Где ты?

Месяц. Прошел ровно месяц бесплодных стараний. Ему бы уже пора заканчивать стадию отрицания, но он слишком упрямый, чтобы так просто сложить руки. В конце концов, кому, как ни ему в пучине всепоглощающего отчаяния вдруг продемонстрировать скрытые ранее лучшие качества? Ведь как-то так это обычно происходит: антигерой становится героем, ломая привычные каконные истории и создавая новые, впрочем такие же банальные сюжетные линии. Нет ничего настолько примечательного в его страдании, чтобы автор мирового бытия (или кто ещё там правит бал?) решил наградить его особой ролью и поставить в центр этой несчастной картины, и нет ничего выдающегося в его силе и мужестве, чтобы он мог надеяться на благополучный финал. Однако на все эти перипетии судьбы ему было плевать, ведь он знал, что рано или поздно добьётся своего. А пока жизнь готовила ему новый удар. К его изумлению, уходя, Блум оставила письмо и ему. Она искренне просила прощения за произошедшее с Музой и свою неспособность каким-либо образом ей помочь. Она извинялась за еще недавно существовавшую между ними вражду и неприязнь, признавая, что он изменился и заслуживает ее уважения. В конечном счете, она просила приглядеть за Скаем, который, по ее скромной оценке, будет разбит ее решением. И он был разбит. В тот же день блондин и брюнет серьёзно поругались, обвиняя друг друга в потере девушек и выясняя, кому из них больнее и чьи душевные раны дольше не смогут зажить. Как и полагается двум лучшим специалистам, они завершили спор дракой - откровенным мордобоем. Они бы, наверное, переломали друг другу носы или ещё что-нибудь, но на пике эмоций, сами того не ожидая, лишь сползли по стене на пол и зарыдали. И единственным утешением было то, что никто этого не видит. Говорят, что общая беда объединяет. И это действительно так. Они поддерживали друг друга, как могли: пропадали целыми днями на тренировках, допоздна засиживались в библиотеке с развалившимся на треть клубом Винкс, а по ночам защищали друг друга от кошмаров. Им вовсе не было больно, ведь их сердца и разум всё глубже погружались в тяжелую мучительную тоску, от которой не было спасения. Впрочем, они просто не знали, что это лучше, чем не чувствовать ничего.