Минет со вкусом крови

Брюнет стоит голыми коленками на холодном бетоне. На самом деле холодный не только бетон, но и все помещение вокруг. Февраль месяц в Петербурге это не в Краснодаре. Затрещали обогреватели. Скоро станет тепло, хотя бы в комнате, бетон тут не прогревался никогда. Взгляд цепляется за бордовые пятна крови. Его крови. Минут через 20, если только его мучитель придет в обычном настроении, добавятся новые. Руслан искренне не понимал, в какой момент его солнечный, милый мальчик превратился в героя втднх . Шрамы покрывали все тело Тушенцова. Разглядывая себя в зеркале он видел, что они складываются в максимально детализированный узор, из-за чего становилось действительно страшно, сколько ещё таких ночей ему придется пережить. Днем ему можно было только завидовать. Роскошный дом в Ленобласти, доставка еды, возможность гулять. Только вот боль, сопровождавшая его изо дня в день не шла на пользу его синдрому Туретта, который стал ещё более непредсказуемым и затяжным, чем полгода назад. Его могло дергать по 20 минут с перерывами на 10-15 в течении 7 часов. Скрип лестницы. Идёт. Руслан, стоя спиной ко входу, буквально шевелит ушами, пытаясь по походке определить, в каком настроении пришел его личный кошмар. Он любил его. Искренне. Надеялся, что это закончится и они вернутся к тем прекрасным отношениям с сюрпризами, взаимоуважением и решением проблем через рот. А пока что рыжий мужчина подходит, тихо, почти крадучись, в ебаных вансах, почти полностью пропитанных его, Руслана кровью. В его, Руслана, вансах. Треплет по макушке, приседает на корточки и заглядывает в глаза. Он редко это делает. Карие глаза, радужку которых почти не отличить от зрачка, уверенно, всеми силами пытаются напомнить Кашину, кто перед ним. Не кукла, которую можно порезать и выбросить, а человек, ради которого Кашин когда-то не спал ночами, чтобы просто поговорить, ради которого брался за любую работу. Но не сегодня. Большой палец оттягивает нижнюю губу. Пряжка дорогого ремня, ширинка. Член. Просто, без слов. Они не разговаривают полгода. Все те полгода, что продолжается этот кошмар. Руслан подаётся вперёд. Член рыжего во рту – безопасность. Не будет ножа и пальцев в ранах. Язык привычными движением обводит головку. Дразнится, облизывает. Тушенцов знает, что Кашин не вмешается, минет это полностью зона Руслана. Член глубже, головка упирается в небо, язык бессовестно облизывает вены. Руслану искренне в кайф. Ему правда хочется, чтобы Кашин, получив удовлетворение, просто поцеловал его, извинился и позвал с собой наверх. Не в соседнюю комнату, а в их. Ту, где было все хорошо. Головка упирается в гланды и тут происходит то, чего ни один из них не предполагал. Тик. Челюсть сжимается, суставы связанных рук прохрустывают и выгибаются. Во рту появляется вкус крови, глаза бегают по помещению, пытаясь поймать взгляд. Первое проявление болезни, на глазах Дани, за полгода. Руслан буквально воет. Кашин беззвучно пытается разжать чужую челюсть. В итоге просто зажимает вчерашнюю или позавчерашнюю царапину на плече Тушенцова и того отпускает. Он складывается пополам, пытаясь откашляться. Очнулся Руслан все ещё кашляющим. В постели. Со странным ощущением провала в памяти. Оглядевшись, он обнаружил себя в кровати с его рыжим сокровищем. Наплевав на то, что тот в любом случае проснулся от его кашля, Руслан как можно тише встаёт и уходит в ванну. Разглядывает свое тело. Чистое, с татуировками, но без шрамов. И во рту нет привкуса крови. Неужели сон? Сзади подходит Даня. Тот, его Даня, который никогда не умел ходить тихо, который без ума от котов и Руслана. Который никогда бы не поднял на него руку, а тем более нож. Подходит, жмурится от света, встаёт сзади. Боится притронуться, потому что если Руслан встал посреди ночи - значит ничего хорошего. Тушенцов выдыхает. Облокачивается на не менее сонного, чем он сам, Кашина, и обнимает себя его руками. -- Прости, что разбудил, приснился пиздец.