Саку, а уж Ра или Мо, какая в самом деле разница

      Через пару минут концентрация сбилась и Сакура в отвращении скосила глаза на свой торс. Кровь всё ещё продолжала сочиться из нескольких ран.       Её абсолютный контроль — её величайшее достояние, не покинул её. Чакра, пусть и чужая, наэлектризованная, ослепляюще белая, подчинялась не хуже. Она даже диссонанса не чувствовала, после стольких лет рядом с Какаши, чакра Сакумо, мало чем отличающаяся, не вызывала у неё отторжения. Но его тело не привыкло к такой деятельности. Пальцы сводило от использования ирьë, само преобразование тоже давалось с трудом. Сама она не справлялась. Ей следовало показать себя врачу. Кому? — Пап? — сонно прогундел Какаши, вцепившийся ей в ноги. — Ты же меня не оставишь?       Сакура не отвечала несколько долгих минут. Сарада, Сарада, Сарада… Плечи опустились в отчаянной попытке смириться с реальностью. А если… Если она всё же может? Если сможет вернуться к дочери… А Какаши?       У Сарады пусть и за несколько тысяч километров, но всё ещё был отец. Да, разбитый, совершенно неприспособленный к семейной жизни, но абсолютно точно любящий и обожающий её. У Сарады была Ино, нежная и ласковая тётя, задаривающая подарками. У неё был Наруто, забегающий пусть и в виде клона, но планомерно раз в месяц с какой-нибудь дурацкой историей, после которой Сараду было не загнать в постель. Хокагэ, Хокагэ, я стану Хокагэ, буду побеждать всех врагов силой дружбы! Как Наруто-сан, как Цунаде-ба-чан! Буду-буду Хокагэ. Всё это перемежалось очередными жалобами на Боруто. Потом криками о том, что Шаринган лучше Бьякугана, потом тем, что она сама лучше Боруто. А лучше, потому что вот она выглядит, как Учиха, и Шаринган у неё будет, а Боруто, как Хьюга не выглядит, значит нет. Точка. Потому что она так сказала, у неё мама-медик. Она лучше знает.       В кого её дочь такой задирой выросла было неясно. Саске был тихим и ни к кому не лез, она сама тоже. Какие-то скрытые Учиха-гены? А у Какаши кто… Сакура печально сгорбилась, вглядываясь в лицо ребёнка. Тот опять приоткрыл глаза. — Пап… — Да? — обречённо отозвалась она. — Можно мы сделаем новую маску? — спросил он очень тихо. А потом добавил… Или скорее добил: — Эта уже совсем не пахнет мамой… Ох. …ох. — Конечно, — она снова чуть не разрыдалась. — Конечно, сделаем… На кого его оставить? — Спи, всё завтра, — приказала она.       Какаши тут же прикрыл глаза. Сарада бы не стала, доставая бесконечными вопросами. Мам, а как же то, это, пятое, десятое, а в Академии, я ему, она мне, я же правильно сказала, мам? Мам, а можно? Мам, а почему? Мам, а зачем? Мам, а когда? Пока у Сакуры от усталости не сомкнутся глаза, тогда дочь наконец умолкала и нежными ладошками поглаживала её розовые, снова ставшие длинными пряди. За окном светало, когда Сакура поняла неотвратимую истину. Не уйдет, не сможет. Будет выть, как животное, лишённое конечности, но Какаши бросить не сможет. — Нужно найти врача…