Его прекрасная жена.

Ночь. Парень только зашёл домой, после очередной посиделки с бандюганами в клубе, может снова на перестрелке — или чего там ещё, Ария не знала. Она стояла в прихожей, вся замученная, уставшая, под глазами синяки: Бушлай не спала уже которую ночь из-за младенца рядом с общей кроватью женатой пары в спальне. Она в очередной раз дожидалась своего мужа, хотя в последнее время его стало не хватать в доме. За целый месяц, только этот, Днепровский появлялся в квартире раза три или четыре; и вот, наконец-то один из этих дней настал. «Явился» — сказала Ария, слыша как открывается входная дверь. Она прошла в прихожую и увидела его. Выглядел он довольно презентабельно, хотя на дворе уже глубокая ночь. В прихожей стоял запах алкоголя: по всей видимости, он был не совсем трезв, и наблюдая за ним, парень пошатывался — точно пьяный. Девушка подошла к Диме, без лишних слов, она постепенно помогала снимать верхнюю одежду, и, даже когда мужчина сел, хотел развязать шнурки на запачканных дорогих туфлях, за него это сделала супруга. В голове было пусто и только чувство обиды, которое будто камень, заставляло Арию ощущать себя отвратительно, подавлено. Из-за своей сонливости, девушка не заметила, как с дырявого внутреннего кармана пальто свалился пакетик с белым порошком, когда она убирала верхнюю одежду в гардероб. Дима встал, уже начал идти по коридору, чтобы добраться до спальни и вальнуться в объятия сна до следующего утра. Да вот только… — Дим, — тихим голосом девушка позвала мужа. Она подняла пакетик с неизвестным порошком внутри и посмотрела на Днепровского замученным взглядом, — Ты снова за старое взялся? — сил никаких не было, чтобы начать скандал или, как в старые добрые времена, сесть за стол в столовой и обсудить проблемы с чашкой мятного чая. Днепровский осторожно обернулся: он понимал, что сейчас будет, и уже проклинал этот незашитый карман. Единственное, что тревожило мужчину — это голос любимой жены — он звучал непривычно. Он не был радостным или даже строгим. Он не был тем родным и ласкающим слух, нет… Обернувшись, перед глазами стояла женщина, по ощущениям не двадцати четырёх, а сорока четырёх лет; вся бледная и исхудавшая, в глазах которой, по ощущениям Димы, сейчас польются такие же голубые слёзы, как очи самой Бушлай. Тяжело стало, совсем не хорошо от понимания, что это твой любимый человек. Это помогло ему отрезветь моментально… — Солнце, — еле-еле выдавил из себя мужчина, — это не то, что ты подумала. — тихо продолжил он, медленно и осторожно подходя к жене, — Я не начинал заново… — Получается, продолжил? — сухо договорила за Диму женщина. Повисла тишина, хоть парень и пытался её разорвать, выдумывая у себя в голове дальнейшее развитие диалога, но авторитет дражайшей супруги не позволял вымолвить и слова. — Мы… Мы ведь с тобой говорили об этом, и не раз, и не два, ты же знаешь. — голос подрагивал, от этого стало не по себе и страшно. — Просто скажи, для тебя мои слова — это ничто? Тебе сак сильно наплевать на меня и на своего ребёнка?.. Ответа так и не последовало. В далёкие квартиры послышался плачь младенца. Ария на мгновение закрыла глаза, вновь опуская этот разговор на потом. Сейчас она старалась как можно быстрее добежать до спальни и успокоить ребёнка. Дима чувствует себя отвратительно; он закрывает лицо руками и упирается в стенку. «Надо пойти за ней» —единственное, что появилось в голове Днепровского. Уже в спальне он видел, как девушка давала грудь мальчику. Он присосался к маме, тут же успокаиваясь. В это же время Ария гладила по голове, внимательно смотрела за тем, как малыш ел. Её глаза слипались, видно, что Бушлай это уже всё, грубо говоря, задолбало, и она просто хотела спать. Малыш быстро наелся, свои ручки он протягивает к маме, улыбаясь и радуя Арию. Уголки губ поднялись совсем немного, её звёздочка радовала сердце и на душе становилось хорошо, забывая ситуацию, что произошла буквально только что. Дима же всё это время наблюдал. Его дорогая подруга превратилась в тень самой же себя. Пускай она и улыбнулась искренне, как только могла, хоть на минутку, но на это не приятно смотреть. Он видел, что любимая супруга погасала. Дыханье спёрло от воспоминания, что произошло полтора года назад. «Дурак... нет — долбоёб. Я обещал ей. Обещал же...». Пока мужчину захватывали мысли, он не заметил, как Ария заснула с ребёнком на руках. Смех маленького, чудесного создания заставил очнуться Диму и подойти к девушке. Днепровский аккуратно забрал ребёнка и посмотрел на эту кроху: радостные разноцветные глаза, доставшиеся от обоих родителей, щёчки, как у Бушлай в детстве, рыжие волосы от отца и кудрявые — опять как у матери; крохотное тельце, ручки, ножки, всё пухленькое, сладкое. И ведь Дима не впервые наблюдал за такой пузатой мелочью: таких как Ясён, было не мало, но каждый дарил неописуемые эмоции и впечатления — сейчас же опять что-то новое и волнительное. Днепровский посмотрел на мать этого сокровища — она уже лежала в кровати и смотрела свой долгожданный сон впервые за три дня. Мужчина быстро отнёс младенца в кроватку, чтобы после подойти к Арии и накрыть её одеялом. Единственному, с кем пришлось повозится немолодому отцу, так это с Ясёном — он долго укладывал мальчишку. Пел старые колыбельные, что ещё помнил и пел каждому своему чаду без исключения. Дима сидел долго. Когда младенец уснул, он хотел понаблюдал за ним — целый месяц его папаша даже не удосуживался заглянуть в люльку к сыну. Но спустя целый час, мужчина забрался в кровать к Арии. Он точно так же, как и минуту назад, начал смотреть на жену. Времени заняло это не мало, ведь смотрел её внимательно, старался не упускать и миллиметра на лице родного человека. И пока Дима наблюдал за любимой, он не переставал думать о случившемся в прихожей. В конце концов, Днепровский не заметил, как заснул. Продолжение разговора его ждал днём, когда любимая жёнушка проснётся.