Скованная кисть

Электрозис шел по коридору крепко держа небольшую стопку книг. Он планировал почитать где-то на улице, ибо вычитал что свежий воздух полезен для организма. Однако проходя мимо одной из комнат, его слух, а после и зрение уловили движения. Дверь была открыта, потому Лука решил заглянуть, что происходило в комнате. Двое роботизированых создания, что имели облик его и мастера, тут же последовали за ним резко перебирая колесами. Кажется это была музыкальная комната, ну или же комната для танцев. Хотя, скорее это можно было назвать целым залом, нежели комнатой. Большое помещение с деревянным полом, почти посреди которого располагалось фортепиано. Сзади были ещё несколько музыкальных инструментов, и комната в подсобку. Большие витражные окна не были зашторены, заставляя свет полной луны и звезд войти в помещение освещая его, ибо пара свечей стоящих рядом не справились бы. Кроме тишины в помещении слышен звук стука каблуков. Взглянув на середину паркета, Бальса увидел его- Золотое сечение. Эдгар двигался не спеша, медленно вальсируя и делая танцевальные па, видимо в свое удовольствие. Под нос иногда задавал себе ритм тихим “Та-та-та”, что давало не сбиться даже в худшем случае. Лука как завороженный смотрел на мастера, наслаждаясь его движениями. Они были полны эстетики и наружной красоты. Чужие белокурые, едва волнистые волосы иногда колыхались, хвост свой приподнимая выше лопаток. А край накидки, словно шлейф или подол юбки, кружился в такт, золотым свечением озаряя после себя воздух. Каждое движение руки, каждый шаг, каждый вздох- они были прекрасны даже если не идеальны. Электрозис только думал, что совсем немного не хватает музыки, что с ней, было бы намного прекраснее. Он и сам уж не заметил, как стал шагать в сторону инструмента, книги у входа так и оставив. Сел за скамью, и открывая крышку, стал играть мелодию, Кою под нос напевал сам Сечение. Творец даже на мгновение не остановился, ибо с приходом музыки желание и нотки вдохновения лишь сильнее настигнули тело, заставляя жаждать больше движений, больше жизни, больше души. Уже и руки стали плыть по воздуху, словно творя в тот же миг новый шедевр, а в голове такое воодушевляющее чувство стало прорастать, что было столь же любимым, как и творение его, что вновь на выручку пришло, не прошенную даже, и словом не сказанную. Бальса же играл, все свои умения и все эмоции музыке отдавая. Вспоминая, как руки мастера учили его этому. Воспоминания всегда были сладки, ибо тогда касания так и лились со стороны творца, заставляя нутро ликовать и наслаждаться. Но также он был внимательным к учебе, внемлял каждо слово, каждое движение, дабы в полной мере не разочаровать учителя. Хоть мастером игры не стал он, однако красоту мелодии все же передавать он смог, раз даже самому Бальсе, да и чего греха таить, даже художнику, да даже первому творению, нравилась его игра. Жаль, что так стало тяжело сблизиться с ним, но мысли настолько печальные сейчас не к месту, и вот, ещё одна мелодия, крайняя нота и.. конец симфонии одной. —Электрозис.- остановился все же, когда конец мелодии пришел и должна была начаться новая.-Подойди. —Конечно, Мастер Золотое Сечение.- с улыбкою почти бегом направился к нему, тут же склоняясь на колени. Творец лишь самым краем губ тянется в угол, а сам руку протягивает позволяя также встать. Создание привстает, нежно холодными руками ладонь чужую беря, губами ледяными касаясь кожи. Казалось мурашки пробегают даже спустя несколько тысяч раз, сколько они делали это. Их приветственный жест, что стал необходим обоим. Только ежели один в этом признаться сможет сразу, второй ни как не произнесет эти слова. —Сегодня я дарую тебе возможность, вести меня в танце. Будь добр, не оплошай, Электрозис.- Рукою кисть достал, и вмиг стал воздух легко полосать, Лианы золотые превращая в длинную зелень, что тут же клавиши обвила, начав начало вальса вновь, играть. —Мастер,- рученку свою протягивает голову склоняя.- Прошу, позвольте мне быть как можно лучше, и стать вашим лучшим творением. Эдгар кивает, и ладонь в чужую доверяет, позволив себя в танце вести. Вторую руку на плечо кладя, и взглядом лишь немного обделяя. То влево глянет, то в право, лишь не в чужой лик. Лука молил движениями, стараясь как можно лучше подчеркнуть чужую красоту. Рукою талию чуть сжал, вольность позволяя, и тут же взгляд такой желанный получая. Ах, а как тепло касались сухие пальцы лица, в некоторые краткие моменты, а как кружились они в палитре чувств, это по истине прекрасно и невообразимо, то самое, что позволяло вновь вдохнуть жизнь, и чувствовать самое желанное обоим - тепло. Где-то на фоне, также и кружились двое робо-малышей, собранных Лукою. Они все повторяли за парой, пока лианы прекрасную музыку играли, заставляя слух трепетать. Лука озаряла зал, лишь для двоих, да даже сами звезды будто светили ярче, пробираясь в самое сердце, оголяя их душу и заставляя забыться и полностью раствориться друг в друге, в музыке, в сея прекрасном мгновении, что они точно не посмеют забыть.