Лучшие круссаны — сделанные Пьером

Пьер— молодой повар, совместно владелец ресторана. прекрасный ресторан французкой кухни. Но для того, чтобы работать нормально, нужно получить высокую отценку. Уильям — ресторанный критик. Очень знаменитый, да и пришёл в ресторан французкой кухни. Но эту кухню не совсем любит, сам не знал почему. __Восемь часов вечера. Сейчас критик сел за стол, уже в качестве реальноно критика. А не как обычный человек. В принципе здесь хорошо, если не считать улиток, коих никогда не понимал. Ему принёс сам шеф повар еду. Были какие-то устрицы, улитки, лягушачьи лапки. Заказал много, но по немногу. Еда не совсем понавилась, лишь круассаны с чаем в конце. __ Правда тут же к нему подходит тот самый повор, Пьер. И с мягкой, язвительной и приятной улыбкой говорит: — Готов приготовить коронное блюдо, но после. — И что же вы можете мне предложить?— отвечаем мужчина, смотря строгим взглядом. — Это уже посмотрим после. — Вы меня заинтриговали. — Тогда буду рад сделать после. — Хорошо. И в правду те встретились после этого ресторана в съемной квартире, где останавливался критик. Пьер достаточно быстро подошёл к нему, аккуратно ложа руку на плечо. Мужчина слегка не понял, но всё равно шёл дальше. И уже в спальне, как это подобает, владелец ресторана стал аккуратно раздевать старшего. Тут только до англичанина дошло, что от него хотят. Понятное дело, противиться не стал. Вот, стал самостоятельно и с француза снимать одежду, быстро оставляя того лишь в трусах и расстегнутой рубашке. Сам же тоже был в таком состоянии, но галстук всё ещё был на шее. Их напряжение нарастало, становилось очень жарко. На достаточно большое удивление, притянули за этот самый галстук, к шее Пьера. Уильям стал оставлять засосы, потому что эта кожа казалась на столько приторно-сладкая, что даже слишком приятно. Руки скользили к груди, большими пальцами играя с сосоками. Француз иногда тихо, лишь чуть, вскрикивая во время засосов или укусов. Было и в правду приятно, при этом больно. Пьер со своими тихими и сладкими стонами медленно стользил руками по телу Уильяма, аккуратно снимая с того рубашку. Но очень быстро это прервалось уже тем, что француза заставили смазать пальцы, а потом их же вставити в анальное отверстие. От этого не совсем приятного чувства, из уст младшего раздался тихий стон. — Стой... Не так быстро... Хотя бы презенватив есть? Я не хочу, чтобы слишком сильно натёрло...— раздался слегка испуганный голос. — Есть. Но дай мне нормально тебя растянуть. — Х-хорошо... Этот злосчастный презерватив очень быстро оказался в руках старшего, потом и на его члене, что очень быстро оказалось уже в Пьере. А он, в свою очередь, громко застонал и закатил глаза. Ничего не оставалось, ведь у обоих напряжение всё больше нарастало. Было очень даже жарко. По комнате раздавались очень быстрые шлепки, при чём громкие. А в скоре оба кончили, просто ложась на просторную кровать. На утро, Пьер проснулся первым. И буквально сразу посмотрел, что же есть в холодильнике. А там не было ничего... Буквально масло лишь лежало. Поэтому он заказал нужные продукты. Привезли очень быстро. Их этих продуктов стал делать сначало тесто, а через время и сами круассаны. Тесто, тогда, вымешивал очень тчательно и долго. И все это поставил в разогретую духовку. Собственно от вкусного запаха проснулся Уильям. От этого пошёл на кухню. И там уже понял, что самые лучшие круассаны,— это приготовленные Пьером, который весь в засосах и с взлахмоченными волосами.