ледяной ночью…

*** Вы когда нибудь просыпались посреди ночи от птицы, живущей в ваших ребрах? вспомните, покопайтесь в вашей памяти. помните то чувство тошноты после кошмарного сна? головокружение? *** Сигма бы сейчас пожелал забиться в угол и прореветь там всю ночь, вплоть до шести утра. сердце с ужасающей и оглушающей громкостью билось в груди, отдавая электрические потоки вибраций в виски, в вены. сердечко в груди заколотилось в ребра так, будто оно было пойманной в клетку птицей. душащая волна страха окатила Сигму ледяной волной, заставляя поджимать ноги к животу, цепляясь за ранее такое теплое одеяло так, что ладони белели. В глазах помутнело, поплыло и затуманилось. выступившие слезы смочили сонные веки и ресницы. Сигма всхлипывает, цепляясь за свое одеяло еще сильнее, закрываясь под ним с головой, как маленький ребенок, боящийся чудовища в шкафу. двуцветный давиться всем, что испытывал. слезами, страхом, холодом и одиночеством. дома он был один, он знал, что приходить в родительскую комнату бессмысленно. помощи в опустевшей и нетронутой за этот день комнате не найти. Сигма сжимается в страхе, уже не держа одеяло. он медленно смещает заболевшие от такой хватки руки себе на макушку, в очередной раз всхлипывая. жмуриться, проливая еще больше слёз себе под глаза. внутри все ощущалось хрупким, стеклянным. таким, будто вот-вот Сигма треснет и рассыпется на сотни осколков, которые и не соберёшь потом. Двуколор жмется в подушку, беспорядочно хватаясь за то, что попадет под его холодную от страха ладошку. он уже и не помнит, что ему приснилось, что заставило его проснуться с такими отвратительными ощущениями, а после всхлипывать и захлебываться в слезах и страха. Становилось все труднее дышать, воздух словно сбегал из легких Сигмы сам по себе, без его выдоха. мальчишка дрожал, им преобладало лишь желание забиться в угол и прореветь там все оставшееся время до рассвета, а после разбитым на весь день отправиться в школу. тот хнычет и скулит, желая врасти в одеяло или подушку, спрятаться внутри них. Сигма расплывается в болезненном кашле, ощущая горькое давление в горле после пролитых им слез. казалось, что он на пике того, что бы не разреветься. Сигма словно шёл по лезвию между смертью и потерей сознания. Так ему казалось. Половинчатый сдавленно стонет, хрипит и вновь срывается на безутешные всхлипы и шмыгания забитым носом. даже мороз с открытого окна не пробивал нос. шторы безумно начинают развиваться на сквозняке, а ветер начинает подобно дикому зверю выть, навевая Сигме еще больше паники. мальчишка пискнув, затихает, дрожа и дергаясь от страха, как лист на ветру. в ушах начинало глушить, Сигма ощущает еще один прилив горячих слез на своих щеках и вновь тонет в своих пугающих ощущениях. заблудившись в них, словно в джунглях, поздно ночью. Двуцветный хнычет, пропуская крошечные предложения и слова, не имеющих значения, временами подзывая мать с отцом. да, постыдно было ему звать на помощь, но утешить самого себя было куда труднее. Сероглазый плачет навзрыд, больно цепляясь за свои двуцветные волосы и утыкаясь личиком в подушку. все вокруг стихает, вплоть до того тихого гула сквозняка. вплоть до раздражающих разговоров под окном. Становится слишком тихо, и лишь тихие вздохи и выдохи в перемешку со всхлипами дробили эту тишину подобно стеклу. в грудь не допускался воздух так, будто сами ребра уменьшились и пытались раздавить легкие. в душе все взрывается, горит и ломается от ужаса, игриво проходящего своими холодными пальцами по спине юноши. Половинчатый всхлипывает последние разы перед тем, как осмелиться показаться из одеяла, под которым от его истерики уже стало душно и жарко. холодный, но такой манящий воздух проникает под одеяло, уже замораживая Сигму. двуцветик решается дальше, высовываясь из одеяла оглядывает свою комнату в призрачном свете луны. там на полке стояли книги в жанре детективов, драмы и приключений. сильнее всего там выделялась яркая книжка в розовой обложке из серии «приключений кота детектива - агент на мягких лапах» от Фрауке Шойнеманн. в ней рассказывалось о том, как по имени Уинстон Черчилль оказался в теле двенадцатилетней девчонки. Сигма так и не дочитал её. прочитаны были лишь те книги, в которых упоминалась психология. Вот стоит белый стол, с полупрозрачными желтыми пятнами от пролитого им апельсинового сока на новый год. шкаф, в котором по мнению восьмилетнего Сигмы жило чудовище, которое потом было успешно побеждено его отцом. родным отцом. и тумбочка, рядом с его кроватью, в которой что только не лежало. документы, рисунки, небольшие рассказы и даже фантики двухлетней давности. Сигма понимает, что всё это - его комната. его безопасное местечко, его берлога, пещерка.. как угодно. хоть и маленькая, но принадлежащая ему. он шмыгает носом, смотря на витающие шторки, потом на окно, а из окна - на луну. все это показалось таким родным, безопасным и теплым.. паника быстро отпустила Сигму. половинчатый натягивает болезненную улыбку, усмехаясь самому себе; «Дурень! и чего рыдал?» Двуцветик вновь оглядывает свою комнату, чувствуя, как холодок ласково и усыпляюще поглаживает его плечи и руки. тыльной стороной ладони он стирает размазывает слезы по своему заплаканному и чуть покрасневшему от слез лицу, последний раз смотря в окно. голова чуть кружилась, половинчатый дрожаще выдыхает, наконец, уложив свою беспокойную головушку на мягкую подушку. закрыв глаза, он ощущает тяжесть, что возлегла на него будто говоря не вставать больше. Сигма ощущает всю свою усталость. пару секунд полежав без колебаний, тот чуть фыркает и наконец берется за плюшевого рыженького котенка, истрепанного временем. он наотрез отказывался избавляться от этого измученного времени плюшевого кота по имени Тёма. Сон оказался сладким.