хван, работаешь?! – Феликс обращается сначала к Хану, а потом к Хёнджину, который стоит в ещё большем шоке. – Почему я маньяк?! – Да боже! – Ёнбок закатывает глаза. После этого они ещё пытались выяснить кто с кем был знаком, а потом удивились с глупости и забавности всей ситуации.

🌧️🌧️🌧️

– Прости, у меня немного бардак, – бормочет Джисон, заходя в пустой дом. Точнее, в прошлом пустой. Он уверен, что если Минхо останется – будет хорошо и уютно. – Все в порядке, у меня не лучше. К ногам сразу подбегает Ббама и Ли заостряет на нём своё внимание. Садится перед щеночком на колени, треплет по голове и приговаривает: «Кто хороший мальчик? Ты хороший мальчик!». И сейчас Джисон не сомневается в том, почему выбрал именно его. Он снимает обувь и пристраивается рядом к Минхо, садясь на корточки. Тот сразу обращает на него свое внимание. – И ты хороший мальчик, – Ли поворачивается к Хану и запускает руку в волосы, аккуратно поглаживая. Джисон прикрывает глаза и улыбается, приставляя голову ближе к нежным касаниям. Ббама примостился у их ног, наблюдая за тем, как Минхо осторожно целует сначала в лоб, потом спускается вниз, проходя поцелуями-бабочками по носу, щёчкам и наконец губам, оставляя небрежный мазок. Джисон словно кот подставляется под каждую ласку. Он скоро замурчит от такой нежности. – Ты так похудел. И где моя любимая медовая кожа! – вдруг говорит Минхо, отрываясь от Хана и заглядывая ему в глаза. Он был прав. Джисон стал слишком худым и бледным из-за своего образа жизни. – Ты нормально питаешься? На улицу хоть выходишь иногда? – Не особо, – Джисон отводит взгляд. – Значит, будем восстанавливаться, – Ли берёт его за руку и с полной уверенностью шагает вперёд, а после останавливается и оборачивается. – А где кухня? – Вправо и налево, – Хан хихикает и смотрит за тем, как Минхо точно следует инструкциям, идя в нужную комнату. – Ты голоден? – он открывает холодильник и видит.. абсолютное ничего. – Какой ужас. Джисон сидит на стуле сзади, словно провинившийся ребёнок, которого оставили одного на несколько дней, поставив тяжёлую задачу, что оказалась полностью провалена после. Он болтал ногами вперёд-назад, выпячивая нижнюю губу и смотря в пол. Минхо оборачивается и на может сдержать улыбки от такого вида. – Сон-и, я не злюсь, – он тут же прильнул к Джисону, обхватив щёчки руками, заставляя посмотреть в глаза. – Давай я сейчас схожу в магазин и мы вместе что-нибудь приготовим, хорошо? – Хорошо, – Хан слабо улыбается и целует Минхо в нос, от чего тот мило морщится.

🌧️🌧️🌧️

Джисон, все то время, пока Минхо был в магазине, пытался хоть как-то привести дом в порядок. Бегал туда-сюда по этажам, кидая грязные вещи, разбросанные по полу в спальне, в стирку. Убирал небольшой бардак на туалетном столике, где лежала косметика и уходовые средства. Он даже немного удивился, найдя шесть кружек в комнате, которые накопились за день. Потому что Джисону нужно было сбавить стресс перед концертом кофе в больших количествах. Окурки в пепельнице так же полетели в мусорку. И как Хан смог выкурить целую пачку за сутки? Отсутствие Феликса на него явно очень сильно влияло, будто ребёнка выпустили в дикую среду без мамы. С уборкой Джисон, к счастью, справился достаточно быстро и принялся приводить в порядок себя. Первым делом переоделся в домашнюю одежду, состоящую из белой футболки под тем самым плюшевым худи, ведь в доме было достаточно прохладно, а так же шорты, которые еле выглядывали из под верхних вещей. Отопление давно отключили, ведь на дворе почти лето и, по идее, должно быть тепло. Только оказалось совсем наоборот. Но ногам было достаточно тепло из-за тапочек и полов с подогревом. Джисон даже немного покрутился у зеркала, чтобы осмотреть себя. Буквально сутки назад он ощущал себя словно после расстрела, а сейчас.. было только приятное ожидание. Минхо его кардинально меняет только одним своим присутствием. Действует на состояние как успокоительное без побочных эффектов. Даже Ббама рад видеть его, что можно понять по хвосту, двигающемуся в разные стороны, когда Минхо приходит. Хотя раньше они не встречались. И вот, входная дверь хлопает и слышится характерный радостный лай. – Сон-и! – он зовет Джисона, который тут же спускается со второго этажа. Минхо, смотря на образ Хана, не может сдержать улыбки. Он выглядит так по-домашнему. Словно вернулся тот самый Джисон, что был несколько лет назад. Который встречает его с поцелуями возле порога, забирая пакеты и идя на кухню с довольным лицом. И какого же было удивление Ли, когда Хан проделал совершенно тоже самое. Джисон прильнул к нему, коротко поцеловав в губы, а после забрал пакеты у него из рук и, переваливаясь, шагает в кухню. Минхо влюбленно вздыхает и краснеет, чувствуя, как на лице расплывается довольная улыбка. Ощущение дома медленно поселялось в груди. – Ну, где ты там? – Хан выглядывает из коридора. – Иду-иду.

🌧️🌧️🌧️

Вечер прошёл просто замечательно. За окном ярко виднелся полумесяц, что заглядывал в окно, наблюдая, как парни вместе готовили лазанью. А пока та запекалась в печи, они обнимались и разговаривали о чем-то, что понятно только им. Если простой прохожий послушает их разговор, то, наверняка, не поймет о чём идёт речь. Это их индивидуальное общение – общие мысли, слова. – А как там мой отец? – Джисон сидел на столешнице, обвивая ногами чужую талию, а руки расположив на шее Минхо, который поглаживал тело под плюшевой кофтой. – После твоей пропажи стал работать над новым фильмом. – Правда? И про что он? – Про нас, – Минхо ласково улыбнулся, поглаживая руками тонкую талию. Джисон поднял брови в удивлении. – Кажется, даже актёров похожих подобрал, потому что я сниматься отказался. – Серьезно? – Хан захлопал глазами. – Серьезно. Он даже спрашивал меня про какие-то важные события в наших отношениях и про.. ту ситуацию, – на последних словах Ли заметно замялся, а Джисон вздохнул. – Сон-и, они не осуждают тебя. Твоя семья уже нашла того человека. Ему грозит срок и штраф. Во-первых, за распространение твоих фото и видео, во-вторых, за шантаж. – Ого, – глаза Джисон расширяются в несколько раз. Можно ли считать это кармой? Но, даже если и карма – Хану пришлось поплатиться всем для того, чтобы случилось правосудие. – Твои родители ждут тебя, – Минхо смотрит так ласково и нежно, что Хану хочется расплакаться прямо здесь. В его теплых руках. Но Ли, слыша напряжённое молчание, лишь отстраняется и идёт к печке. – Думаю, она уже готова. Принесёшь газировку из холодильника? – Конечно, сейчас, – Джисон сразу улыбнулся, спрыгивая со столешницы и двигая в сторону холодильника. Кажется, он не пил её уже два года. Потому что этот вкус ассоциировался только с Минхо, так что портить его чем-то другим – было бы как смертный грех. Хан замечает на дверце холодильника пару розовых стеклянных бутылок с персиковой газировкой и берёт одну, после идя за стаканами. В это время Минхо уже стал накладывать лазанью по тарелкам, наблюдая за тем, как Джисон мечется по кухне, шаркая своими плюшевыми медвежьими тапочками. По кухне разносился приятный запах от которого даже Ббама поднялся со своей лежанки, идя в комнату, что пропахла нежностью и лазанью. – Точно, Ббама, тебя же тоже нужно покормить, – Джисон вздыхает, понимая, что нужно будет тянуться на верхнюю полку. А всё потому что его любимый пёсик любит забираться на столешницу и разрывать пакет с кормом. Только Хан подвинул небольшую табуретку, чтобы спокойно достать нужную вещь, как Минхо уже стоял с ней в руках. – Это? – Да, спасибо, – Джисон улыбнулся и наклонился, всё ещё стоя на табуретке, чтобы поцеловать в губы. Отвлёк их только Ббама, который демонстративно гавкнул, обращая на себя внимание. – Даже поцеловаться не даёт, – буркнул Джисон, взяв из рук смеющегося Минхо пакет и идя к кормушке. Ббама последовал за ним хвостиком. – Может он ревнует тебя? – Ли улыбается во все тридцать два, наблюдая за недовольным Ханом. – Если бы он ревновал, то тебя бы уже здесь не было, – Джисон поднимает и отдаёт пакет обратно Минхо, чтобы тот положил его на полку. – Мы с ним похожи, оказывается, – Ли сладко улыбается и снова целует Хана, который, слегка растерянно, отвечает. А после отстраняется. – Пойдем есть.

🌧️🌧️🌧️

Джисону впервые за пару лет было так спокойно кушать. Он не пихал в себя еду, чтобы просто не отключиться от голодного обморока, а спокойно ел. И не скажешь, что всего пару дней назад Феликс заставлял и кормил его с ложечки, чтобы Хан хоть немного покушал. Было комфортно и, возможно это сильно повлияло на состояние. Будто с груди упал огромный груз, который утяжелял все действия. Они общались о том, что произошло за все два года. Точнее, сначала это делал только Минхо, понимая, что Джисону ещё сложно. Он рассказывал про то, что получал много сообщений от обеспокоенных фанатов, когда Ли, через пару дней после этого события, написал, что Хан ушёл. До этого тот не появлялся в соц-сетях от слова совсем. Да что там соц-сети – он с кровати поднимался только с помощью Хёнджина, который ночевал у него дома несколько дней, заботясь словно о больном человеке. И Минхо всем сердцем благодарен ему за это. Он говорил, что все два года искал Джисона и каждый день всё больше терял надежду на то, что они снова встретятся. Даже писал песни про него, в надежде, что Хан заметит и вернётся. Но Минхо не держит на него обиды, потому что понимает, насколько ему тяжело пришлось в тот момент. Все навалилось огромным грузом, который просто придавил здравые мысли. Джисон действовал на эмоциях, но не мог вернуться из-за страха, что его не примут обратно. Когда пришло время рассказывать Хану, тот очень долго молчал, чтобы собраться с мыслями. Джисон начал с того, что первые дни придумывал себе другое имя и вообще ночевал в каком-то старом мотеле. Но деньги заканчивались. С этого момента Хан начал рассказывать взахлеб, чтобы этот нужный момент прошёл намного быстрее. В день, когда Джисон был на грани, он познакомился с Феликсом. Это была очень странная встреча, ведь тогда Ёнбок застал Хана за тем, как тот плакал на скамейке в пустом парке от безысходности. Ли подошёл к нему и сел рядом, спрашивая, не нужна ли ему помощь. А Джисон на эмоциях вывалил все, что было на душе. В результате чего Феликс пригласил его к себе, предлагая жильё на время, пока Хан не освоится тут. Полгода Ёнбок подавал признаки внимания, к которым Джисон был равнодушен. Он не воспринимал его как партнёра от слова совсем, только как друга. И того, кто послан ему солнцем. Но, когда Хан вернулся домой, после того, как начальник напоил его, то они с Феликсом переспали. Нет, это было не изнасилование. Скорее.. способ забыться в животном удовольствии. Потому что под алкоголем Джисон не мог заглушить свои гнетущие мысли и это было единственным способом, который работал. Тогда Феликс сказал: «Пожалуйста, Питер, я знаю, что ты не любишь меня, но мы можем.. попробовать начать встречаться?». И Хан согласился. Он не понимал, что двигало им тогда. Скорее всего огромное количество влитого алкоголя. Джисон не осознавал всю неправильность своих действий, но идти назад было бессмысленно и поздно. Их отношения были похожи на обычные, среднестатистические. Только Хан не чувствовал никаких романтических чувств. Они вместе купили дом, в котором сейчас и сидят Минхо с Джисоном. Завели собаку – Ббаму. Хан не рассказал Минхо того, что он начал курить и причинять себе вред. Пусть это останется небольшим секретом. Он рассказывал то, в каком ужасном состоянии прибывал во время отсутствия Минхо. И тут к глазам подступили слёзы. – Ну, Сон-и, маленький, чего ты? – Ли сразу подошёл и сел на колени перед ним. Джисон всхлипывал, чувствуя, как по щекам стекает целый град хрустальных слёз. Минхо взял его руки в свои, аккуратными движениями поглаживая. – Прости меня, что я так поступил, – сквозь всхлипы бормотал Хан, и Минхо только ласково улыбнулся, сводя брови домиком. – Я правда не хотел, чтобы всё было так.. – Я не держу на тебя зла, Сон-и, – Ли коснулся рукой чужой щёки, стирая слёзы с неё большим пальцем. – Тебе не нужно извиняться. Джисон последний раз всхлипнул, прежде чем прижаться к Минхо трепетными объятьями, срываясь на громкие рыдания. Ли отвечал ему, клал руки на талию и поглаживал, стараясь успокоить. Точно как ребёнка, которому нужна любовь и забота. А не вся эта грубость, страх и покинутость. Ему просто нужен был Минхо, чтобы наконец-то обрести желанное счастье и спокойствие. Минхо – его личная зависимость. Тот, кто влияет на настроение, состояние и полностью на Джисона только своим отсутствием или присутствием. Возможно, это и не правильно. Но когда Хан знает, что Минхо рядом, что в любой момент он может позвонить, написать или просто прийти, чтобы сказать о своих чувствах – тогда все хорошо. И у Минхо симптомы были те же. Это заболевание, которое есть только у них двоих во всём мире. И им не хочется лечиться. – Пойдем спать? – Ли отстраняется, осторожно стирает дорожку слёз и заглядывает в сверкающие глаза Джисона, целуя в губы коротким поцелуем. – Пойдем.

🌧️🌧️🌧️

Оказывается, все, что нужно было для того, чтобы хорошо спать – это Минхо. Джисону было комфортно засыпать, пока тот обнимал его за талию и прижимал ближе, давая закинуть на себя одну ногу. Ровное дыхание и сердцебиение были словно колыбельная. Ли ещё и шептал приятные слова, находясь между сознанием и сном. Он гладил Хана по голове, перебирал волосы между пальцев, пока не услышал сопение, которое означало, что Джисон уснул. И только тогда Минхо заснул сам. Хан рассказывал ему о своих проблемах со сном. Что тот неспокойно спит и часто просыпается. Поэтому осознавать, что Ли таким образом заботится о нем, стараясь успокоить и придать чувство уюта – самый бесценный опыт. Но даже такое тепло не перекроет того, что на улице снова начался ливень вместе с грозой. Грохот раздавался по всему дому и Джисон проснулся после первого, нервно оглядывая комнату. Видя напротив Минхо, который сжимает его в своих объятьях, слегка успокаивается. Но когда молния вновь ударяет вместе с громкой грозой, Джисон не выдерживает и понимает, что ему нужно закурить. Или страх накроет с головой. Хан аккуратно выбирается из объятьев Минхо, стараясь не разбудить, и идёт к прикроватной тумбочке, чтобы достать оттуда пачку сигарет. Слегка сжимая её у себя в руках, Хан на носочках идёт на кухню, пытаясь не тревожить чужой сон. Получилось у него это сделать только с Ли, ведь Ббама был уже у его ног с довольной улыбкой. – Ббама, иди спи, – Джисон шикает и щеночек успокаивается, будто понимает. А потом вовсе уходит обратно на лежанку, немного виляя хвостом в разные стороны. Хан облегчённо вздыхает, когда открывает пачку сигарет. На подоконнике уже лежала зажигалка и пепельница, что не могло не радовать. С одной стороны, было даже немного страшно, что эти вещи лежат абсолютно по всему дому. А с другой стороны.. нет тут другой стороны. В каждом случае Джисон просто убивает себя. Даже если не морально, то физически уж точно. Учитывая, сколько никотина за сутки он может вкачать в себя – удивительно, что его лёгкие всё ещё нормально функционируют. Но, ему ничего не остаётся, кроме как раскусить капсулу с ментолом, а после щёлкнуть зажигалкой, приставляя её к сигарете во рту. Дым сразу распространился по комнате, выходит через окно, откуда льют небольшие капли. Молния вновь ударила, заставляя Джисона дёрнуться, а руки задрожать. Это действительно страшно для него, даже если не хочется признавать. – Почему ты не в кровати? – Хан снова подпрыгивает на месте от неожиданности, когда слышит сзади себя знакомый голос. – Ты куришь? Он тут же тушит сигарету о пепельницу и оборачивается, видя перед собой Минхо. Неизвестно, сколько тот здесь стоит, потому что вид у него явно не сонный. – Прости, – Джисон опускает глаза в пол и выпячивает нижнюю губу, сам того не осознавая. – Не извиняйся, – Минхо подходит ближе, заставляя Хана прижаться к подоконнику. А после аккуратно касается его лица, проводя от щеки до скул и ушей, заправляя прядь чужих волос за ухо. – Почему ты стал курить? – Просто.. я не знал, как ещё избавиться от тревожности. Сначала это было не так часто, но из-за моего страха грозы участилось, – Джисон как на духу выпалил и вздохнул. Минхо задумчиво промычал, ведя рукой к подбородку Хана. – Тебе комфортно от наших поцелуев? – К чему вопрос? – Джисон слегка краснеет. – Просто ответь, – выпаливает Ли, немного приближаясь ближе. – Комфортно, – неуверенно пробормотал Хан, рассматривая лицо перед собой беглым взглядом. – Тогда, может ты заменишь сигареты нашими поцелуями? – Минхо слегка улыбнулся и прильнул ещё ближе, сталкиваясь носами. Джисон растерялся, поджимая губы. Очень близко. Атмосфера давила на него своей интимностью. Сердце забилось в несколько раз быстрее и Минхо даже не мог услышать это. Ли же аккуратно потёрся своим носом о чужой, словно тюлень, и тихо рассмеялся. – Будешь моим успокоительным? – Хан отвечал неуверенно, но стойко, пока что не решаясь коснуться. – Буду. Но от меня тоже можно словить передоз, – на лицо ползёт хитрая улыбка и Минхо приближается к уху Джисона, касаясь губами и шепча. – Первыми симптомами будет то, что ты захочешь снять с меня одежду. Кажется, либо Хан сходит с ума сам, либо Ли делает для этого огромный толчок. Оглушающий и сражающий наповал. Руки дрожат, пока он кладёт их на чужую шею, прижимаясь ещё ближе, судорожным дыханием обволакивая пухлые губы. На улице вновь раздаётся гроза и Джисон впивается в чужие губы сладким поцелуем. Минхо улыбается и отвечает, так нежно и трепетно, что можно было просто растаять. Хан прибывал на седьмом небе от счастья и, кажется, скоро откроет для себя новое. Это чувства точно неземные. Они действуют на него, развивая желание коснуться Ли в геометрической прогрессии с такой же скоростью, что и у света. Он прижимает Минхо к себе, заставляя того просто наваливаться на Джисона, прижимая к подоконнику. А Хана унесло от этого. Руки слегка подрагивали, а одна из них незаметно скользнула под футболку Ли, очерчивая ровный пресс. Только тот от этого недовольно промычал и отстранился. – Сон-и, Сон-и, погоди, – Джисон растерялся и сразу убрал руки, хлопая глазами. Он сделал что-то не так? Не стоило этого делать? Если Минхо и дальше будет молчать, то мысли Хана вновь вернуться. И снова будут они о том, что он грязный. – Что? – голос стал слегка дрожащим. Минхо пытался отдышаться и наконец ответил. – Ты.. уверен в своих действиях? Я не заставляю тебя и не хочу, чтобы ты делал что-то против своей воли, – но не успевает Ли продолжить, как его перебивает Джисон. – Хо, пожалуйста.. – таким плаксивым, просящим голосом. Хан взглянул на него своими чёрными блестящими глазами, заставляя Минхо судорожно вздохнуть. Как можно не повиноваться такому взгляду? – Я очень хочу, правда, я уверен. Джисон снова прильнул к Ли с лёгким поцелуем на губах. И тот не отвернулся, как в прошлый раз. Наоборот, подхватывает его под бёдра, поднимая словно ребёнка, и только углубляет поцелуй, скользнув языком меж чужих губ. Хан тихо проскулил, обвивая ногами и руками тело Минхо. Кажется, они идут в спальню. И предположения подтвердились, когда Ли повалил Джисона на подушки, нависая сверху и смотря точно в глаза. Зрачки пульсируют от переизбытка чувств, бегают по всему лицу напротив. Потому что Хан сходит с ума от чужого вида. От того, как его блондинистые волосы спадают вниз, создавая тень; Как пухлые, блестящие от слюны, губы раскрываются; А глаза, полные нежности и желания, облизывают всего Джисона взглядом. А другой выглядит не менее замечательно. Каштановые, волнистые локоны разбросаны по подушке, создавая образ ангела; Грудь вздымается и опускается от тяжёлого дыхания; Щёки наливаются краской, становятся пунцового цвета. Минхо готов съесть это плюшевое чудо. Ли ещё долго пялится, пока не чувствует, как Джисон обвивает ногами чужое тело, подталкивая вперёд с намеком, чтобы Минхо стал делать хоть что-то. Он опомнился, облизал губы и сразу же припал ими к молочной шее. Тот кусает её, целует влажно, а Хан только запрокидывает голову, всхлипывая. – Если тебе будет неприятно – то скажи, – шепчет Минхо и продолжает только тогда, когда слышит удовлетворительное мычание сверху. Мягкие губы проходят по всей шее, целуя каждый её угол, чем вызывают характерный скулёж Джисона, говорящий о том, что ему приятно. Он помнил это и надеялся, что все действия для него являются такими же. Если Хан скажет, что ему неприятно или дискомфортно – Ли не станет его уговаривать и, даже если будет на пике, сможет отстраниться и принять любые изменения Джисона. Удовольствие Минхо заключается в том, чтобы давать такие же чувства своему партнёру, а не ухудшать его состояние своими действиями. Он аккуратно спускается ниже, оттягивает горло кофты, покрывая мокрыми поцелуями ключицы. Джисон зарывается одной рукой в блондинистых волосах, поглаживая кожу головы, пока сам дрожит от каждого прикосновения. Оно обжигало кожу, но не отдавало болью, как под горячим душем. Скорее проходило еле ощутимыми разрядами удовольствия по всему телу. Нежность. Вот, что можно было прочитать в каждом поцелуе, что оставался на молочной коже. Минхо уже потянулся снимать кофту Джисона, но тот его остановил, заглядывая в глаза. – Можно я буду в ней? – Хан смотрел щенячьими глазами, а Ли улыбнулся ему в ответ. – Как пожелаешь, – и чмокает Джисона куда-то выше щеки. – Я могу оголить твой живот? Хан кивает, наблюдая за всеми чужими действиями. Он уловил на лице Минхо довольную ухмылку и уже давит рукой на чужую грудь, чтобы Джисон лёг обратно, а сам наклоняется над впалым животом, прежде приподнимая кофту. – Мой любимый мальчик, – шепчет Ли и так же покрывает бархатную кожу поцелуями. Он знал, что это одна из его эрогенных зон, поэтому аккуратно дует на нижнюю часть живота, чем вызывает мурашки и скулёж. – Мой единственный и неповторимый Сон-и. Джисон тяжело дышит, одну из рук поднимает к лицу и прикусывает кожу на костяшках пальцев, от чего те становятся красными. Минхо поднимает на него взгляд, смотря исподлобья и чёрт.. Хан только от этого вида готов закончиться как человек. Он выглядит как Бог воплоти, поглощая своими карими глазами полностью. Свет, падающий от света фонарей на улице и небольшого ночника на тумбочке только придавал большей интимности ситуации. Все было так комфортно и хорошо. – У тебя же есть защита? Смазка? – Минхо проводит мокрым языком по животу от чего Джисон всхлипывает и прикрывает глаза, сильнее кусая кожу. – В первом шкафчике.. в тумбочке, – бормочет Хан, искренне пытаясь внятно выговаривать слова и строить предложения. Потому что они перемешались в одну большую кашу, будто решая, что из этого хорошо, а что безумно хорошо. Потому что плохо здесь не может быть от слова совсем. – Я же могу.. – Пожалуйста, – Джисон перебивает его, всхлипывая. На шортах ещё давно появилось позорное мокрое пятно, которое свидетельствует о том, что он очень хочет. И не собирается отказываться. Но Минхо нужно убедиться миллион раз, чтобы не повторить печальный опыт с бывшим парнем Хана ещё раз. – Хорошо, Сон-и, – Ли оставляет Джисона на кровати, а сам тянется к тумбочке. Как и ожидалось, в первом ящичке лежат презервативы в белой упаковке, а рядом тюбик смазки. Наполовину использованный. И Минхо, замешкавшись, спрашивает. – Феликс.. не делал тебе больно? – Не делал. Он боялся навредить мне больше, чем я сам, – Ли облегчённо вздыхает, но в голове проносится вопросом: «Больше, чем я сам?». Он возвращается обратно к Хану, который протягивает вперёд руки и дует губы. – Поцелуй меня. Минхо коротко смеётся и, отставляя защиту в сторону, припадает к Джисону с тягучим, влажным поцелуем. Сплетает их языки вместе, посасывает, вылизывает его губы. И Хан млеет от этого, чувствуя, как снизу всё начинает ныть в просьбах о прикосновениях. И Минхо это понимает, спускаясь рукой вниз, оттягивая резинку домашних шорт и проскальзывая под бельё. Он приспускает ненужную ткань и аккуратно касается возбуждённого органа. Джисон тихо стонет, когда тот начинает двигать рукой по всей длине, ловя все звуки Хана своими губами. Свободная рука спускает шорты и бельё полностью, оголяя нижнюю часть Джисона. И Минхо на секунду застывает при виде этой замечательной картины: Хан, с тяжёлым дыханием и тихим постанываниями лежит под ним, сводя ноги от слишком приятных ласок снизу. Чудесный. Но вдруг Ли убирает руку, вызывая плаксивый стон. Вместо этого он открывает смазку, щёлкая крышкой, и выливает на пальцы, растирая и разогревая. Джисон наблюдает за каждым его действием, всё ещё кусая покрасневшие костяшки. – Лучше кусай мои губы, – Минхо тут же прильнул к Хану, приставляя один палец ко входу. – Я могу войти? – Пожалуйста, Хо, прекрати спрашивать.. – Джисон всхлипнул, чувствуя, как Минхо одним движением вводит палец внутрь и касается губами чужих, чтобы отвлечь от неприятных ощущений растяжки. Хан обвивает руками его шею, прижимая ближе к себе. Ему слишком хорошо, чтобы обращать внимание на лёгкую боль из-за того, что он достаточно давно этим не занимался. Внизу связывается крепкий узел, а коленки постепенно начинают подрагивать. Минхо осторожно двигает пальцем внутри, получая стоны Джисона прямо в свои губы. Ббама прискакал на эти звуки, потираясь у кровати. Но, когда увидел, что его хозяины немного заняты, грустно проскулил и ушёл обратно на свою лежанку. Кажется, ему нужно завести подружку. Или друга. Колечко мышц достаточно растянулось, поэтому Минхо добавляет второй палец, который прошёл немного туго. Но Джисон старался расслабиться, совладать со своими чувствами, чтобы вытерпеть эту растяжку. Он готов кончить уже сейчас, ведь пальцы Минхо так идеально нажимают на все чувствительные места. Член уже истекал природной смазкой, пачкая живот, и мило подёргивался от касания к простате. – Хо-о, – Джисон всхлипнул, запрокидывая голову. Минхо же воспользовался этой возможностью и припал с поцелуями к молочной шее, вновь оставляя розовые следы, которые сойдут через пару минут. – Достаточно.. Минхо не может просто слушать то, Хан просит о том, чтобы тот вошёл в него. Руки уже у самого трясутся от желания, а член давит на пижамные штаны, пачкая их. И, через пару толчков, Ли все таки избавляет его от пальцев, что вышли с характерным хлюпаньем. От ощущения пустоты в себе Хан всхлипывает, хмуря брови. Но новый вид заставляет сосредоточить туманный взгляд прямо на Минхо. Он снимает футболку, откидывая её куда-то на кровать из-за ненадобности и штаны летят туда же. Джисон осматривает его тело пожирающим взглядом и вдруг на улице слышится молния. Хан вздрагивает, сжимается весь и прижимается ближе к Минхо. – Тише-тише, Сон-и, все хорошо, – Ли осторожно целует Джисона в лоб, успокаивающим шепотом пытаясь привести в жизнь. – Я с тобой. Хан обвивает руками его торс, тяжело дышит и старается успокоиться под действием ласкового голоса. Постепенно он приходит в себя и снова припадает к Минхо, нежно целуя. Руки касаются вставших сосков Джисона, сжимая и потирая, чем вызывают ответную реакцию организма. С губ слетают стоны прямо в чужие и это даёт Ли сделать ещё один шаг. Он аккуратно стягивает с себя белье и откидывает на пол. Отрываясь от Джисона с характерным чмоком, Минхо вздохнул и коснулся своего члена, проведя по нему несколько раз. – Хо, – Хан смотрит на Ли пристальный взглядом, обращая на себя внимание. – Что такое? – Я люблю тебя от Земли до Юпитера, – Джисон полноценно улыбнулся. Впервые за долгое время. И Минхо не мог не радоваться этому, поэтому подхватывает его улыбку, коротко смеясь. – И я люблю тебя, – Ли аккуратно чмокает Хана в губы, продолжая свое дело. Он приставил покрасневшую головку по входу, заставляя Джисона всхлипнуть и прикрыть свои розовые губы рукавами кофты, чтобы случайно они не поднялись. Минхо раскатывает резину по всей длине и выливает небольшое количество смазки для большего скольжения. Все, чтобы Хану не было больно от его действий. Закончив, Ли вновь приблизился к сфинктеру, проводя по нему. Пару раз он толкнулся вперёд, но не входил внутрь, только потирался кожей о колечко мышц. Но когда Джисон демонстративно двинул бёдрами на встречу члену, Минхо всё же ввёл головку внутрь, вызывая протяжный стон. – Тише-тише, – Ли тут же прижался к Хану всем телом, касаясь шеи губами, чтобы сосредоточить его на чем-то другом, если ощущения неприятные. – Умница. Минхо входил глубже, раздвигая податливые стенки, пока Джисон запрокидывал голову на подушки и прикрывал глаза, стараясь принять в себя полностью. И у него получилось, ведь уже через пару секунд член вошёл полностью. – Скажи, когда мне можно будет двигаться, – шепчет Минхо, оставляя засос на ключице. Хан что-то промычал невнятное, пытаясь полностью расслабиться. – Можешь двигаться, – приказывает Джисон и Ли судорожно вздыхает, делая первый толчок. По телу пошла дрожь от того, как Минхо хорошо попадал по всем чувствительным местам, а губы раскрылись в немом стоне. Хан чувствовал, как постепенно таял и растекался лужицей на постели. От того, чтобы полностью не стать водой его удерживал только Минхо, который своим голосом приводил в себя. Таким нежным и ласковым, как всё, что происходит здесь. Ли делает ещё один толчок, за которым последовали ещё несколько. Сначала плавные, мучительно медленные, чтобы дать привыкнуть, но Джисону мало. – Быстрее, – слезливо бормочет он и Минхо улыбается уголками губ. Как вообще возможно отказать своему парню, который так хорошо выглядит, пока ты двигаешься в нём? Минхо делает пару толчков, каждый раз всё больше увеличивая темп, от чего Хан стонет громче. Руки, сжимающие рукава, дрожат, а колени подгибаются. Он буквально извивается по всей кровати от ощущений, что льют через край. С Феликсом было не так. Джисон даже успел забыть, какого это – секс с Минхо. А это прелестно, мокро и горячо. Когда находишься под ним кажется, что находишься в полной безопасности, ведь так и есть. Он всегда податлив и заботлив. Если захочется, то может даже побыть полностью под твоим контролем. Минхо сделает все, что скажешь, лишь бы подарить максимум удовольствия и незабываемые ощущения. Единственное, что можно забыть – своё имя, ведь с губ слетает только тихое «Минхо..». Постепенно Минхо набирает стабильно быстрый и глубокий темп. Он действует на все чувствительные точки с двойным эффектом и Джисон никак не может понять, почему только с ним так хорошо. Никто другой не может подарить ему такие чувства. Он скулит и хныкает от каждого толчка, сжимает простыни пальцами, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы просто не стечь с кровати лужицей. – Сон-и.. – бормочет Минхо, прижимаясь носом к вздымающейся груди Хана и вдыхая родной запах. Джисон путается пальцами у него в волосах, сжимает когда Ли попадает точно по простате, и иногда поглаживает. Кажется, Минхо уже был на пике. Хан уже видел, как его трясло, а губы становились в два раза краснее из-за того, что он кусал их, сдерживая желание кончить. – Сон-и.. можно я кончу, пожалуйста? – Джисон улыбается такому Минхо, который своими просящими глазами говорит такие вещи. И от этого он не может сдержаться. Минхо – его слабость, которой тот всегда поддаётся. – Можно, – шепчет Хан и получает достаточно глубокий толчок, после которого Джисон сам изливается себе на живот с плаксивым стоном, пачкая свою кофту и выгибаясь в спине. Позже это делает и Минхо, кончая в презерватив с характерным мычанием. Они тяжело дышат, жадно глотая ртом воздух и пытаясь привести мысли в порядок. Джисон даже потерял на секунду связь с реальностью, находясь где-то в пространстве между сладким удовольствием и планетой Земля. Минхо сдается первым, падая на постель рядом с Ханом и оставляя поцелуй на его щеке. – Давай приведём себя в порядок и ляжем спать. Джисон вновь мягко улыбается и кивает.

🌧️🌧️🌧️

Ходить в душ сегодня было по особенному приятно. И, оказывается, теплая вода не такая уж и плохая. Горячая приносила ему боль, поэтому он не стал включать её. Минхо предлагал помыться вместе, ведь Джисон очень устал, но получил отказ. Всё таки он не настолько нуждается в заботе, хоть и мог бы принять это предложение только для того, чтобы лишний раз провести время со своим парнем. Закончив ванные процедуры, Хан вышел из ванной, вытирая мокрые волосы. Минхо в это время лежал на постели, переписываясь с кем-то. Джисон тихо подошёл сзади и случайно увидел переписку: LK – Хван, избавь меня от своих боготворений Феликса.. Прошу.. HwanHyun – Это правда! – Вообще-то, ты так же про Джисона мне рассказываешь – И я ничего тебе не говорю!! LK – Джисон – это другое. Он самый прекрасный мальчик. HwanHyun – Фу, боже Джисон не мог сдержать улыбки, наблюдая за этим, и тут Минхо обернулся, дёрнувшись. – О боже! – Ли вскрикнул, чем вызывал звонкий смех у Хана. – Я помылся, теперь твоя очередь, – Джисон хитро улыбнулся и чмокнул его в макушку, а после ушёл на кухню, оставляя его краснеть.

🌧️🌧️🌧️

Джисон листал непонятные видео в телефоне, сидя на кухне с Ббамой на коленях. Минхо был в душе и это можно было понять по тому, что он напевал себе что-то под нос. Хан даже записал это на видео. Будет небольшим компроматом. – Сон-и, подойди сюда! – слышится с ванной и Джисон сразу идёт на звук. Дверь открыта, а в проёме стоит Минхо. И Джисон замирает, когда видит, что находится у него в руке. Лезвие, покрытое засохшей кровью. То самое, которое находилось под банкой ватных палочек. – Минхо.. – Хан растерянно смотрит то на вещь у него в руке, то ему в глаза. Руки начинают предательски дрожать. – Не хочешь рассказать, что это, Сон-и? – Минхо говорит спокойно, но Джисон все равно боится. Он знает, что Ли не сделает ничего плохого, но что Ли может подумать? Что Хан неуравновешенный псих, который режет сам себя? – Я.. Я.. Прости. Просто, мне было очень больно и я не знал, что с этим делать. Прости, – Джисон уже был на грани того, чтобы заплакать, как Минхо подходит к нему и тепло обнимает, лезвие откладывая на стиральную машинку. – Тебе не нужно извиняться передо мной. Извиняйся перед своим телом, – Ли шептал ему на ухо, поглаживая. И Джисон не мог не вцепиться в него руками, сжимая чужую футболку. – Ты обрабатывал раны? Хан мотает головой в знак отрицания. – Дай мне посмотреть, – Минхо отстраняется и Джисон нехотя поднимает рукав. «Так вот, почему ты отказывался снимать» – пронеслось в голове у Ли и он взял Хана за руку, ведя на кухню.

🌧️🌧️🌧️

В руках Джисона тёплое молоко с кусочками малины. Запястья перевязаны и все исцелованы Минхо. Он поцеловал каждый шрам и рану на руке Хана, прося больше не калечить себя. Лезвие лежало в мусорке вместе с другими, которые так же находились спрятанными по всему дому. Это было так приятно.. Без криков, без неприятного давления – только забота, нежность и искреннее беспокойство. Минхо старался максимально смягчить подход к этой теме, чтобы не пугать Джисона и, видимо, у него это получилось. Хан попивает небольшими глотками молоко, сидя на коленях у Минхо к его торсу боком. Ли же плавными движениями гладил чужие ноги, прикрыв глаза. Глаза уже слипались, но все равно ждал, пока заснёт Джисон. Теплое молоко всегда ему помогало проспать всю ночь до самого утра. Минхо понял это три года назад, когда они вместе на ночь выпили его – потому что Хан сказал, что ему нравится такое – а Джисон уже через пять минут стал засыпать прямо на стуле. – Хо, – слышится тихое от Джисона и Минхо опускает на него свой взгляд. – Да, Сон-и? – Ты у меня самый лучший, знаешь? Я люблю тебя. Очень-очень.. – Хан шепчет и щёлкает клювом. Он находится где-то между мягкими облаками и теплыми коленями Минхо, на которых засыпает словно ребёнок. – И я люблю тебя. Очень-очень, – Ли улыбается уголками губ и чмокает Джисона в лоб. Он никак не реагирует, только тихо посапывает. Значит заснул. Минхо забирает у него из рук кружку, ставя на стол, а после утыкаясь носом в каштановые волосы, вдыхая родной аромат. – Мой самый лучший Сон-и..

🌧️🌧️🌧️

Прошло целых шесть лет с момента последних событий. Джисону уже тридцать, а Минхо всего пару дней назад исполнилось тридцать три. Пять лет назад они переехали обратно в Корею, а так поздно, потому что в США у них ещё оставались дела. К примеру, Ли нужно было провести несколько концертов в других штатах. А потом ещё и разбираться с перевозкой вещей в другую страну – целая морока. Но, после переезда, дом достался Хёнджину с Феликсом, которые остались в США. Они поддерживали общение друг с другом, часто встречались на концертах Минхо и, в прочем, переезд на их дружбу никаких не повлиял. На Джисона и Минхо обрушился огромный шквал осуждения после того самого концерта. Многие стали вспоминать то, что было. Но Ли не давал Хану видеть этого. Он нанял модераторов, которые чистили все нежелательные комментарии под их совместными постами, удаляли ложные статьи и блокировали аккаунты, посвященные «отмене Джисона». Всё, чтобы та ситуация не повторилась вновь. И это хорошо сработало. Хоть Джисон и знал, что их многие поливают грязью, он понимал – есть достаточно большое количество людей, которые его любят и видел это по десяткам тысяч комментариев. Особенно с просьбами провести концерт вместе с Ханом, и так же больше совместного контента. По приезде в Корею Джисон сразу пошёл к родителям. Купил маме цветы, а для отца подготовил конверт о том, что он восстановился в университете. Хан плакал перед ними, извинялся и признавал свою вину. Но мама только обняла его со слезами на глазах. Она думала, что навсегда потеряла Хана, но давно простила сына и осознала все поступки, которые неправильно делала уже она. Отец поступил так же, как женщина. Они ещё очень долго обсуждали эту тему, Джисона засыпали вопросами, заставляя неловко отводить глаза. Больше всего родители были рады новости, что с Минхо он снова начал отношения. Хан не прикасался больше к лезвию. Но несколько раз брал в руки сигареты. И каждый раз был замечен Минхо, который убирал их куда подальше, заменяя на свои губы. Иногда Джисон делал это специально, чтобы лишний раз оказаться в постели со своим парнем. Джисон закончил университет и они вместе с Ли купили новый дом за городом. Подселили себе трёх очаровательных котов – Суни, Дуни и Дори, чему Ббама был несомненно рад, ведь у него появились новые друзья. Минхо отговаривал Хана идти работать, потому что его дохода достаточно для них двоих, но Джисон сказал, что пусть он покрывает все счета на фильм, который тот хочет снять. Конечно, с этим ему так же помогал отец. Год назад была объявлена премьера фильма в кинотеатрах и Джисон буквально расплакался когда увидел, что людям нравится. Он читал положительные отзывы, пока глаза были на мокром месте. Показывая Минхо, получал только похвалу и ответную радость. Он всегда поддерживал Хана, поэтому был горд за него. И, на премьере фильма, Минхо сделал ему предложение, на что получил слёзное: «Да!», а потом нежный, трепетный поцелуй. Свой брак они зарегистрировали в Испании, когда Ли был в туре вместе с Джисоном. Свадьба была не слишком пышная, но на неё пришли все дорогие им люди. Так же они получили как множество оскорблений, так и большое количество хороших пожеланий и трепетных слов. А на встрече с фанатами после одного из концертов, многие сделали им подарки в честь свадьбы. Кто-то даже пожелал им хорошей интимной жизни и подарил целых сто презервативов. Это было.. необычно и неловко. Но достаточно весело. Сегодня же было начало Ноября. Ровно год со свадьбы Минхо и Джисона. Они планировали провести первую годовщину одни, но неожиданно, прямо за несколько дней, им написали Хёнджин с Феликсом и сказали, что приедут поздравить. А так же сообщить радостную весть. Минхо раскладывает тарелки на стол и со вздохом снимает фартук, вешая его на спинку стула. Джисон с улыбкой подходит к нему сзади, освободившийся от уборки, и обвивает руками чужой торс. – Ой, Сон-и! – Минхо дёргается от испуга и оборачивается, видя довольно Хана перед собой. – Ну чего ты, – смеётся Джисон и чмокает его в нос, прижимаясь ещё ближе. – Мой муж такой молодец, столько всего приготовил. Хан потирается щекой о чужую шею, словно мартовский кот. Не хватает только ушей и хвоста. И Минхо смеётся, оборачиваясь и целуя Джисона в пухлые губы. Их поцелуи всё такие же нежные и ласковые, но сейчас Хан просказывает влажным языком внутрь, выбивая тихое мычание из чужого рта. От этого их отвлекает стук в дверь. – Пойдем, – Хан отстраняется, берёт Ли за руку и тянет за собой, не давая опомниться. И вот, они стоят напротив двери, Минхо подбирает Ббаму на руки, чтобы тот не выбежал на улицу, и перед ними предстают Хёнджин с Феликсом. Они совсем не изменились. Только рядом стояла маленькая девочка лет пяти. – Мой хороший! – Ёнбок сразу налетает на Джисона с объятьями, чем вызывает мягкую улыбку. – Я так соскучился по тебе, горе ты луковое. – Я тоже соскучился, – Хан отвечает такими же объятьями, а после опускает взгляд вниз, на смущённую девочку. – А это.. ваша радостная весть? – Да, знакомьтесь, это Чанми, – Хёнджин опускается на корточки, чтобы стать одного роста с девочкой, которая мило улыбается. – Здравствуйте, – бормочет Чанми, поправляя подол своего жёлтого платья. Джисон улыбается и так же садится рядом на корточки, склоняя голову в бок. – Привет, Чанми! Я рад познакомиться с тобой, – Хан говорит выше своего обычного тона, ласково, без грамма плохих эмоций, от чего Чанми всё больше расцветает, покачиваясь на своих крохотных ножках из стороны в сторону. – Пойдем ко мне на ручки. Я тебе кошечек покажу, хочешь? Джисон протягивает руки вперёд, приглашая к себе. Минхо с улыбкой наблюдал за этим, умиляясь то ли девочки, то ли от своего мужа, который так нежно обращается с детьми. Чанми оглядывает Феликса и Хёнджина, только потом шагает к Хану, давая поднять себя на руки. – Какая лёгкая, – восклицает Джисон, а после идёт в комнату Суни, Дуни, Дори. – Вы удочерили её? – Минхо обращается к парням. – Да. Нам сказали, что её бросили ещё в грудном возрасте, – Хёнджин говорит как-то грустно. – И как давно? – Полгода назад. Было немного сложно с документами и разрешениями, но нам всё-таки одобрили, – Феликс мягко улыбнулся, явно радуясь этой новости. И его эмоции подхватывают все в комнате. Минхо провожает Хёнджина с Феликсом к столу, говоря Джисону и Чанми, чтобы они присоединялись к ним. Тепло. Уютно. И спокойно. Всё, как дома. Там, где за стенами ещё долгие годы будет протекать прекрасная история пары, которая, через все трудности – смогла.