Neue Schule. Mission: Sich anpassen.

Алексей ненавидел извиняться устно, ведь слова в такой момент застревали в горле и накатывал страх реакции. Поэтому, чтобы попросить прощения у блондина, он решил написать ему записку, которую передаст вместе с небольшим подарком на новый год. В записке он собирался извиняться, сказать, что уж точно не собирается обижать Вилю и в целом высказать всё, что думает. Искренность самое важное в таком деле, по крайней мере так сказал Женя, а ему Лëша верит. Но случилось непредвиденное. — Блин, ребят, я похоже телефон забыл — сказал Вильгельм, когда они собирались домой — не знаете, там ли Святогор Рюрикович? — Единственный способ узнать - проверить самим — ответил Евгений — пошлите посмотрим. Квартет направился в сторону физкультурного зала. На удивление, учителя там не было, но раздевалка была открыта. Твангсте быстрее всех зашёл в помещение и начал поиски. Тем временем Лëша разозлил Женю и, спасаясь от друга, забежал следом за блондином, захлопнув дверь. Донскому было весело до того, как пришло осознание, что дверь держится закрытой и без его плеча. Дверь закрылась и открыть еë было можно лишь снаружи ключом. — Ну Лëш, опять что-ли? Пипец — Дунайский вздохнул. — Мы сходим за ключами. Лëша, не пытайся пожалуйста выломать дверь сам. — сказал Волжский и парни по ту сторону двери удалились. Оставшись наедине с Лëшей в замкнутом пространстве, Виля в несколько раз сильнее почувствовал панику, которая периодически до сих пор появлялась в присутствии Донского. Последняя неделя у блондина выдалась трудной, поэтому мозг не мог сосредоточиться ни на чëм кроме событий прошлых лет. Чтобы хоть немного справиться со страхом, он сжался, сел на лавочку и, закрыв глаза, обнял себя руками. Донской заметил состояние одноклассника и подумал, что ему плохо. — Виль, что-то случилось — спросил Алексей, положив руку на плечо Вильгельма, но когда тот от этого дëрнулся, пришло осознание и Донской решил, что нужно поговорить сейчас — Мне очень стыдно за события в начальной школе. Я должен был разобраться, что вообще происходит, а не беспрекословно верить им. Должен был помочь. Это было ужасно. Рад, что ты вырос таким хорошим человеком. Я не прошу прощения, такое нельзя прощать. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь ты перестанешь меня бояться. Я не причиню тебе вреда и если что-то случится, можешь обращаться ко мне, если вообще сможешь терпеть моë общество. Хотелось бы начать общение с нуля, но понимаю, что это не возможно. Прости. Мне жаль. Ты не заслужил всех тех издевательств...— под конец речи Донской уже сам почти плакал, но старался держаться. Брюнет отошёл от блондина на другой конец раздевалки, как вдруг тот ответил. — То, что ты признал, что это было неправильно, уже означает, что ты изменился и заслуживаешь прощения — тихо начал Твангсте — Ты на самом деле тоже очень хороший человек, просто в то время... Я прощаю тебя. Ты человек, а все люди совершают ошибки, главное уметь признать, что ты ошибся и быть готовым исправить ошибку или извлечь из этого опыт. Это ты уже сделал. Скорее всего я продолжу иногда тебя шугаться и уж точно не забуду тех событий. Но я вижу и знаю, какой ты сейчас. И с этим Лëшей я готов стать друзьями. Но не сразу... мне нужно кое-что переосмыслить — Виля старался говорить спокойно, не показывая страха. Тут за дверью послышались голоса. Затем заскрежетал замок, и дверь отворилась. — Вот и наши спасители! — тут-же подскочил Лëша. — Донской! Я же говорил, не трогать эту дверь! Нет, он ей хлопает! — ворчал Волхов, выпуская восьмиклассников из заключения — Сейчас будешь мне весь зал драить. — Простите, Святогор Рюрикович, мы уже уходим! — прокричал Донской, утаскивая возмущающегося Женю с собой, рассказывая ему что-то, что его порадовало. — Простите — извинился Вильгельм, выходя следом за Алексеем. — Идите уж, детишки. Твангсте был рад, что их отпустили, потому что он устал. Ему нужно домой, отдохнуть, выплеснуть эмоции на листке бумаги и многое переосмыслить. К тому же нервы были напряжены настолько, что ещё одно, даже маленькое, потрясение, и он заплачет или взорвëтся от гнева. Голова была заполнена воспоминаниями. — Виль, тебе плохо? — на плечо легла рука Гриши, отчего блондин вздрогнул. — С чего такие выводы? Всё относительно хорошо — постарался не выдать своего состояния Твангсте, но голос предательски дрогнул. — Я конечно не буду настаивать, но ты можешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит. Вильгельму опять стало стыдно за то, что он так боится такого чудесного Гриши. Он даже не заметил, как по щекам его потекли слезы. — Виль... — Волжский расставил руки, приглашая в объятья. Блондин отдался чувствам и принял приглашение, заливаясь слезами. — Прости. — вдруг подал голос блондин — Я ведь боялся тебя, лишь потому что ты дружил с Лëшей, а ты такой замечательный. Прости. И за то, что плачу прости, просто я устал немного. — Не надо извиняться за это. Ты можешь выплакаться, если тебе тяжело. Виль, не стоит стесняться слëз, это свойственно всем. Мы можем пойти попить воды или ещё постоять так, если тебе нужно — ответом ему послужило усиление хватки на спине и тихое "спасибо".