на самом одиноком корабле

      марс обожал в своем партнере все. его порой непредсказуемую манеру поведения, его преимущества и недостатки, его голос, его глаза. он не смотрел на окружающих через призму преукрашивания, и это не мешало ему любить по-настоящему от слова совсем. каждый раз он восхищался им, каждый раз пресекал себя на долгом раздумии об его недостатках и о том, как их можно проработать вместе. четвертый любил и любит. и почему-то ощущается это странно.       как будто внутри тебя цветет бесподобной красоты роза целый год, каким бы банальным сравнение не было, только вот при неприятном случае острые ее шипы ранят, царапают изнутри. он заметил, однако, это не мешает с прежними трепетом и любовью смотреть на его, трогать его, целовать.       земля чувствовал себя странно, когда получал заботу от марса. нет, конечно, это свойственно для их статуса отношений, однако он чувствовал себя словно виноватым за это. третий не совсем понимал, как он может отплатить четвертому за такую ласку и безмерную теплоту, и спрашивал то напрямую, то намеками, то сам пытался что-то сделать. "просто верь мне и верь в меня", — улыбаясь, каждый раз отвечал красный, поглаживая руки возлюбленного и глядя тому в глаза, наполняя собственные нежностью и искренностью.       и он верил.       что бы не пожелал земля, марс всегда старался это раздобыть. именно по этой причине первоупомянутый старался не перегинать палку со своими внезапными запросами. он все еще заботился о своем парне и не желал, чтобы тот жертвовал собственным временем ради мимолетной хотелки. он чувствовал себя виноватым, что тот готов пойти чуть ли не на все. чувствовал, будто не заслуживает этого. не заслуживает такого трепетного к себе отношения.       третий всегда тосковал по солнечному теплу, когда падал снег. это нагоняло какую-то невыносимую тоску и грусть. поэтому зимой он всегда был особенно печален в самых мелочных деталях.       декабрьское раннее утро. земля привык вставать рано, потому, соответственно, проснулся не позже своего возлюбленного. пришлось постараться, чтобы аккуратно выскалазаться из крепких рук, что заключили парня в объятия. в их, однако, было безопаснее всего. первым делом он, потянувшись, подошел к окну. отодвинув закрывающую шторку, он сощурился, протирая глаза, когда заискрился белый горизонт, освещаемый только-только поднимающимся небесным светилом. отчего-то на сердце стало немного печально.       он дотронулся к стеклу и ощутил на самых кончиках пальцев холод. тихо вздохнул, опуская взгляд и несколько мгновений после оглядываясь на марса. он все еще видел десятое сновидение.       третий, тихо, чтобы не разбудить, направился в кухню. там так же было весьма светло, только вот непонятно почему стало грустно. присев за стол, подпер щеку рукой и потупил взор вниз, слегка хмурясь.       — хм? доброе утро, — послышался сзади знакомый, родной голос, немного низкий и рассеянный, мгновенно выводящий из транса. по спине прошел холодок от того, что настолько было заметно изменение тона. в отличии его тембра, все же, было что-то цепляющее, он бы просто так это замечать не стал...       земля заметил, что марс теперь выглядит еще более привлекательным, когда он в такой непринужденной обстановке.       наблюдая за объектом симпатии, он положил голову на сгиб локтя, как бы ложась на стол и что-то себе думая. красный заметил, что он не трещал, как обычно, что-то да рассказывая. и, нет, ему нравилось слушать третьего, просто это... ну, было необычно.       поставив чайник, он, оперевшись на столешницу, ловит изучающий и даже любующийся взгляд возлюбленного.       — любовь моя, что-то случилось? — спрашивает он немного беспокойно и без намека на принуждение к ответу. если не захочет – не скажет ни слова, марс не станет его заставлять.       — ты красивый, — без всякого зазрения совести и обычно присущей хотя бы небольшой доли стыда выпаливает третий, устанавливая зрительный контакт.       марс улыбается. это льстит.       — и, все же...       он не договаривает, только садится за стол рядом, все еще глядя в глаза земли.       последнеупомянутый выглядит так естественно и прекрасно даже со слегка лохматыми и несобранными, распустившимися по спине волосами в его глазах. марс медленно протягивает руку, касаясь макушки и после аккуратно поглаживая, запуская пальцы между прядей. он поклясться мог, словно почувствовал какое-то легкое вздрагивание, как только прикоснулся. в общем то, это неважно.       в конце концов, земля прерывает зрительный контакт, закрывая глаза и вновь думая себе что-то.       марс узнает и в этом землю, все таки, и безошибочно. ему достаточно только этого осколка поведения, чтобы понять, что же случилось. может быть, не совсем верно и чутка размыто, но тем не менее.       он, улыбаясь, медленно встает со стула под пристальным надзором парня, вздыхает и выходит из кухни. что он задумал, почему сейчас вышел? земля не знает и выяснять, скорее всего, не собирается. только опять думает, пялясь уже в стену.       чайник разогрелся, но, похоже, никто кофе или чай пить и не собирается.

...

      — да-да, я сейчас! — слышен голос земли, кричащего с балкона. причиной того, что он не выходит было то, что он не может нормально уложить волосы. раздраженно он, однако, не звучал, скорее даже в предвкушении.       марс смотрит на наручные часы, нервно за спиной сжимая что-то вспотевшими пальцами и перебирая, смотрит наверх, туда, где он. а он, наконец, вылетает из квартиры, быстро просекая лестничные пролеты и чуть ли не дрожа от радости.       каждая их встреча была наполнена чем-то неописуемым этим. они ночевали друг у друга, но еще не думали съехаться, ибо долго это все... да и они оба еще учатся.       земля чуть ли не сносит железную дверь, но все же открывает ее обыденным способом, видя стесняющегося марса, и ему в этот момент кажется, будто это иллюзия. вот-вот, и он проснется...       сапоги скрипят по пороше, что усеяла двор с самого утра и беспрестанно падала утром. погода все еще морозная, щеки розовеют не только от смущения, но и от того, что их щиплет холод. голубоглазый глупо и мило улыбается, в собственной манере, дышит часто, так как не бегает на постоянной основе, и сердце будто вот-вот из груди выскочит.       — а что ты там пря-ячешь?       он выглядит совсем как озорное и любопытное дитя, хотя и вовсе таковым не является. в глазах его сверкает странный блеск, но сам он не говорит ни слова, не лезет сам руками за спину, а просто выжидающе смотрит.       такое ощущение сразу, что замерло все. время, пространство, звук... даже что-то вдали слышалось настолько приглушенно, насколько могло бы быть. только сердце в висках стучало невыносимо громко.       и, как бы, во всех смыслах красный, наконец, протягивает тому букет, только вместо цветов там была... клубника. обложенная зелеными листьями, самыми настоящими, и пахнущая просто весной. на фоне свежести запах букета выделялся особенно, поэтому у третьего глаза чуть не округлились буквально.       земля перестает улыбаться и ошарашенно смотрит то на марса, то на ягоды. он молчит, забывая прикрыть рот.       — что-то не так? извини, может, я взял не тот сорт и...       — ты дурак! — резко говорит земля на повышенных тонах, и это звучит даже немного грубо на самом деле. но в следующее же мгновение он подрывается с места и кидается в объятия, чуть ли не сбивая их обоих. на лице его, почему-то, проявляются маленькие слезинки, которые обжигают нижнее веко из-за холода.       марс немедля отвечает на объятия, улыбаясь во всю. все же, он смог его порадовать не самым мелочным, но и не тем, что можно назвать чем-то крайне дорогим. все же, единственное, что дорого из его подарка — это реакция на его. самые неподдельные эмоции. третий немного времени спустя отстраняется и с усеянным румянцем лицом все же принимает букет.       в душе у его уже цветет вишневая ветвь.