На заре Небеса зовут меня

      Тёмная комната. За окнами — яркие всполохи грозы и гулкая дробь дождя по крыше и подоконникам. Порывы ветра гуляли в пространстве и вызывали в ослабшем теле дрожь. Ши Цинсюань уже долгое время кашлял кровью и никто не мог ему помочь. Небеса глухи ко всяким воззваниям — тщеславные и безразличные. Он практически каждый день молился и удивлялся сам себе; тому, что никогда таким не был. Когда-то на тех же самых Небесах он распоряжался невиданными богатствами и заводил сотни друзей. По крайней мере верил, что друзей — почему-то после низвержения никто не попытался его найти и помочь справиться с тоской, голодом и несчастьями.       Ши Цинсюань ожидал начала конца. Как там говорят? Смерть приходит за всеми. Но его костлявая отчего-то совсем не спешила. Верными спутниками стали мягкие платки и тонкое одеяло, которым он пытался отчаянно укрыться от непогоды. Оно тоже заляпано высохшей кровью, как и куча тряпок, скомканных и разбросанных по углам маленькой комнатёнки.       Какая она — смерть? Обрушившаяся густая тишина, скелет с косой или серпом? Младший Ши ждал, в бреду и в сознании звал её: «приди же скорее». Он мечтал, чтобы всё наконец закончилось, боль ушла и настал долгожданный спокойный сон, где он не будет задыхаться в очередном приступе и давиться собственным бессилием.       Стук в дверь. Хозяйка дома заходила иногда его проведать. Скрюченная седая женщина — единственный человек, кому Ши Цинсюань самую малость небезразличен. Больной окликнул её по имени, но вместо старушечьего голоса в темноте заструился глубокий мужской. — Здравствуй, Ши Цинсюань.       Ши Цинсюань ничего не видел — и сердце заколотилось подобно дождю за окном. Кто же решил посетить его этой ночью? — Кто ты? — он сказал это очень тихо. Горло болело, воздуха не хватало. — Друг, — коротко отозвался незнакомец и грузно опустился на табуретку у постели Ши Цинсюаня. Тот не мог разглядеть его лица — он сел спиной к окну.       Цинсюань ощутил дрожь в теле. На самом деле он не хотел умирать. Он верил искренне, что какая-нибудь очередная молитва поможет выжить, да вот только их уже сотни, тысячи — и ни одна ничуть не спасла его. — Я умираю, — Ши Цинсюань попробовал усмехнуться. Грудь тут же рассекло неожиданно острой болью. — Знаю, — безразлично хмыкнул «друг». — Пришёл проводить тебя в новый путь.       Старина Ветер откашлялся. Бросил очередной платок за кровать и привстал на локтях в попытке всмотреться в черты гостя. И всё ещё ничего не понял — на его лицо накинута непроглядная клубящаяся вуаль. Человек с чёрным лицом, в чёрных одеждах, непонятный, жуткий. Чужой. — Если ты друг, где ты был все эти годы? — Ши Цинсюань говорил настолько тихим шёпотом, что раскат грозы поглотил всю фразу. Он это понял и решил повторить, но оказался перебит собеседником. — Наблюдал, — безразлично ответил он. — За тем, что ты делаешь в новой жизни. — Небеса видели, я пытался, — прерывисто прошептал Цинсюань, — хоть чего-то добиться. — Не получилось.       Ши Цинсюань задрожал сильнее, то ли от холода, что ворвался в комнату с улицы очередным порывом, то ли от ужаса, закравшегося в сознание. Он сжался и поправил одеяло неловким, грузным движением. Лишь бы не замёрзнуть. — Чего ты от меня хочешь?       Гость поднялся и подошёл к окну. Ветер подхватил длинные волосы, собранные в высокий хвост, и полы одеяний. Постоял немного, усмехнулся собственным мыслям и вернулся к постели Ши Цинсюаня. — Не узнал меня?       Вспышка молнии осветила пространство и умирающий Цинсюань сумел наконец разглядеть чужое лицо. Бледную кожу, жёлтые, обычно злые, но сейчас — уставшие и равнодушные глаза. — Хэ Сюань?       Испуг облепил сердце бывшего небожителя. Выходит, Черновод и есть его смерть. — Ты пришёл за мной? — Долгожданная встреча, — он присел на край кровати и коснулся холодной ладонью щеки Ши Цинсюаня. Вкладывая в жест окоченевшую нежность и глубокую тоску. Он не мог исцелить его тело, но душу — запросто. — Я действительно пришёл за тобой.       Цинсюань горестно улыбнулся, насколько хватило сил. Грудь вновь болезненно свело. — Я так долго ждал тебя, — прошептал он, пытаясь прижаться крепче к ледяной ладони Хэ Сюаня. — Моя смерть.       Черновод безразлично смотрел на его лицо. Холодно, холодно, холодно. — Забери меня, Хэ Сюань, — едва тёплый выдыхаемый воздух обжёг пальцы демона. Он касался подбородка Ши Цинсюаня, размазывая по нему каплю крови. — Я так измучен.       Он безумно сильно устал. Из последних сил хватался за ниточки жизни и благодаря упорству дотянул до этого мгновения. Но боль и отчаяние день за днём пожирали его тело и душу. Гибель казалась единственным верным выходом и спасением. — Я знаю, — Черновод придвинулся ближе и наклонился к чужому лицу. Поправил длинные спутанные волосы. Огладил впалую щёку и отощавшую шею. Оставил на лбу короткий бесстрастный поцелуй.       Бывший небожитель закрыл глаза.       Помещение наполнилось тусклым светом. Маленький призрачный огонёк оттенка первой весенней травы завис в воздухе посреди комнаты. — Нам пора, — медленно произнёс Хэ Сюань, подхватывая душу ладонью.       Ши Цинсюань уснул. А на небе за грозовыми облаками зажглась новая звезда.