My Beautiful Madness

      — Хватит расспрашивать меня о таких глупостях. Почтенный морской пехотинец должен думать только о исправном выполнении долга! — громогласный рев Гарпа был слышен, кажется, даже морским чудовищам. — Это не глупости! И я не буду морским пехотинцем! — тонкий детский голос перерос в режущий слух крик; дедушка вновь закинул Луффи на плечо и зашагал в сторону темных джунглей. — Повторишь? Не передумал? — почти ласково интересуется старик. — Не передумал, — в подтверждение раздается всхлип. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит, — Гарп разворачивается и уже через несколько мгновений не удается различить его тяжелую поступь. Луффи мог бы привыкнуть к тому, что все покидают его. К вечному одиночеству. Но он долгое время живет исключительно благодаря уверенности, что однажды это изменится.       Шанкс — начало. Луффи по случайности вляпался в продолжительные дружеские отношения с пиратской шайкой. И как же ему было хорошо! Непривычное теплое чувство защищенности, собственной важности и ценности обещаний. Конечно, Шанкс тоже покинул его. Но это было только на время. Ведь ему доверили нечто важное! Луффи не остался в долгу. — У меня есть только пара новых сандаль! — проявляется детская непосредственность, резко контрастирующая с праздностью переполненного бара, столы в котором полностью забиты выпивкой и закусками. Шанкс, однако, оплатил ребенку вкусный виноградный сок. — Поверь, нужного размера у тебя нет, — Шанкс ухмыляется и слегка отпивает из собственной фляги. Зачем, когда рядом есть полный стакан непонятной бурды? — Однако… ты можешь рассказать мне нечто важное, — Луффи, даже не дослушав, начал активно кивать и расплескал половину сока по барной стойке. Макино устало вздохнула, поспешно протирая липкие следы, успевая смущенно отворачиваться от любопытного взгляда Шанкса. — Ты ведь знаешь о символах на своей руке? — На руке? — Луффи всматривается в непонятные закорючки, что были на нем с рождения. — Ты об этом? — Ага, — Шанкс развернулся к нему всем телом и довольно улыбался. — Мне интересно, что там написано. — Написано? Деда говорил, что это родимое пятно. — Отчасти он прав. Это пятно и ты с ним родился, — Шанкс весело рассмеялся. — Только вот значение у этого более глобальное. То, что там написано — это запечатленные на коже слова твоей родственной души, которыми вы впервые поделитесь друг с другом. Луффи недовольно свел брови, а от смешливого настроения не осталось и следа: — Кого что чьи? Шанкс лишь усмехнулся и, аккуратно обхватив детское предплечье, спустя считанные секунды пристального разглядывания, приглушенно произнес: «Ты изменишь мир, Мугивара»              — У него правда такая фраза? — тон Эйса до обидного скептичен, а выражение лица до абсурдного удивленное. — Точно, я раз пять перечитал, — Сабо деловито кивает, но почти сразу перестает поддаваться этой детской привычке. Здесь его слушают и без образа достойного аристократа. Правда, едва ли его собственная фраза в виде «Идиот, ты неправильно чистишь картошку» способствует его поддержанию. — Правда круто? У меня самая лучшая родственная душа! — восторг в голосе Луффи не был поддельным. Эйс на это фыркает и прикрывает собственную фразу, пускай Сабо и не прочитал бы ее без спроса. — Она очень в тебя верит, — поддерживает Сабо; беззубая улыбка светится искренностью и после такого не стоит уточнять, кто именно был любимым братом Луффи. Шутка, Луффи обожал их обоих — таких разных и проявляющих себя в соответствии со своими характерами. — Не знаю, что ты там можешь изменить, — гаденькая ухмылка появляется на лице Эйса. — Ведь капитаном лучшего пиратского корабля точно буду я! — Еще чего! — единогласно.              — Я Луффи, тот, кто станет королем пиратов, — мужчина, оставленный гнить привязанным к столбу, вздрогнул. — Присоединяйся к моей команде? Невозможно было различить выражение, появившееся на чужом лице; глаза его были прикрыты банданой, а губы едва приоткрыты. Тем не менее, Луффи не собирался оставлять интересовавшего его человека вот так. Обрывочные мысли в его голове прервал хриплый голос: — Кто ты, мать твою, такой? — Так я же только что сказал, — Луффи почесал подбородок и скучающе зевнул. — Ну так что? — Не собираюсь я тебе подчиняться, — что-то в его тоне было чрезмерно злым. Однако Луффи мог почувствовать чужую слабую надежду, желание вырваться и гордо предстать перед ним. — Не подчиняйся. Просто следуй за мной, — Луффи широко улыбнулся, а Ророноа Зоро впервые увидел его. Дыхание перехватило вовсе не от слабости.                     — Я Луффи, тот, кто станет королем пиратов. Присоединяйся к моей команде! — он никогда не устанет повторять эту фразу. Зоро закатывает глаза, а воровка перед ними крупно вздрагивает. Какая знакомая сцена. — Я, черт побери, ненавижу пиратов! — девушка хватается за свое прикрытое предплечье и Зоро не может больше оставаться спокойным. Он готов был схватить ее и осмотреть на любой предмет, что подтверждал бы его подозрения. — Но почему? — искреннее удивление в тоне Луффи сбивает ее воинственный настрой и она во все глаза уставилась на него, опуская руки. — Ты… — Думаю, мы поняли ее, Луффи, — Зоро прерывает очевидный вопрос и сжимает рукоять катаны. Что ему еще остается?              — Как такое возможно? — Усопп не может контролировать громкость своего голоса, отчего Нами дает ему сильный подзатыльник в призыве успокоиться. Он потирает ушибленное место и спрашивает уже тише. — Как двое человек одновременно могут быть родственной душой другого? Да еще и быть никем друг для друга! — У нас спрашиваешь? — озлобленно уточняет Нами, переводя взгляд на нос корабля. Луффи беспечно развалился на излюбленном месте Мерри и не подозревал о развернувшейся драме. — Это еще не все. Луффи точно не родственная душа одного из нас, — Зоро зевает и пристально вглядывается в надпись на руке Нами. — Возможно, что таких, как мы… Людей, безоговорочно следующих за Луффи, еще больше. Но тот, кто нужен ему — ни один из нас. — Что за бред? Хочешь сказать, я недостаточно предан? Или команда по такому принципу будет собираться? — истерично интересуется Усопп и Нами оставляет на нем еще несколько профилактических ударов. — Мы нужны ему, — тихо опровергает Зоро, тем не менее, яростно потирая собственные символы. — Мы команда. Самые близкие люди на ближайшее время. У этой системы есть свои несовершенства. Нам не повезло. Вот и все.              Несовершенство — середина. Они были аномалией, что лишь подтверждало слова, отпечатанные на Луффи. Он меняет мир, состоящий из людей вокруг себя. Санджи, которому тоже стало известно об их ситуации, поначалу истерично хохотал над кислым лицом Зоро, а следом нещадно рыдал, стоило ему взглянуть на Нами. Эмоциональная реакция бесила обоих. Спустя время Санджи рассказал, что на его теле вовсе нет никаких символов. Доверие, оказанное друг другу, не могло не сблизить. Чоппер, тоже прознавший об их ситуации, испуганно причитал о том, что обязан выявить причину и следствие такой необыкновенной человеческой связи. Ему пожелали удачи. Робин, появившаяся на их корабле с трогательным и несколько эмоционально сложным «оставаться живой — не преступление», быстро стала частью их сломанной семьи. Она никак не выдала своего удивления, если вообще испытала его, а лишь поинтересовалась: — Луффи знает, что вы его родственные души? — Нет. Он знает, что мы — не она.              Спустя месяцы, проведенные бок о бок на Гранд Лайн, вечно балансируя на краю жизни и смерти, они с гордостью, каждый из них, мог назвать другого родственной душой. Фрэнки модифицировал свое тело годами, но бережно относился к сухой фразе Робин — он перечитывал ее невероятное множество раз. Повторял каждую извилистую линию, расстояние между буквами и словами — вновь и вновь выцарапывал ее на обновленном металле руки. Когда она впервые узнала об этом, то во второй раз команда увидела ее слезы. — Я бы тоже делал так, но мои кости невозможно обновить! Йо-хо-хо! Луффи счастливо смеялся и светящимися глазами оглядывал собственную надпись. Когда же?              Аукцион — конец. Конец — очевидно, начало. Человек, первым делом сказавший Луффи это… был прав. Не задумываясь о последствиях, он вершит то, что считает нужным. Разрушает и выстраивает заново. Смуглый мужчина в неказистой толстовке пристально следит за ним, но не говорит ни слова. Луффи не обращает на него внимания.              Эйс, едва успевший встретить свою родственную душу, радостно делившийся с ним этим в Алабасте, должен быть казнен. Это несправедливо. Несправедливости нет места в измененном мире. Луффи берет на себя слишком многое.              На этот раз только Луффи не может произнести ни слова — если вообще когда-нибудь еще сможет. Трафальгар уверен в своих навыках, но от этого парня можно ожидать что-угодно. Он сжимает потрепанную шляпу и шепотом произносит: — Ты изменишь мир, Мугивара, — он оставляет меч и выходит наружу, прижимая шляпу еще ближе к груди. Возможно, он слишком пристально вглядывался. Возможно, ненадолго он сможет прожить в этой иллюзии. Трафальгар Д. Ватер Ло исчезает быстрее, чем Монки Д. Луффи может поблагодарить его. «Это же ты тот парень. Спасибо тебе», — абстрактная фраза.