Ночь на двоих

Середина января славилась своими морозами, что рисуют на окнах незамысловатые, но красивые узоры. Не смотря на минус на улице, в любой большой компании найдется хотя бы одно лицо, вечно жаждущее приключений, будь то прогулка по темному лесу, поиски ракушек в летнюю пору или лепка снеговика зимним утром. Вот и в составе зверят нашлась такая заноза.

— Ну пошли-и-и-и! — звучали мольбы за дверью. — Я уже сказала, я не пойду! На улице холодно, а я еще не связала новые варежки! — ответил тонкий голос по другую сторону.

Хоппи вновь стучалась к Хитророгу, в попытках выманить её на улицу и наконец погулять.

— Ты уже третья, кто отказывается! Кэтнап и Бубба тоже искали отговорки, а ведь у Кетнапа есть офигенная шёрстка,у Буббы свободная неделя… Погоди-ка, тебе же не нужны варежки, у тебя копыта!

Крафти наконец открыла дверь, раздраженно глянув на подругу.

— Уж извини за прямолинейность, но не хочу я сейчас идти и гулять! Я начала читать новый роман, и обязана дочитать его именно в этот вечер! Так что, пожалуйста, отстань, и позови кого-нибудь другого! — сделав акцент на последней фразе, повысив голос, проговорила единорожка, после чего с грохотом захлопнула дверь.

Тяжёлая обида упала на плечи Хоппи. Хотелось прокричать что-то вроде «Ну и не надо! Ну и попроси у меня потом что то!», но из уст вырвался лишь тяжелый выдох. Показав язык силуэту в окну, зайчиха направилась к следующим домику.

— «бла-бла-бла, я занят, бла-бла-бла, там холодно, бу-бу-бу, ме-ме-ме…» — передразнивала своих друзей девушка — неужели совсем никто не хочет хотя-б чуть-чуть подышать свежим воздухом, а не сидеть в своих норах?

Хоппи вспоминала диалоги с предыдущими хозяевами домов.

— Сегодня не получится. Потерял куртку. — коротко ответил кот, отводя взгляд. — А, чёрт. Ну ладненько… тогда пока! — Извини, Хоппи. Так много работы в один момент свалилось на голову, столько задач нужно порешать! Ну ты только не обижайся, в следующий раз точно прогуляемся! — неловко засмеявшись, произнёс слон, почёсывая затылок. — Ах, ничего. Удачи тогда… с делами.

А теперь ещё и Хитророг. Так поршиво на душе стало, но желание погулять хоть с кем-то было непреодолимым. Такова уж натура Хоппи — не смотря ни на что идти дальше, а если результата нет — ничего, попробуем ещё раз.

Далее на пути был домик Догдэя. Догдэй — хороший друг Заи. У них много общего, они любят подвижные игры, и если бы он отказался, то продолжать ходить по друзьям не было бы смысла.

— Хм, ладушки! — виляя хвостиком, воскликнул солнечный пёс — Только поужинаю, и сразу выйду. К семи нормально будет? — Охо-хо, да, без проблем! В семь у входа в парк, выходит.

Ну хоть раз за этот день Хопскотч повезло. Как камень с души, ей богу. Но расслабляться было рано, на пути еще несколько зверят, к кому Зайка планировала наведаться не на долго в гости.

— Догдей есть, далее Бобби, Пикки, и… — вела устный подсчет она, загибая пальцы — …Киккин.

На лице появилась недовольная гримаса, будто бы вспомнилось что-то неприятное, что хотелось бы забыть. Киккин — единственный из зверят, кого Хоппи никогда бы не пригласила ни на день рождения, ни на прогулку, ни куда-либо. Его упрямый характер всегда пробуждал в Молнии желание оторвать тому клюв, уж больно много тот им трепещет! Истории вроде «Я не побоялся проводить кого-то там до дома в темную ночь» или «Я не отступил, когда моему другу угрожала смертельная опасность» просто мозолили слух, в то время как рассказчик с гордой миной всё это выкладывал. Не смотря ни на что, Хоппи пообещала себе не брать на прогулку этого цыпленка. Отбросив лишние мысли, Хопстотч направилась к своей второй подруге - Бобби. Та бы вряд-ли согласилась идти одна, но стоило попытать удачу.

— У-у-у… А ты не боишься, что мы с тобой можем попасть в опасность? — боязливо пролепетала медведица, теребя пальцы на одной лапе. — Нет конечно, помимо нас с тобой будут еще Догдэй и Пикки, так что не боись! — внушила она подруге, мягко улыбнувшись. — Ох, в таком случае, скоро начну собираться! Встретимся у парка!

Уже второй друг подряд не отказал в вечерней прогулке. Кажется, Хоппи была на седьмом небе от счасться. Дальше по курсу держалась Пикки — ещё одна хорошая приятельница зайчихи. С ней можно было приготовить кучу вкуснях и просто повеселиться.

— Я конечно могу, но… — недоговаривала свинка, держа интригу — в семь я договорилась с Киккином встретиться, чтобы он отдал мне книгу рецептов, которую одалживал в субботу. Он случаем не пойдет гулять? — Ам… — Хоппи слегка замешкалась — А как-нибудь позже у вас не получится встретиться? — У-у. — отрицательный кивок — Я собиралась сегодня приготовить лазанью, а без рецепта никак. — Ясно… — она металась меж двух вариантов: первый - позвать Киккина, чтобы тот вернул книгу рецептов и присоединился, и тогда Пикки согласится ; второй - отказаться от первого, тем самым провести вечер лишь втроем. Немного поразмыслив, Зая недовольно промычала и дала ответ — Да, Киккин тоже пойдет с нами. Я попрошу его, чтобы он принёс с собой книгу. Свинка радостно улыбнулась и закивала головой — Отлично, в таком случае, увидимся!

Нехотя Хоппи шагала к дому последнего — КиккинЧикена. Она уже достигла точки невозврата, сказав, что он идет с ними. Осталось только как-то убедить этого засранца, что крольчиха пришла не извиняться. Дело в том, что буквально на днях она «случайно» сломала соломенную фигурку в доме ципленка. Он был в не себя от ярости и обещал еще припомнить. Никого бить он бы, конечно, не стал, но надеялся на извинения. Из раздумий девушку вывел резко включившийся в доме Пинаки свет. Ей на миг показалось, что силуэт в окне уставился прямо на неё, но тот просто стоял у стола и что-то делал с ножом. «Что-то готовит» пронеслось в голове Хоппи и та аккуратно подошла к двери. Чутка постояв и прислушавшись к шебурчанию воды из крана, она произвела три быстрых стука, надеясь, что ей ничем не ответят, и она просто уйдет. Звук воды прекратился, к двери приблизились шаги цыпленка.

— Так-так-так. Кто же тут у нас? Неужто маленький кролик пришёл извиниться? — метнул насмешливый взгляд Киккин. — Тц, ещё чего, размечтался. — выдавила из себя улыбку Молния — ты, вроде-бы, Пикки книженцию должен. Так вот, в семь возле парка я, Догдэй, Бобби и она пойдем гулять. Я уже пообещала, что ты явишься, так что не подведи. — прокрякала Хоппи и учуяла приятный запах, исходящий из дома. Едва пахло жареным луком и тостами, а за спиной цыпленка можно было заметить, что тот нарезал что-то ещё. — А меня спросить не судьба была? Я, может, не хотел гулять? — К тебе я шла в последнюю очередь. — А пораньше нельзя было зайти?

Пробормотав что-то в ответ, Хоппи махнула лапой и пошаркала обратно домой. Сзади послышался смешок, после чего прозвучал голос:

— Может у меня останешься? Тебе до дома долго идти, плюсом, я как раз готовлю кое-чё. — Неужели мистер-личное-удобство-превыше-всего идёт на уступки? — улыбнувшись, бросила зайчиха и поставила руки на талию. — Мне уже и предложить милой даме отдохнуть нельзя?— развёл крылья.

Девушка закатила глаза и демонстративно сложила руки на груди, пройдя внутрь дома. Там пахло еще приятнее чем снаружи. Она сняла куртку и тёплые наушники.

— Ну и что ты здесь кашеваришь? — Тосты с салатом из жаренного лука, моркови и сырных колечек. — Звучит как что-то несовместимое! Не удивлюсь, если в итоге выйдет какое-нибудь гэ… — Да у тебя потом слюнки потекут от того, что я приготовил.

Хоппи присела на стул и облокотилась о стену. Киккин же прошёл к раковине и продолжил намывать овощи. Увидев морковь в руках цыпленка, крольчиха терпеливо натянула губы и отвернулась. На самом деле она с самого утра ничего не ела, а ведь сейчас уже пять вечера. Из раковины морковь отправилась на доску. Острый нож ловко порезал её на полоски, после чего она полетела в миску к луку. Немного мёда, сахар, столовая ложка воды и вновь содержимое миски попало на сковородку. В животе Заи заурчало, но из-за шипения овощей это услышала только она сама. Ещё пара минут и две тарелки стояли на столе, а на них блистала морковь. Рядышком дымился горячий несладкий чай. Киккин встал у стены, захватил тарелку и не спеша начал насаживать на вилку одну морковку за другой. Только сейчас Хоппи поняла, что на кухне был только один стул, и она сидела на нём. Девушка взглянула на цыпленка, потом неловко отвела взгляд и тихонько подтянула тарелку к себе.

— Эм… ты это… извини за тот случай… — пробормотала она, смотря в окно. — Совесть задрала, да? Ничего страшного, я уже почти забыл. — ехидно улыбнулся Киккин. — Если бы у тебя она была, ты бы тоже извинялся за свои проделки. — процедила Попрыгуша. — Просто ты не та, кому я готов послать слова с извинениями.

Зая застыла на миг, а потом уткнулась в свою тарелку. Он, пожалуй, был прав. Они никогда не ладили, не были в достаточно тёплых отношениях. Между ними сохранялся дух соперничества и, кажется, чистую ненависть испытывала только Хоппи. Киккин же занимал пассивную позицию, просто отбивал атаки знакомой и никогда не нападал исподтишка. Зайчиха погрузилась в свои раздумья, и не заметила, как в раковине загремела посуда. Киккин уже доел свою порцию и отправился в гостиную. Хоппи поспешно доела и пошла за ним.

За просмотром телевизора время пролетело почти незаметно. Цыпленок и Зая совсем не разговаривали, лишь иногда незаметно бросали взгляд друг на друга.

***

На часах пробило полседьмого.

Хоппи тут же засуетилась. Встала с дивана с подбежала к вешалке, где висела её одёжка.

— Давай, собирайся. — проговорила та и быстро накинула куртку.

Цыпленок же лениво поднялся с дивана и пошел к шкафу. Одел куртку, сапожки, прихватил книгу рецептов и оба зверька вышли из дома. Хоппи шла впереди, она явно не хотела оставаться рядом с Киккином. Он же плёлся сзади, сунув крылья в карманы и глядя куда-то наверх. Вдалеке, возле входа в парк стояло два силуэта: Догдэй и Пикки.

— А вот и наши голубушки! — крякнула свинка и подошла в первую очередь к Киккину — Книгу то хоть принес? — Да принес я, принес. Держи. — Киккин протянул книгу подруге, та приняла её и положила в свою сумку. — А Бобби никто не видел? — оглядела своих друзей Хоппи. — Ещё без десяти семь, придёт как обычно в последние секунды, — пролаял Догдэй — наверное.

В ожидании подруги ребята разошлись по разным местам. Тусклый желтый свет едва помигивал. Вокруг кружили снежинки. Стоял холодный зимний воздух. Пикки болтала ногой на скамейке, Догдэй катал снежные шары, Киккин оперся о стальные прутья ограды и сложил руки на груди, Хоппи сидела на корточках и смотрела на звёзды. Вдруг неподалеку послышался хруст снега. Это Бобби бежала на встречу к своим друзьям.

— Минута в минуту! Ну ты даёшь. — прокричал Догдэй приближающемуся силуэту. — И-Извините! Фух… Дремот задержал, разговорились… — сквозь тяжелые вздохи пробормотала мишка. — (А мне он говорил, что не выйдет…) — прозвучало в голове Хоппи. — Ну так что, мы идём, или так и останемся стоять здесь? — обратился к компании цыпленок и отошёл от ограды.

Ребята тут же скомкались и зашли на территорию парка. Пикки, Хоппи и Бобби шли позади двух парней и яро что-то обсуждали. Догдэй и Киккин же, идя впереди, активно жестикулировали и громко смеялись. Бобби незаметно для парня пошла к цыпленку и что-то у него спросила, из-за чего тот отвлекся. Пользуясь этим, пёс тихонько отошел от друга и скатал небольшой снежный комок.

— …Ну и вот, а я ему говорю… — говорил про что-то Киккин, как ему в голову прилетел холодный шар. — В яблочко! Ха-ха! — гавкнул Догдэй и принялся лепить новый снежок. — Ах ты гад! Ну всё, рассматриваю это как начало войны!

И тут улицу наполнили радостные крики зверят. Они резвились, играли словно малые дети. Тут и там хрустел снег, кто-то так и норовил упасть из-за того, что ему подставили подножку. В сугробах уже валялась чья-то шапка и шарф, а холодно то вовсе и не было. Подвижная игра делала своё дело. За лавочками лежали снежные снаряды, которыми зверята пулялись друг в друга. Стоило им попасть - как жертва демонстративно падала и не шевелилась несколько секунд, после чего новыми силами подпрыгивала и, смеясь, бежала к своей «крепости».

Радостные крики потихоньку утихали, сменяясь на тяжёлые вздохи и тихие смешки. По очереди звери попадали в снег и затихли.

— Фух… Хах… Это… Это было клёво… — промолвила Хоппи, запрокинув голову назад, сидя на лавке. — Ага… Но как-то холодно стало, не находите? — проговорил Догдэй и приподнялся со снега

После снежных войн ни у кого почти не осталось сил продолжать веселиться. И вправду, стоило остановиться, как тело окутывал холод. Но друзьям было недостаточно просто покидаться снежками.

— А может в лес пойдем и разведём костёр? Согреемся как раз, я ещё и зефирки принесла! — прошуршав пачкой маршмеллоу в сумке, сказала свинка. — А ты всё в своем репертуаре. Не надоело носить с собой жрачку? — устало выронил Киккин, глядя на подругу.

Пикки отвернулась с неловкой улыбкой.

Ребятами было принято согласиться с предложением свинки, потому они встали, отряхнулись от снега и скучковались.

В темном небе светила яркая полная луна. Звезды, словно капли краски, протекали по чёрному полотну. Пятеро зверят шли по снегу, кто засунул руки в карман, кто держал их у рта и старательно пытался согреться горячим дыханием. Пройдя через черное ограждение, компания вышла за территорию парка, зайдя в тёмную чащу леса. Сквозь деревья просвечивались миллионы ярких точек. Догдэй достал из кармана фонарь, прошел вперёд и включил его. Хорошо натоптанную тропинку осветил старый фонарь, но этого было достаточно, чтобы со спокойной душой идти дальше. Ребята завели непринуждённый разговор.

— Как у вас день проходил? — обратился к друзьям Догдэй — Я вот сегодня наконец прибрался на чердаке! Столько семей пауков выгнал, бр-р-р…

Первой заговорила Бобби.

— А я дочитала новую книгу, которую мне подарил Бубба! Она была не такой интересной, как я представляла, но все же лучше, чем сидеть со сломанным телевизором.

Пикки же добавила:

— Ага, мы ещё с утра пытались его починить, но ничего не вышло. Ну а я ничего не делала, но когда приду домой, начну готовить лазанью, м-м-м… — замечталась свинка.

К обсуждению домашней рутины присоединился и Киккин.

— А вот я умудрился приготовить блюда из книги рецептов Пикки. Уже н помню название, но Хоппи понравилось! — довольно прогагатал цыпленок. — Хоппи?? — удивленно воскликнули ребята.

Зайчиха вжалась в куртку и уткнулась взглядом в пол.

— Удивительно. Вы что, помирились? — спросил пёс. — Не помирились мы! — воскликнула Хоппи, тем самым заставила Киккина вздрогнуть. — Как это не помирились? Ты же извинилась, а я простил тебя!

Попрыгуша укоризненно зыркнула на своего собеседника и тот насмешливо хмыкнул.

— А-а-а. Я понял. Пытаешься держать свой статус, да? Обломись. — тихое хихиканье.

Хоппи немного покраснела, то ли от стыда, то ли от ярости.

— Пусть он скажет еще слово, и я обещаю, я ему врежу! — Эй, Хоппи, успокойся, он же прикалывается… — подошла со спины Бобби к своей подруге и положила ей на плечи руки. — Ну-ну, не ссорьтесь! Вы же не хотите испортить прогулку своими глупыми спорами? — промямлила Пикки, подходя к цыпленку. — Ребята, успокойтесь! Пикки права, вы же не хотите разойтись по домам на такой ноте? — обратился к двоим пеклопёс. — Я была бы рада, лишь бы не видеть эту самодовольную рожу. — Взаимно! — Так, всё, забыли! Мы уже почти пришли, так что не портьте настроение ни себе, ни нам. — вновь бросил Догдэй. Он, как лидер, всегда заботился о атмосфере и интересах своих друзей — Если так ненавидите друг друга, то ненавидьте в тихую, а не показывая это нам! — Ты прав, извини, что мы так себя повели. — опустил вниз взгляд Пинака.

Попрыгуша округлила глаза от такой лицемерности, ведь она точно знала, что Киккину глубоко плевать на то, втягивает ли он кого-то в чужие конфликты, но ничего не сказала. Лишь отошла от своего врага, у которого всего час назад была в гостях, и поплелась сзади, заключая.

Вскоре звери зашли на небольшую полянку, где было расположено три бревна и круг из камней.

— Вот и пришли! Ну что, кто займётся дровами? — пролаял Догдэй.

Руку подняла только Хоппи.

— Тогда я уберу снег с брёвен. — пробормотала Бобби. — А я помогу! — добавила Пикки.

Пинака оглядел своих друзей и в раздумьях глянул на лес.

— Ну а я… помогу Хоппи. — Киккин глянул на свою «подругу», и тут же ощутил на себе её злобный взгляд. Одновременно на него посмотрел и Пеклопёс, но уже будто бы хотел похвалить за такую отвагу: пойти в лес за хворостом, чтобы помочь беззащитной девушке. — Отлично! Тогда я пока я приготовлю для вас… страшные истори-и-и-и… — протянув последнее слово, Догдэй злобно захихикал и нырнул в темноту.

Бобби бросила обеспокоенный взгляд на свинку.

— Ох, у Догдэя всегда отлично выходит рассказывать страшилки. Надеюсь, в этот раз мы обойдемся без выброшенных запасов сладостей. До сих пор кошмары снятся…

***

Под ногами ломались влажные ветви, а Хоппи шла по зарослям в поисках хоть пары сухих. Позади шаркал Киккин, даже не пытаясь пройтись на равне с зайчихой. Вдруг за острый сук зацепилась зеленая куртка девушки, и дёрнувшись, та разодрала свой рукав. На белый снег упал такой же пух, а Хоппи прикрыла глаза, боясь, что сук может резануть и по лицу.

— Чёрт! — процедила она — Не зашить же теперь!

Девушка затопала одной ногой по снегу. Сзади тихонько хихикнул Киккин.

— Чего ты смеёшься? — Не-не, просто… пх… ты всегда так смешно злишься… — Если хочешь поцеловаться с моим кулаком, так и скажи. Я вовсе не против, — хруща костяшками пальцев сказала Хоппи — Цыпа. — Как ты меня назвала? — Цыпа. А что, нравится?

Тот нервно хмыкнул и отвернулся, продолжил поиски сухих веток. Хоппи занялась тем же.

Неподалёку от места, где они только что были, Киккин нашёл более-менее сухое упавшее дерево, а рядом ещё и куст, под которым ни снежинки, благодаря густой листве векового дуба над ним.

— Я нашёл! Тут на два костра хватит!

Вдали послышались приближающиеся шаги Хоппи. Та вышла из лесной тьмы с испуганным выражением лица и слегка поджатыми ушами.

— Ты чего? — Там… кто-то был, вроде. Может показалось. — быстро пробормотала девушка — Пошли отсюда.

Киккин вновь улыбнулся и поспешно нарвал хвороста да ветвей. Когда вернулись, увидели: Пикки и Бобби почти прибрали снег с брёвен, сложили камней в круг, а рядышком, спиной ко всем, сидел Пеклопёс, видимо, сочиняя истории.

— И года не прошло! — воскликнула Бобби, испугав тем Догдэя — Вы где вообще пропадали? Уединиться захотелось, да? Хвороста хоть набрали? — завалила двоих вопросами она.

Цыпленок бросил к круг камней сухие ветви и уселся на бревно рядом с Догдэем. Попрыгуша же ничего не собрала, просто взглянула на лес и поёжилась.

— Ну что, придумал хоть что-то? — с вопросом поглядела Пикки на пса. — Ничего в голову не лезет… Может в «правду или вызов» поиграем? — выдвинул свое предложение Догдэй. — У-у-у, так даже интереснее! — обрадовался цыплёнок.

Друзья уселись вокруг будущего костра. Догдэй достал из кармана зажигалку и поджёг верхушку, состоящую из листьев. Та вспыхнула, как спичка, и тут же округу осветил рыжий свет. Повеяло приятным теплом, которое в зиму можно было ощутить только у себя дома перед камином, что был только у Бобби. Именно потому каждый новый год звери праздуют его в гостях у Мишки, чтобы принять и подарить подарки под светом из камина, добавляющего невероятный уют любому дому. Ребята достали пачку зефира и начали поочерёдно насаживать по одной зефирке на палку. Сидели звери в таком порядке, слева на право: Догдэй, Хоппи, Пикки, Бобби и Киккин. Теплясь у огня, Догдэй обратился к друзьям.

— Ну так что, поиграем?

Все согласно кивнули и сосредоточились на словах лидера.

— Итак… Хоппи, правда или вызов? — прокручивая палку над костром, проговорил он.

И игра началась. В свете полыхающего огня ребята задавали друг-другу не сложные задания, интересные вопросы, которые иногда требовали развёрнутого ответа, попутно уплетая маршмеллоу одну за другой.

— Кикин! Правда или вызов? — отрезала Бобби, обращаясь к другу. — Вызов. — Так нечестно, ты всю игру выбираешь вызов… — Потому что хочу. А что, это запрещено правилами? — Не запрещено, но… это же не интересно… — опустив взгляд, промолвила мишка. — Ну ла-а-адно, правда! — Отлично! Хм… мне интересно узнать, как ты относишься к нам, твоим друзьям?

Киккин оглядел всех, все тоже посмотрели на него. Он растерянно бросил что-то вроде «ну… вы отличные друзья…», но такой ответ никого не удовлетворил, так что пришлось отвечать честно и развернуто.

— Догдэй, хороший парень, я рад, что познакомился с ним. Никогда не переставал в него верить, надеюсь, он тоже. — говорил, почему-то, о своем друге он в третьем лице, хотя сидел совсем рядом, и вроде бы даже обращался именно к нему — Кэтнап, если честно, я с ним почти не общался, но он казался мне философской личностью. Слишком флегматичен для меня. — продолжил цыпленок — Бубба… большой добряк, часто помогал мне с рассчетами, когда делал ремонт. Крафтикорн, тоже почти с ней не общался, но знаю, что она клёво рисует. Пару раз просил её нарисовать меня, но она смущалась и говорила, что у нее ужасно получается. Бобби, заботливая и любвеобильная подруга, слишком любвеобильная… но за то можно посидеть у неё в гостях и похрумкать овсяное печенье, хехе. Пикки, мне нравится готовить с ней различные вкусности, но больше всего люблю пробовать её стряпню. И… Хоппи…

Цыпленок поглядел на свою знакомую. Та тоже взглянула на него, но тут же стыдливо отвела взгляд. Киккин чутка промолчал, но потом продолжил.

—…она очень прямолинейная, кажется, даже относится ко мне по-особенному. Она всегда пытается доказать мне, что лучше меня, и , вот, «постыдись», ведь девчонка с лёгкостью тебя может переплюнуть в почти чём угодно.

Тцыкнув, Хоппи закатила глаза и отвела взгляд. Она успела уже подумать: «ну началось…», как цыпленок заметил это и продолжил.

— Мы часто с ней соперничали. Помню, как года два назад мы соревновались в прыжках в длину. Она, конечно, выиграла, но мне вовсе не было обидно. Мне всегда нравилось наблюдать за тем, как она радуется своим достижениям. Я, почему-то, радовался вместе с ней.

Зайчиха округлила глаза и поглядела на рассказчика. На его лице была улыбка. Но не та самодовольная, что он натягивает, когда чем-то хвастается. А какая-то… по-своему милая, внушающая то, что он говорит это не преувеличивая, искренне. Девушка положила руки на колени и прислушалась.

— Когда мне было плохо, она пыталась подшучивать, и я даже не знаю, чтобы добить или подбодрить, но это не так важно. Я смеялся вместе с ней. — посмотря в небо, говаривал он — Пусть мы и не очень хорошо ладим, часто грызёмся и выставляем друг друга полными дураками. Я точно знаю, что на самом деле она добрая и отзывчивая. Просто она не готова показать эту сторону своему сопернику.

Почему-то по телу Попрыгуши пробежал табун мурашек. Она выпрямилась и неловко оглянулась. Все четверо улыбались. Догдэй смотрел на Киккина, а девушки на Хоппи. В какой-то момент ей стало неловко и она прикрыла лицо рукой.

— Какое… душевное признание… — держась за щёки, прошептала Бобби. — П-признание?! — отрезал Киккин — Ха-ха, не-е-ет! Ну, меня попросили высказать своё мнение о друзьях, я и высказал! — Ты уделил всем максимум два предложение! — продолжила мишка. — Пф… забейте. Просто продолжим.

Так и пошли еще несколько часов, за игрой в правду или вызов, рядом с костром, в шумной компании. В пачке осталось чуть больше четверти зефира.

— Догдэй, правда или вызов? — прозвучал голос Киккина. — Вызов! — уверенно метнул пёс. — Сходи в лес и найди са-а-амую большую шишку, которую только найдешь. Вот такую, с лапу! — Да раз плюнуть!

После этих слов он тут же бросился в чащу леса, прихватив с собой фонарик.

— Его еще долго не будет… мгм… — пробормотала Бобби. — Ты чего? Что-то болит? — обеспокоено нагнулась к подруге свинка. — В туалет нужно… — тихо буркнула мишка.

Пикки встала и посмотрела на Хоппи и Киккина.

— Мы сейчас отлучимся на минутку-другую. Давай, пошли. — обратилась к Обнимишке девушка.

Обе встали и пошагали в сторону леса, оставив палочки с насаженными маршмеллоу под опеку зайчихи. Она осталась наедине с Киккином. Неловкая тишина повисла над ребятами. И тот, и другая просто сидели и жарили свои вкусняшки. Неловкое молчание нарушил цыпленок.

— У тебя горит. — парень поддел своей палкой палку подруги, там самым вытянув её из раздумий и заставив убрать почти чёрное маршмеллоу с костра.

— Ой! Э… Так даже лучше. — Хоппи сняла с зефира чёрную корочку и отбросила в костёр, а расплавленную белую часть шустро закинула в рот.

В один момент она выронила палку и та упала в костер. Тут же она ухватилась за руку, которую задела ветка и порвала рукав. Впервые за всё это время она решила снять куртку, ведь начала ощущать колющую боль. Как только она сняла куртку, на руке показался неглубокий , но знатно так окропивший кровью шерсть порез. Та невольно пискнула, когда потрогала рану. Киккин поглядел на знакомую, подошёл к ней и начал рассматривать рану.

— Просто царапина. Но стоит обработать, а то сначала инфекция, потом ампутация… — Ампутация?! — вскрикнула Хоппи — Не надо никакой ампутации! — Да шучу я. Воды нет, но может промыть рану снегом.

парень подхватил немного снега с поверхности сугроба, чтобы не зачерпнуть грязи, и аккуратно приложил к ране. Хоппи же ощутила как что-то холодное попадет в горячий организм, из-за чего боль стала острее. Попрыгуша поджала уши и прикусила губу.

— Никакой грязи не попало, но пластырей нету, чтобы точно ничего не случилось. Хотя, возможно, они есть у Пикки. Спроси, как придут.

Хоппи прикрыла по инерции рану лапой, перед этим накинув куртку, но не надев её.

— Спасибо… за заботу. — отчеканила девушка, будто невзначай, смотря в костёр.

Почему-то в этот момент она задумалась над тем, справедливо ли она так относится к Киккину? Да, порой он ведет себя как идиот. Да, порой он может поднасрать Хоппи на пути. Но ведь она делает то же самое. И при этом к ней относятся не как к злейшему врагу, а как к хорошему сопернику, с которым иногда можно поработать в команде, если придётся. А она… а что она? Она отворачивается от своих друзей, стоит им только раз не согласиться с её мнением. Она видит в любом своём сопернике врага, и после победы сует ему её в нос, мол, «погляди, я выиграла, а ты неудачник». Это было не из-за самолюбия, а из-за уверенности в том, что не должна относиться к тому, с кем соревнуется, с уважением. Она обязательно должна доказать всему миру, что чего-то да стоит, что может быть лучше, что может допрыгнуть до луны.

Рассуждая об этом, Хоппи посчитала нужным посоветоваться с тем, кого всё это время считала своим врагом, и о ком хотела бы изменить свое мнение.

— Хэй, Киккин…о том, что ты сказал про меня, когда мы играли в правду или вызов…

Пинака взглянул на ту, кто спустя несколько минут мертвой тишины разрезала её своим голосом.

— Что? — вопросительно крякнул цыплёнок. — Неужели ты и вправду запомнил обо мне только самое хорошее? — М? Пф-ф, нет конечно. — посмеялся тот, на что Попрыгуша ответила ничего не понимающим взглядом — Ты та еще заноза в заднице. Я еле вспомнил хоть что-то позитивное, лишь бы не опозорить тебя перед твоими друзьями. — Тц. И на том спасибо, скотина. — буркнула себе под нос Хоппи, потеряв всякую надежду на нормальный разговор. — Я уже обрадовалась, что смогу с тобой поладить. — А ты хотела бы этого?

Зая замолкла, обдумывая вопрос собеседника.

Да. Очень хотела бы.

— Либо ты прирожденный лгун, либо ты и вправду считаешь меня своей подругой. — И то, и то, Заюша. — довольно ответил цыпленок. — Как ты меня назвал? — Заюша. А что, нравится?

Попрыгуша удивилась такому приколу от судьбы, и в то же время подумала, как бы приятно было слышать в свою сторону именно такое обращение. Помотав головой, в попытке отогнать эту мысль, она серьезно посмотрела на Пинаку. Тот понял всё по взгляду, по этому решил закончить с шутками.

— Я ответил на твой вопрос, а ты на мой ещё нет. — На который из? — На первый. Было видно, что тебе понравилась новая кличка, так что меня интересует только первое.

Зая обомлела от такой наглости, но промолчала. Размышление над ответом прервали тихие шаги с двух сторон. Это их друзья наконец вернулись.

— Во-о-о! Глядите, какая шишка! — залаял Догдэй, показывая зверям шишку действительно внушающих размеров. Она была чуть больше лапы самого пса.

Держась за руки, Бобби и Пикки присели на бревно рядом друг с другом.

— Ох, знаете… — начала Бобби — … Мы так испугались, когда услышали, что в лесу ещё кто-то был… — Успокойся! — вставила свои пять копеек Пикки — Не было там никого. Это, наверное, белка или птица какая!

Тут же свинка заметила, что Зая накинула на себя куртку, а на её руке видна рана.

— Божечки! Заюш, всё хорошо? Чего ты раньше-то не сказала?

Услышав, как её назвали, Хоппи обернулась на Киккина, и даже не удивился тому, что тот пытался не засмеяться, прикрывая рот крылом.

***

Понемногу наступал рассвет. Хотя ребята это поняли не сразу, всё таки зима, и ранним утром в это время года темно так же, как и вечером. Просто в один момент где-то вдалеке выключились фонари, ведь утро фактически наступило, а значит, свет уже не требуется. Ребята уже давно начали зевать, но сейчас всех посетила одна и та же мысль. Нужно разойтись по домам и хорошенько отоспаться.

— Уа-а-а… Ну, я думаю, пора-бы по домам. — сонным голосом обратился Догдэй к друзьям. — Ага… всю ночь, блин, просидели тут… теперь… у-а-а-а… режим восстанавливать... — бормотала под нос Бобби.

Если все более-менее могли стоять на ногах, то Хоппи тупо валилась от усталости. Даже в сидячем положении она умудрялась клевать носом колени и иногда проваливаться в объятия Морфея.

— Ну-с, тогда сворачиваемся и расходимся. Славно погуляли, нужно будет повторить уже в восьмером! — более энергично сказал Догдэй, но тут же зазевал.

Догорающий костер ребята затушили снегом, после чего встали и пошли по тропинке в стороны своих домов. Позади всех плелась Хоппи, смотря под ноги, пошатываясь. Бобби тут же подошла к ней.

— Ты как? Может на руках понести? — Ага, ещё чего, сама же еле идёшь… — У меня дом близко, а теперь ещё мост переходить. Не дай Бог, свалишься! — Дойду как-нибудь, не пропаду…

Звери уже распрощались, пошли по разные стороны. Киккин и Хоппи остались одни. Пожалуй, Пинака был энергичнее всех на данный момент, хотя и дом у него находился чуть ли не ближе всех к лесу. Увидев свою подругу, а потом обратив внимание на её состояние, парень взял её под руку и повёл за собой.

— Э-э-э, ты чё?… нога ты куриная, пусти… — бредила Хоппи. — Заткнись уже. Ничего страшного не случится, если ты поспишь у меня.

Уже подходя к дому цыпленка, Зая покорно шла рядом с хозяином. У неё не был сил ни заказывать истерики, ни махать кулаками. Единственное, чего она хотела — это лечь и проспать добрые пятнадцать часов.

Затуманенный разум Хоппи не сразу понял, что её подхватили на руки. Кажется, прямо перед ступеньками она чуть не упала, но её тут же поймали. Киккин прошёл в тёмный дом, держа на руках зайчиху. Тут же он подошёл к дивану в гостиной и уложил её там. Сквозь сладкие дрёмы Хоппи слышала, как цыпленок зажигает настольную лампу, несёт плед и ещё одну подушку, ощущала, как холодные крылья, словно ветер, нежно сняли с неё куртку и наушники, стараясь не задеть ноющее плечо. Почувствовала, как сверху на неё легло тёплое, будто нагретое одеяло, и только тогда она окончательно провалилась в глубокий сон.

Цыплёнок включил телевизор, уменьшил звук до почти самого минимума и присел рядом с подругой, стараясь не задевать её ледяных ног. «Надо было сначала высушиться…» прозвучало в голове Киккина, только тот понял, что ему придётся стирать простынь на диване от мокрых разводов, появившихся из-за снега. Тем временем Хоппи начала вошкаться, переворачиваться то на один, то на другой бок, что-то невнятно бормотать.

— Кик-кин… — промолвила зайчиха, хотя глаза её были закрыты — Бобби…

Она повторяла имена своих друзей. Наверное, ей снились события сегодняшнего вечера. В какой то момент Пинака заметил, что в моменты, когда Хоппи произносит его имя, она странно вжимается в плед, будто пытается кого-то или что-то ухватить, прижать к себе как модно ближе. Цыпленок подумал, что ей все ещё холодно, поэтому уже было встал, дабы пойти за ещё одним пледом, как его тихонько окликнули.

— Цы-па… Цыпа, не иди… — шептала Зая, хоть и было понятно, что она говорит это не Киккину в реальности, а Киккину в её сне.

Ципленку стало интересно понаблюдать за спящей особой, ведь он даже не знал, что кто-то из его друзей (кроме Кэтнапа, пожалуй) разговаривает во сне. Он снова сел рядом, но уже на корточки. Хоппи всё хваталась за плед, прижимая к себе. В этот раз Киккин не думал, что она делает это из-за холода. Он пришел к выводу, что она пытается остановить кого-то, и судя по тому, что Зая говорила пару минут назад, она старалась остановить именно Киккина. Тот аккуратно положил свою руку на ладонь подруги, из-за чего моментально был зажат в слабенькой хватке. Ощутив, что кто-то взял её за руку, Хоппи потянула тень на себя. Киккину пришлось пододвинуться ближе, потому он смог разглядеть лицо спящей уже чуть поподробнее.

Брови были сложены домиком, на щеках виднелся бледный румянец. Та старалась сжимать ладонь цыпленка как можно крепче, но сонные путы не давали ей этого сделать. Решив, что просто так его н отпустят, парень свободной рукой взял подушку, что лежала на другом конце дивана, и положил рядом с подушкой Хоппи, после чего прилег, стараясь не будить сонную малышу. Та всё не отпускала руку, а на против, продолжала сжимать. Лёжа вот так, одна на боку, другой на спине, Пинаку тоже начали забирать в царство сновидений. Однако стоило ему провалиться в один короткий сон, как его вырвали оттуда холодные лапы, прижимающиеся к груди. Внезапно для парня, лежащая рядом его подруга решила поменять позу для сна, и ощутив тело поблизости, сначала облапала его, а потом прижалась. Ципленок чуть приподнял руки, ведь Попрыгуша обнимала его прижимаясь к груди. Его глаза вмиг округлились, и белые зрачки скользнули по Зае. Тихо выдохнув, тот положил одну руку за шею подруги, приобняв, а другую оставил на своём животе. Не понимая самого себя, тот вдруг отметил, что сейчас он лежит в обнимку с той, кто весь этот вечер его поносила. В голове появлялись одна за другой противоречивые мысли, и каждая гласила, что нужно бы просто отцепить её от себя и идти в свою комнату да отсыпаться, но цыпленок просто не мог пошевелиться.

— Цы-па… — повторяла сквозь сон Хоппи. — Что такое?… — непроизвольно ответил цыпленок, но осёкся на полуслове, только лицо Заи появился перед его лицом.

Рука девушки прилипла к плечу парня и шустро прошла к лицу, тем самым повернув его к ней. Следующие секунды были словно в замедленной съемке. Хоппи оставила на щеке Киккина нежный поцелуй, после чего перешла к губам. Оставляя полосу из слабых поцелуев, причмокивая, та наконец дошла до губ и жадно вцепилась в них, сжимая шерстку на шее парня. Тот же, ошеломленно прикрыв глаза, затих и просто принял ласку со стороны старой соперницы.

— Кик-кин… — всё повторяла она, продолжая осыпать парня бесконечными поцелуями.

Киккин понял, что пора бы это прекращать, когда Хоппи начала потихоньку спускаться к шее, а сам парень почувствовал странное давление в области паха. Аккуратно отодвинув от себя Заю, тот привстал и отошёл на кухню. Благо, девушка не цеплялась и легко его отпустила, лёжа с ярким румянцем.

Пинака прошёл на кухню и встал у самого окна. Дрожащими руками он трогал места, где его целовали. На лице тут же образовался густой румянец от осознания того, что вообще произошло. Для него это был первый поцелуй, а для Хоппи — не более, чем сон, которы она позже будет вспоминать, стыдливо прикрывая лицо руками.

***

В окно пробивались яркие закатные лучи. Хопскотч еле открыла глаза, ведь сразу поняла, что не доспала. Однако, чутка повалявшись, она вдруг осознала, что находится не в своём доме. Сон как рукой сняло. Она уже было хотела набить клюв тому, кто её сюда притащил, но потом вспомнила события прошлой ночи, и злость отошла. Зая прошлась на кухню, где слышалась чья-то возня. Это был Киккин, что приговаривая разного рода угрозы всему миру, пытался отмыть тарелки, пролежавшие всю ночь в раковине, даже незамоченные.

— Доброе… утро? — неуверенно произнесла Хоппи. — Вечер, точнее. — Давно проснулся? — Часа три назад. — А чего меня не разбудил? — Ты так крепко спала, я подумал, что если разбужу - останусь без головы, и пробегаю так еще один денёк. — И правильно сделал, что не разбудил, хаха. Надеюсь, я не бредила во сне? А то у меня часто такое. Что-то яркое произойдёт, и потом сиди, слушай мою бормотню. — Нет… ничего такого не было. — замешкавшись, ответил Киккин.

Тот отвернулся к раковине и непроизвольно улыбнулся. На душе было одновременно и спокойно, и тоскливо, что Хоппи ничего не помнит.

Тут к нему со спины подошла девушка, шепнув на ушко:

— От тебя так сильно пахло иланг-илангом… извини, не могла сдержаться.

По спине парня пробежала армия мурашек, а тарелка вывалилась из рук, упав в воду в раковине.

Гладкая рука прошлась по плечам, спустилась к талии и сомкнулась в замок со второй.