boketto

      Джисон перевернулся на другой бок, жмурясь из-за пробравшегося в комнату света. Ладони по привычке начали искать телефон, который Хан часто бросал рядом с собой на кровать перед сном. Ничего похожего под руку не попалось, поэтому он решил оставить это на момент пробуждения. Сейчас пропажа мобильного парня совершенно не волновала.       Уткнувшись в подушку, парень почувствовал странный аромат. Пахло непривычно, не так, как обычно пахло в его постели. Он глубже вдохнул, медленно соображая, на что похож запах. Сквозь какой-то стойкий аромат мужских духов до обоняния доносились тонкие нотки вишни. Джисон точно знает, от кого он мог чувствовать этот аромат. Так пахнет Минхо. Немного погодя он понимает ещё кое-что. Хан сейчас весь пахнет как Минхо.       Осознание резко бьёт по голове. Джисон садится на кровати, смотря перед собой. В комнате кроме него никого нет, сколько времени, он не знает. Оглядываясь вокруг, Хан видит комнату, в которой бывал не так часто, потому что её хозяин — ревнивый любитель своего личного пространства. Он и до этого позволял парню ночевать в своей квартире, но спал Джисон в гостиной на диване, как гость. Сейчас же парень сидит на большой кровати, застеленной тёмно-синим постельным бельём. Перед ним стоит большой шкаф-купе, рядом с которым оставшуюся часть пространства занимает стеллаж с книгами. На стенах висят немногочисленные картины неизвестных художников, купленные только ради того, чтобы заполнить интерьер и не оставлять пустые места. Большое окно завешано тёмными шторами, посередине оставляя открытое маленькое пространство.       Почему и как он оказался в этой комнате, Джисон не может вспомнить. А что если они с Минхо... Боже, нет, такого просто быть не может. Чтобы он и Минхо? Да никогда, ни в одной вселенной такое невозможно. Хан откидывает одеяло, собираясь встать с кровати и выйти в поисках хозяина, когда его глаза опускаются на собственные ноги. Проведя рукой по коже, чтобы удостовериться, Джисон понимает, что кроме футболки (которая, кстати, принадлежит не ему) и боксеров на нём ничего нет. Мысль «А что если?» в очередной раз бьёт по голове. Хан думает несколько секунд, но снова отбрасывает её в сторону. Они с Минхо друзья. Между друзьями пьяного секса не бывает, тем более по-настоящему из них двоих был пьян только он.       Хан вновь прокручивает фрагменты прошлого вечера. Последнее воспоминание касается момента, где он приходит в ресторан после перекура с друзьями, что-то говорит Минхо, а потом... Джисон в ступоре смотрит на свои руки, что сейчас держат края большой чёрной футболки. Как же стыдно, блять, он серьёзно позволил себе сидеть у всех на глазах на коленях у Минхо. В немом стоне он падает назад и зарывает лицо в подушку.       Проходит несколько минут, прежде чем Джисон всё же поднимается на ноги и подходит к двери. Быстро осматривает себя в зеркале и приводит в порядок утренний вихрь на голове. Считает до трёх и выходит из комнаты.       Картину, что предстаёт перед его глазами, Хан точно никак не ожидал увидеть в тот момент. Минхо сидел, откинувшись на спинку стула с кружкой в руках, запрокинув голову назад и прикрыв глаза. На лице его красовалась тканевая косметическая маска, мокрые после душа волосы были уложены назад. Мужчина сидел с голым торсом, демонстрируя подтянутое тело, что на самом деле делает достаточно редко. Перед ним на столе стоял открытый ноутбук, из которого периодически доносились звуки приходивших уведомлений. Джисон и сам не знает почему, но вид на такого Ли заставил его замереть на месте.       — Ты работаешь в воскресенье? — нарушил тишину Хан.       Глаза мужчины напротив раскрылись, и он посмотрел на источник возникшего шума. Взгляд не выражал ничего непривычного, обычное спокойствие и сосредоточенность. Но почему-то сейчас Джисон весь напрягся и сглотнул образовавшуюся слюну. Он был похож на кролика, чувствуя себя добычей в чужих глазах.       — С этим какие-то проблемы? — спокойно спросил Минхо, не прерывая зрительного контакта.       — Нет. Нет, конечно, нет. Пожалуйста, заработай все деньги мира, любимый.       С этими словами Джисон поспешил удалиться в ванную комнату. В спешке он не заметил, как собеседник слабо улыбнулся на, по мнению самого Хана, довольно неудачную шутку. Закрыв за собой дверь, парень осел на пол, запустив пальцы в волосы. С губ сорвалось тихое:       — Зачем нужно было это говорить, идиот.       Хан чувствовал себя неловко. Он прекрасно понимал, что причина этой неловкости — он сам. Минхо явно был спокоен и расслаблен, значит, повода для паники нет, и он вчера не натворил ничего, выходящего за рамки. Но сердце почему-то всё равно стучит сильнее, руки отчаянно ищут, за что схватиться, а мысли путаются, не давая цепляться за что-то одно и думать логически. Хочется посмеяться или крикнуть что-то, но отчего-то не выходит. Ситуация странная и немного даже злит, что её такой видит только Джисон. Наверное, если бы он вчера знал меру в спиртном, сегодня утром всё было бы иначе.       Но в этой реальности Джисон встаёт и подходит к раковине. Включает холодную воду и бросает на себя внимательный взгляд. Он ожидаемо отёк и выглядит помятым. Быстро сполоснув лицо холодной водой, остужая голову, он находит в одном из ящиков нераспечатанную зубную щётку. Парню прекрасно известно, что хозяин квартиры хранит несколько таких на случай, если у него остановится кто-то посторонний. Чаще всего тем самым посторонним оказывается Хан Джисон.       После пятнадцати минут, потраченных на то, чтобы привести себя в порядок, Хан выходит к другу. Минхо к тому времени уже успел убрать ноутбук на журнальный столик, стоящий около дивана, и снять маску. Сейчас он был занят приготовлением кофе на две персоны. Когда Джисон вошёл, мужчина обернулся на него через плечо и кивнул на обеденный стол:       — Садись завтракать. Я заказал суп от похмелья и круассаны, которые ты любишь брать в кофейне около дома.       Джисон вмиг забывает обо всех непрошеных мыслях. Всё, что ему сейчас нужно — прийти в себя после вчерашнего. Тогда и физически, и ментально он будет в норме. И эти непонятные голоса перестанут толкать в голове странные речи и задавать никуда не ведущие вопросы без возможности на них ответить.       — Ты лучший, правда, я бы умер без тебя, — быстро проговаривает Хан, присаживаясь на стул. — Кстати, одежду мою не видел?       Минхо кивает на диван в гостиной зоне, где аккуратно сложенными лежат джинсы и толстовка Хана. Ли смотрит на них совершенно равнодушно, делая очередной глоток кофе. Похоже, вчерашняя встреча заботит сейчас только одного человека в квартире. Джисон в очередной раз чувствует себя незрелым подростком, но быстро глушит это вкусом похмельного супа.       Когда с едой было покончено, а Минхо тихо сидел рядом, листая ленту в социальной сети, Джисон решился спросить прямо:       — Вчера вечером, — привлёк он к себе внимание, — как мы доехали до твоей квартиры и почему я ночевал в твоей комнате?       — После того, как ты начал засыпать, я заказал такси, — Минхо отложил телефон в сторону. — В такси ты заснул окончательно, поэтому поднимать тебя в квартиру было той ещё морокой. Если честно, я собирался сбросить тебя с лестницы в момент, когда ты спросил, не хочу ли я послушать какую-нибудь песню, пока мы ждём лифт. Благо, петь ты начал только в лифте и заткнулся после пары этажей, потому что тебя начало тошнить.       — Блять, я точно больше не притронусь к алкоголю.       — Повезло, конечно, что тебя в итоге так ни разу и не стошнило.       Джисона этот факт утешил не сильно. Он уже и не помнит, когда в последний раз напивался так, чтобы не помнить ничего. Хотя он не уверен, что выпил сильно больше своей обычной нормы. Видимо, иногда стоит вспоминать о том, что он уже не так молод, как несколько лет назад.       — А переодевал меня ты? — вдруг вспоминает он.       — Нет, ты разделся почти сразу, как мы вошли. Футболку я дал тебе свою, штаны ты не захотел надевать, поэтому спал, — Минхо указал взглядом на друга, — так. Я хотел постелить тебе на диване, но ты до последнего не отлипал. Даже уснул в итоге в обнимку со мной. Твои привычки со школы не меняются.       Да нет, привычки-то как раз изменились. Джисон уже и не вспомнит, когда позволял себе уснуть с кем-то в обнимку. Если в школе у него и была дурная привычка, когда он уснуть не мог, не обняв что-то мягкое, то с возрастом это перестало быть нужным. Хан и сам не понимает, почему так прилип к другу вчерашним вечером. Давно не было отношений? Да он вроде не жаловался на это. Нежное отношение к нему со стороны Минхо повлияло? Нет, Джисон отдавал себе отчёт о том, что это всё игра. Между ними не те отношения, чтобы сердечки летали вокруг.       — И ничего странного я больше не делал? — на всякий случай уточнил Хан.       Прежде чем ответить, Минхо задержал на друге неоднозначный взгляд. Он не станет рассказывать Хану о том, что когда он попытался отказаться спать с ним на одной кровати, тот запротестовал и почти расплакался. А ещё он не станет рассказывать ему о том, что тот не просто уснул с ним в обнимку — Джисон попросил обнять его в ответ. И спокойно засопел он только тогда, когда одна рука Ли оказалась в его волосах, а другая осторожными движениями стала поглаживать спину. Об этом можно умолчать, особенно если помнит это только один из них.       — Нет, — немного погодя он всё же добавил, — ну, может, говорил во сне и пускал слюни на подушку.       — Я куплю тебе новую, — серьёзно ответил Джисон. Что же, тоже неплохая компенсация за ночные муки. — А как тебе мои друзья?       — Неплохие, — честно ответил Минхо. Ему и правда понравились ребята, с которыми прошли университетские годы Джисона. Вчера он понял, почему тот отзывался о них так тепло. Может, они и не говорили об этом открыто, но друг за друга стояли прочной стеной. Почему-то Ли радовало, что его друга окружают такие люди.       — Я рад, правда. Я переживал, что тебе не понравится, и ты потратишь время зря. Я знаю, что ты привык проводить время спокойнее, поэтому попросил парней быть не такими шумными, как всегда. В студенческие годы мы обычно были настолько громкими, что из-за этого часто вызывали полицейских.       Джисон улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Четверо друзей однажды стремительно ворвались в его жизнь и прочно сохранили за собой в ней место. О времени, проведённом вместе, не стыдно вспомнить и рассказать кому-то. Хан ценил это. Он хотел задать ещё несколько вопросов о вчерашнем вечере, но в какой-то момент их беседу прервал телефонный звонок.       — Да, Сумин, я могу говорить, — произнёс Минхо, удаляясь в свою комнату, предварительно забрав ноутбук с собой.       Проводив спину друга, Джисон почему-то подумал о том, что тот хорошо ладит с совершенно незнакомой ему самому Сумин. Та была коллегой Ли, поэтому они почти постоянно находились в контакте. Правда, Хан не уверен, что Минхо со всеми коллегами вот так общается рано утром в воскресенье. Он скорее из тех, кто ни за что не ответит на звонок, если это как-то негативно может сказаться на его отдыхе.       В этих размышлениях Джисон дошёл до дивана, на котором лежали его вещи, и быстро переоделся. От толстовки тоже еле заметно тянуло вишней. Вчерашний Джисон хорошо постарался в том, чтобы не отлипать от своего жениха. Домашнюю футболку парень аккуратно сложил, после чего убрал со стола и вымыл использованную посуду, тихо радуясь тому, в раковине оказались только столовые приборы и кружки.       Когда из комнаты вышел Минхо, Джисон лежал на диване и отвечал на сообщения в чатах. Телефон он нашёл поставленным на зарядку в гостиной. Оказался он там явно не благодаря Хану, который вчера мало что соображал. Подняв глаза на друга, парень заметил, что Ли переоделся в тёмно-синий джемпер и чёрные брюки, а волосы его были уже уложены. В руках он держал телефон и какую-то полупрозрачную папку.       — Ты сейчас домой? — спросил Минхо.       — Вообще собирался в студию заехать, а что?       — Мне нужно встретиться с Сумин, поэтому придётся уехать. Могу подбросить тебя.       — Тебе по пути? — почему-то Хан сомневался в этом.       — Какое это имеет значение? — мимолётно посмотрел на друга Минхо, не ожидая услышать ответ. Он находился в поисках ключей от машины, а когда нашёл, встал напротив, вновь заглядывая в глаза. — Так, ты едешь?       Джисон лишь тихо кивнул. Он поднялся на ноги, убедился, что не забыл в этой квартире ничего, оделся и вышел вслед за Минхо. Весь путь до парковки он почему-то был необычайно тихим, что ему свойственно в основном не было. Но Минхо не мешал. Если бы Хану было что сказать, он бы это сделал. Вытаскивать из него что-то насильно — бесполезно.       А Джисон же и не понимал, что нужно сказать. Ему бы самому узнать, о чём в его голове сейчас мысли крутятся.

***

      На следующие несколько дней Джисон выбросил все лишние странные мысли из головы, полностью ушёл в работу. Изредка появлялся в сети и отвечал друзьям на сообщения, но чаще ставил мобильный на беззвучный или вовсе выбрасывал из головы, куда его положил. Ему нравилось забываться вот так в работе. Он не раз благодарил судьбу за то, что позволила ему зарабатывать, занимаясь любимым делом.              Джисон любил взаимодействия с людьми. Но ещё больше он любил, когда между ними был посредник — камера. Смотреть на человека через объектив фотоаппарата было чем-то потрясающим для фотографа.       Хан ещё в школе понял, что ему нравится заниматься фотографией. Сначала это выглядело как очередное хобби активно познающего мир подростка, но когда спустя месяцы тяга к искусству не покинула юного творца, очевидным стало, что тот нашёл любимое дело. Сам Джисон называл фотографию своей первой любовью. Он мог часами бродить по разным местам, выискивая заставляющие в душе всё цвести кадры. Но особую страсть он питал к портретным съёмкам.       Люди вдохновляли сильнее чего бы то ни было. Случайно увиденный человек на улице, неординарно выглядящий подросток в метро, бабушка, которая продаёт на улице сладости с начинкой из сладкой фасоли, мужчина в деловом костюме, спешащий куда-то с букетом цветов. Самые обыденные образы людей вдохновляли Джисона на то, чтобы поскорее схватиться за фотоаппарат и запечатлеть всё прекрасное, что он только встречает.       Всё началось со случайных фото друзей на старую дешёвую камеру, запечатлевшую моменты, которые до сих пор греют душу при просмотре. Хан до сих пор бережно хранит её, как часть своей небольшой коллекции. Позже появился новый, более профессиональный фотоаппарат, первые заказы на индивидуальную съёмку, поиск моделей для портфолио. Когда попал в университет на направление фотографии, и вовсе погрузился в работу с головой. Долго и упорно шёл к тому, чтобы заработать на собственную студию, заниматься любимым делом и не бояться завтра умереть от голода.       И все приложенные усилия, бессонные дни и ночи, поглощаемый в невозможных размерах кофеин того стоили. Джисон может не бояться наступления завтрашнего дня и спокойно наслаждаться жизнью в настоящем. У него есть стабильная работа, репутация в мире фотографии, собственная студия и уверенность в себе и своих навыках. Предпочитая заниматься частной съёмкой, Хан не отказывается от предложений фэшн журналов и даже имеет опыт работы с некоторыми знаменитостями. Поэтому своим положением сейчас Джисон более чем доволен.       Новый день начинается в собственной квартире. В глаза бьёт дневной свет, мягко намекая о том, что утро давно прошло и пора просыпаться. Джисон присаживается и некоторое время сидит с закрытыми глазами. В его доме практически нет мебели, потому что хозяин предпочитает прекрасный, по его мнению, во всех аспектах минимализм. В большой комнате с высокими потолками располагается двуспальный матрас со сбившимся после сна постельным бельём, настенное зеркало с узкой деревянной рамкой. Картина, нарисованная знакомым художником, стоит у стены уже больше года. Её, видимо, никто не собирается и не думал даже вешать на стену. На широком ряду окон нет штор, в углу комнаты стоит вешалка для одежды тёмного цвета, вокруг которой неаккуратно разбросаны разнообразные пары обуви.       Джисон зевает и потягивается в попытке отогнать сон. Он не спал, кажется, до самого рассвета. Заканчивал редактировать фото после последней фотосессии. Иногда он сильно ругал себя за то, что не умел вовремя остановиться и оставить часть работы на следующий день, но в целом ничего с этой привычкой не делал. На экране телефона высвечивается время: 15:42.       — Доброе утро, — сонно бормочет Джисон, вставая и плетясь в сторону ванной комнаты.       Ленивая чистка зубов перетекает в созерцание пустых шкафчиков в кухонной зоне. Картина привычная, в этом доме не водится никого, кто любит ходить по продуктовым магазинам. Тут живёт Джисон, что питается в основном в ресторанах, заказывает доставку или берёт еду навынос. Чаще всего продукты на кухне появляются когда в его голове что-то щёлкает или их приносит какой-то случайный супер заботливый гость.       Одевшись в серую толстовку, тёмные штаны и любимые, немного потрёпанные кроссовки, Джисон выходит за дверь, не забыв накинуть куртку и прихватить с собой телефон и ключи от квартиры. В этом районе у Хана есть несколько любимых кофеен, в одну из которых он сейчас и планирует направиться.       Девушка на кассе мило улыбается посетителю, предлагая некоторые позиции из меню. Джисон шёл сюда уже с чётким знанием того, что выберет. Сэндвич с ветчиной ему отдают сразу же, а вот кофе с ореховым сиропом и корицей приходится ждать некоторое время. К счастью, посетителей сейчас немного, и через пять минут кофе уже находится у Хана в руках. Он следует к свободному столику в углу и присаживается. Достаёт телефон, проверяя мессенджер, и уже готовится сделать первый глоток любимого напитка. Правда, надежды на спокойную трапезу не оправдываются.       — Джисон?       Голос раздаётся совсем рядом и названому это не нравится. Он прекрасно знает, кому он принадлежит. Человеку, которого ни слышать, ни видеть не хочется абсолютно. Тот, кто жизнь ему только усложняет, присутствуя в ней против воли хозяина. Мужчина, чьё нахождение рядом когда-то было обыденностью, а сейчас ощущается как пытка.       Кибом подходит ближе, и Джисон поднимает на него взгляд. Мужчина привычно одет в деловой, идеально выглаженный костюм, рубашку без единой складки и чёрный галстук без единого рисунка.       — Какая неожиданная встреча, — произносит бывший молодой человек, — рад увидеть тебя здесь.       «Конечно, кофейня же находится не в районе, где я живу», — проносится в голове Джисона. Сталкерские замашки его напрягали и раньше.       — Действительно, неожиданная, — отвечает нехотя Хан.       Кибом, не спрашивая разрешения, присаживается напротив. Рядом ставит американо со льдом, что постоянно берёт для себя в подобных заведениях. Как-то давно Джисон хотел попробовать приучить на тот момент партнёра к любимым сладким напиткам, но ему безапелляционно отказали, и к этой теме больше никто не возвращался.       Кибом смотрит на Хана с лёгкой улыбкой и спокойным взглядом. Джисон терпеть не может лицо напротив. Он действительно надеялся, что момент расставания станет для них последним взаимодействием. Но спустя время началась череда «случайных» встреч в самых различных местах, а ещё погодя в этом спектакле начала участвовать и мать Хана, приглашавшая бывшего к себе, ненароком забывая, что сын в этот момент будет дома.       — Ты один здесь? — задаёт вопрос Кибом.       — Как видишь.       — Я думал, что вы с женихом сейчас друг от друга не отлипаете, — шире улыбаясь, произносит мужчина. Сейчас эта улыбка кажется Хану такой противной.       — Что ты хочешь? — сомнений в наличии у бывшего партнёра скрытых мотивов не было.       Кибом не спешит отвечать. Оглядывает парня напротив сверху-вниз, задерживая взгляд на пальцах, что сжимают стаканчик с кофе. Видимо, замечает что-то, что заставляет его улыбнуться и расслаблено откинуться на спинку стула. Чуть позже Джисон понимает, что именно заметил, а точнее, не заметил на его руках мужчина.       — Давай будем честны друг с другом, Хан-и, — обращение к себе безжалостно режет слух, — у тебя сейчас никого нет. Твоя мама слишком мила, чтобы не поверить в твою ложь, но я-то тебя знаю. Ты ни за что не согласился бы выйти за кого-то, слишком любишь свою свободу. Просто признай это сейчас, и я найду, как представить это перед миссис Хан.       Это злит. Как же ужасно Джисона злит вся эта ситуация. Лицемерие, гадкая уверенность в себе и своих выводах, тон, в котором так много лживой ласки и нежности, глаза, что смотрят так снисходительно, улыбка, которую хочется стереть с лица самым болезненным способом. По отношению к бывшему партнёру у Джисона не осталось ничего, кроме мерзкого раздражения. Он всегда знает больше и лучше, всё всегда должно быть так, как хочет он, потому что это правильно. Если в отношениях это позволялось, то по их окончанию Хан такое не потерпит.       — С чего ты взял, что я вдруг буду лгать о подобных вещах? — спокойно отвечает Джисон, натягивая улыбку. — Если я не был согласен на замужество с тобой, не значит, что я откажу другому. У меня есть любимый человек, Кибом, тебя это задевает?       — Нисколько, Хан-и, — улыбается учтиво, замечая: — ты не носишь кольцо.       — Потому что мой возлюбленный меня не ограничивает подобными условностями, — Джисон улыбаться перестаёт, желает закончить с этим разговором как можно скорее. — Если тебе нечего мне сказать, кроме необоснованных обвинений, пожалуйста, уходи. Мы друг другу чужие люди, и сейчас я очень хочу, чтобы ты оставил меня в покое.       Кибом молчит, всё также смотря на собеседника с улыбкой. Он никогда не примет, что может ошибаться. Великодушно позволит сейчас Джисону продолжить его спектакль, чтобы позже самолично сорвать со всех актёров маски. Хан ему нужен. Он понял это спустя несколько недель после расставания. Как партнёр тот был идеален — не надоедливая половинка, а полноценная личность, что большую часть времени живёт своей жизнью. Никаких ссор по пустякам, приятное времяпровождение в свободное время, яркие ночи секса и никаких обязательств перед будущим. Идеальный партнёр, которого хочется видеть с собой сейчас, завтра и в перспективе на следующие десятки лет жизни. И Кибом уверен в себе и в том, что добьётся его возвращения в свои объятья.       Мужчина поднимается со стула, не прерывая зрительный контакт.       — Только потому, что ты просишь. Увидимся, Хан-и.       Джисон провожает его спину, замечая, как на выходе нетронутый американо летит в мусорное ведро. Мерзкий. Хан никогда не думал, что в его жизни появится кто-то настолько ужасный. После таких кратковременных взаимодействий непременно тянет вымыться с ног до головы, чтобы отмыться от ощущения липкости, что фантомно преследует.              Взгляд падает на еду. Хан ведь целенаправленно пришёл сюда ради любимого напитка и первого за день перекуса. От тошноты при виде этого сейчас ему хочется разрыдаться. Он чувствует, что ещё немного и начнёт задыхаться. В раз, будто муха, попавшая в паутину, он пытается барахтаться, но запутывается только больше. Он слишком устал, чтобы бороться в одиночку. Ему нужна помощь.       В руки ложится телефон. На дисплее высвечивается список чатов. Выбирая один из закреплённых, Джисон быстро печатает сообщение и сразу же отправляет. После встаёт со стула и, забрав с собой нетронутый заказ, выходит из кофейни.       На другом телефоне в этот момент высвечивается уведомление с одним единственным сообщением:       «Мы можем завтра увидеться?»