Две Йокогамы

Могучий союзник

— Если бы я был твоим союзником в этом мире, ты бы не умер. Акутагава говорил решительно, остановившимся взглядом смотря в одну точку на земле. Коробка с удоном, зажатая в руках, и прямая, напряжённая спина — у Оды в груди ёкнуло: мальчишка сам не понимал, насколько был трогательным. Они обнаружили его могилу случайно, пока пытались угнаться за воришкой. Ода вздохнул. Чего греха таить, у него самого в горле пересохло, когда он увидел могильный камень со своим именем. Захотелось выпить. Впрочем, идея промочить горло испарилась почти сразу, стоило ему посмотреть на напарника. Акутагава тогда не сразу откликнулся, когда Ода его позвал, и всё стоял, пялясь на кусок гранита перед ним, как на врага. Фирменный взгляд Акутагавы Рюноскэ: две трети презрения и одна треть гнева. Нужно было торопиться, или мальчишка закопается в лишние сейчас мысли. Ничего лучше, чем предложить перехватить где-нибудь лапши и съесть на скамейке в парке, ему не пришло в голову. Мир другой Йокогамы носил в себе те же улицы и людей, что их родной город. Но судьбы, что переплетались здесь, были другими. Ода был мёртв, Акутагава служил Портовой мафии, Белый жнец на пару с его боссом, наоборот, прибывали в агентстве. Они пересеклись с их двойниками, и это была странная встреча. По крайней мере, результатом её стал звонок от директора «другого» агентства, и им удалось достигнуть некоторых соглашений. Ода подозревал, что и главы обеих Портовых мафий заключили альянс. — Спасибо, Акутагава-сан, что спасаете меня от злой судьбы. Всецело на вас полагаюсь, — совершенно серьёзным голосом отчеканил Ода, для усиления эффекта хлопнув в ладоши и склонив голову в вежливом поклоне. Акутагава ничего не ответил. Просто сидел с набитыми лапшой щеками и хмуро на него смотрел. Ода просто не удержался и ткнул его в щеку указательным пальцем. За что был вознагражден настоящей бурей эмоций, сменившейся на лице юноши: удивление, замешательство, злость. Акутагава ненавидел, когда с ним обращались как с ребенком. Не то чтобы Оду это останавливало. — Вы… — прошипел он, как свирепый кот, предварительно прожевав. — Я передумал. Я убью вас сам. Ода на это лишь пожал плечами и посмотрел на часы. — Отлично, Акутагава, у нас как раз есть свободное время для тренировки. — Ты её не переживёшь. Обещаю.

Пешка

Местный босс портовой мафии не прятал правый глаз под повязкой. Он носил хитрую улыбку, больше похожую на оскал, и не торопился делиться секретами, за ней прячущимися. — Невероятно, он всё-таки всё сделал по-своему, — досадовал он, пока его подчинённые окружали Оду. — Никогда и не подумал, что нам доведётся свидеться снова. — Не припомню таких знакомств, — холодно отчеканил Ода. — Значит тебе повезло, — усмехнулся мафиози. У Оды по спине пробежал холодок. Человек перед ним был опасен не только силой оружия в руках его людей. Босс мафии из его мира носил идентичный наряд — плащ и шарф — как парадную форму, которая ему не очень нравилась. На этом же он сидел как вторая кожа. — Звучит как признание, Мори. Третий голос, раздавшийся в глухом переулке, судя по вытянувшемуся лицу мафиози, был знаком им обоим. Ода понимал, что ситуация все больше и больше выходила из-под контроля: если к здешнему боссу поспешила на помощь такая «кавалерия», малой кровью не отделаться. Какой бы фигурой — пешкой или ферзём — этот человек ни был в местной запутанной истории, одно было совершенно точно: любой, кто встанет у него на пути, не выстоит. Что что-то не так с этим Дазаем Ода понял не сразу. Глобальное различие было не во внешнем облике. — Я лишь хотел поздороваться. Не нужно устраивать драму, Дазай, — Мори пытался звучать вежливо, даже дружелюбно. — Поэтому самолично прочёсываешь улицы в компании своих лучших охранников? Не много ли чести для розыска простой «шестёрки»? Неужели ты напуган? — спрашивал Дазай. При всех внешних различиях их манера обмениваться выпадами была схожей: будто ядовитый елей, стекающий с губ. Со стороны Оде казалось, что перед ним разыгрывается привычное представление «два давних приятеля рады видеть друг друга и прячут ножи в карманах». — Не преувеличивай, мальчишка, — фыркнул Мори в ответ. — Это «смещение» немного перетасовывает карты, но в конечном счёте ничего не меняет. Он без всякого выражения посмотрел на Оду. — Я выяснил, что хотел. Оде показалось, что фантомное лезвие резануло его по горлу. Повисшая в воздухе пауза была как приглашение задать сам собой напрашивающийся вопрос, но Дазай продолжал упрямо молчать. Их голоса наложились, как две резонансные волны друг на друга: — Я сделал тогда правильный выбор. — Ошибаешься.

Напарники

Когда Дазай подошёл к нему, Чуя не обернулся. Медленно тлеющая сигарета между пальцами занимала его больше. — Эй, Чуя… — горло сдавило спазмом, когда он попробовал негромко его позвать. — Ты знал, что капля никотина убивает лошадь, а собаке… — Хватит и одной капли, — продолжил за него безразличным голосом он и сильно затянулся. Они оба молчали. Чуя медленно выпустил дым, продолжая смотреть на океан. День был удивительно солнечный, а волны у пирса спокойными. — У тебя на удивление нет фантазии, скумбрия. — Даже мне сложно превзойти себя, знаешь ли, — проворчал Дазай, опершись локтями на парапет рядом и протянув одну руку за сигаретой. Чуя вложил в неё вытащенную из кармана длинного, не по размеру пальто пачку. — Чуя, у меня нет зажигалки. — Так купи свою! — взорвался Чуя в ответ. Джекпот. Дазай бил вслепую, но был уверен, что не промахнётся. Как бы не закончилась их история в другом мире, но она была. И по лицу Чуи, обращённому к нему, легко читалось сколько боли он причинил. — Прости, Чуя, — тихо сказал Дазай. — Я просто хотел… В который раз за их короткую встречу Чуя не дал ему договорить и молча, без разъяснений, протянул ему свою сигарету. — Кури, только, пожалуйста, заткнись. Волны остались тихими, и невысокие буруны накатывались одна на другую. Они курили одной сигарете на двоих, по очереди вытаскивая их из пачки. Их странный дуэт — размышлял Дазай — был похож на тот, где один метает в другого ножи, но вместо того, чтобы промахиваться, он вечно попадает в цель.

Напарники II

Они сидели на расстоянии диаметра круглого стеклянного столика, но, по мнению Ацуши, это было слишком близко. Акутагава с невозмутимым видом потягивал чай и делал вид, что он здесь один. — М-м-м, ты точно Акутагава? — Да. — Ты будешь работать со мной? — Да. Акутагава сделал долгий глоток из чашки. — Что ты ел сегодня на завтрак? Ацуши всё ещё не мог поверить, что перед ним не мираж, а настоящий Акутагава Рюноскэ, распивающий чай с пятью кубиками сахара и угрожающий ему с такой дипломатической холодностью, словно они на светском рауте. — Ничего, но я согласен перекусить паштетом из тигриной печени, если продолжу слушать эту чепуху. Один единственный вопрос зудел буквально на кончике языка Ацуши, но всё никак не решался его задать. — Как ты попал в Вооруженное детективное агентство? — резко спросил Акутагава. Ацуши был поражён. Это был его вопрос. — В тот день я потерял всё и умирал с голоду. Я встретил человека на берегу реки недалеко от моего приюта, — он сбился с мысли, заметив, как внимательно на него смотрел Акутагава. Пальцы, которыми тот сжимал ручку фарфоровой чашки, побелели от напряжения. — Это человек… Это был он? Ублюдок в плаще? Признаться, Ацуши немного опешил: неужели может существовать Акутагава, называющий Дазая-сана ублюдком? — Дазай-сан вовсе не ублюдок! — возмутился Ацуши. — Кто такой, чёрт возьми, Дазай? Ты издеваешься, оборотень? — воскликнул Акутагава. Они уставились на друг друга с одинаково ошеломлёнными лицами. — Ты сейчас про того человека, — начал неуверенно Ацуши, слегка понизив голос. Вспомнилось имя, выбитое на могильном камне, — про Оду-сана? Акутагава не торопился с ответом и продолжал теребить края чашки. Наконец, видимо, собравшись с мыслями, он с горечью произнёс: — Похоже, твоя и моя встречи с ублюдком Дазаем — это неизбежность. Встреча с Одой — это удача.

Отражения Расёмона

— Ты спрашиваешь, кто дал мне цель? В чём она? — его двойник говорил так, будто плевался ядом. Он смотрел на него сверху вниз, источая презрение, и на нём не было ни царапины. Акутагава был привычен к ненависти к себе, и она его нисколечко не задевала. Он ждал ответа на свой вопрос, хотя бы от своего отражения. Двойник в бежевом плаще закрыл глаза, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость. И с этим он был тоже знаком: желание уничтожить слабака. Они столкнулись на этой крыше не случайно. Разные запутавшиеся судьбы толкали их вперед. Акутагава-двойник вытянул перед собой руку и сжал кулак. Его пальцы были сомкнуты с такой силой, будто он пытался раздавить что-то. При этом глаза у него горели, как у настоящего маньяка. — Видишь ли, — говорил он так, словно ввинчивал слова в воздух, — этот город принадлежит мне. Это агентство и все люди в нём — мои. Однажды у меня отняли кое-что дорогое, и я чудом смог это вернуть. Я принял решение, что никогда ничего больше не потеряю и уничтожу любую угрозу на моем пути. Горло сдавило от кашля, и Акутагаве пришлось приложить все силы, чтобы его удержать. — Мы не такие уж разные.