neverland my love

по пустым коридорам расктами грома отдаются шаги. школа опустела уже несколько часов назад, только сморщенный старичок в черной форме охранника сидит у входа, слушая какую-то передачу по федеральному каналу. серый форменный пиджак провонял сигаретами так, что им можно отгонять комаров. через двадцать минут передача закончится и охранник пойдет домой, закрыв за собой двери. до этого времени нужно будет покинуть пустые коридоры. на полпути к дверям она остановилась и, подумав немного, развернулась. можно успеть выкурить еще сигаретку. забившись в уголок возле забора, щелкает механической зажигалкой, поджигая сигарету и припаливая непослушную челку. затяжка, еще одна. – плохой день? она дергается и в панике оборачивается. он усмехается, делая шаг ближе. – я кей, учусь в параллельном классе. не дергайся так. пара черных глаз смотрят открыто. она приподнимает бровь и протягивает пачку. кей усмехается и выхватывает подожженную сигарету из ее пальцев. делает затяжку, кашляет. – и как ты куришь эту дрянь? выкидывает бычок, не обращая внимание на протестующий визг. – а теперь серьезно, чего тут сидишь? – не твое дело, придурок. хочу и сижу. кей снова хмыкает и устремляет пустой взгляд в забор. – не хочешь свалить, грубиянка? она поворачивает голову, и смотрит внимательно. кей встает и протягивает руку. – ладно, хуй с тобой, веди, – и вкладывает свои холодные пальцы в раскрытую ладонь. дедушка-охранник странно косится на засидевшихся школьников, но на прощание кивает. кей подводит к голубому пикапу и открывает дверь. – карета подана, венди. – эй, питер пэн, у тебя хоть права есть? он смеется вместо ответа и заталкивает ее на пассажирское сидение. заводит машину отточеным движением и плавно трогается. – отец разрешает брать машину, когда опаздываю в школу. все равно постов дпс у нас здесь не бывает. на права буду сдавать когда денег накоплю на автошколу. знаешь, как дорого дерут за жалкую бумажку? – даже не задумывалась. меня если за руль пустить, машина станет шаром для боулинга. кей смеется, широко открывая рот, а его глаза превращаются в две щелочки, и остается удивляться, как он только дорогу видит. в ненапряжном молчании они минуют знак, указывающий что их городок остался за спиной, и она наконец решается спросить, куда они едут. – забираю тебя в нетландию, моя венди, – фыркает, скашивая глаза на нее. – покажу тебе любимое место, куда ухожу, когда все заебывает. она кивает и отворачивается на дорогу. в кармане кея вибрирует телефон, и он, цокая языком, кидает его пассажирке. на экране равнодушное «сожитель». – отбей. это отец. она поколебавшись нажимает на красную кнопку. это не ее дело. за поворотом в окно заглядывает море, бесконечно-серое и необъятное. дыхание застревает где-то в горле, извлекая звук похожий на икание. кей, повернувшись, улыбается, не говоря ни слова. съезжает на едва заметную дорогу вдоль обрывистого берега. через некоторое он съезжает вниз по пологому склону и останавливается в спрятанной от посторонних взглядов высокими берегами бухте. – приехали, – кей поворачивается, опираясь на руль, а она, только услышав это, тут же выпрыгивает на песок. вдыхает морской воздух, сбрасывая кросовки, и подбегает к воде. ноги мерзнут, дальше семи метров ничего не видно. из-за холода над серыми волнами клубится туман. – как тебе мой неверленд? – тихое за спиной. в ответ она лишь легко смеется. – мама привозила меня сюда на пикники, когда отец бывал на вахте. – мне нравится такая погода. если в неверленде всегда туман, то я останусь здесь навечно. – навечно не обещаю, но пару дней здесь пожить можем. дальше закончится еда, и придется тянуть жребий, кто из нас станет обедом. она снова смеется и растягивается на песке. не видит, но чувствует, кей лег рядом. – бросишь меня, питер? – обещаю, что нет. буду приглядывать за тобой. – не хочу домой. лучше съешь меня тут, хоть пользу принесу. все равно никто искать не станет. кей лишь вздыхает и уходит. она лежит на песке, пока кости не промерзают и ее не начинает колотить дрожь. неподалеку снова раздаются шаги, какое-то копошение, но так лень поднимать голову. щелчок зажигалки ни с чем не перепутаешь, и через время начинает пахнуть паленым. она все же поднимается, и наблюдает, как в опустившихся сумерках отблески пламени танцуют причудливый танец на бледном лице кея, будто вылепленом из воска. – садись поближе, окоченеешь. я о твою замерзшую плоть все зубы сломаю, – и мягко хлопает по расстеленому рядом с костром одеялу. – о чем думаешь? – спрашивает она, вытягивая ноги у теплого огня. – думаю, что ты слишком молчаливая, венди. – мне нечего говорить, моя жизнь пустая, как голова перед экзаменом. у меня все в порядке, нормальная семья, хорошая школа, есть друзья. но я все равно никому не нужна. лучше ты говори, мне нравится твой голос. кей какое-то время помолчал, всматриваясь в языки пламени, а затем со вздохом откинулся назад. – моя мама умерла, а отец бросил любимую работу, потому что меня было не с кем оставить. я ему тоже не сильно нужен. встретились получается два ненужных человека, даже смешно. – слушай, питер, хочешь, ты будешь мне нужен? черные, словно два уголька, только что выловленных из костра, глаза кея загадочно блестели в отблесках огня. он рассмеялся и поднял взгляд на небо, усыпанное звездами. – тогда ты будешь нужна мне, венди. *** – пиздец, питер, чтобы я еще хоть раз с тобой куда-либо согласилась поехать, – проворчала она, с хрустом разминая затекшее и замерзшее тело. кей наконец собрал свои длинные конечности и поднял голову, выглядя уморительно заспанным, от чего она рассмеялась и протянула руку, пригладив его торчащие волосы на затылке. – не ври, что тебе не нравится, – хмыкнул он, рассинхронно моргая. – нравится-нравится, только ты все место занял. может для одного тебя кузова пикапа достаточно, но на двоих места не хватает. кей предпочел проигнорировать ее ворчание и ушел за дровами для костра. она же, закутавшись в одеяло, словно мумия, полезла искать в кабине машины что-нибудь на завтрак. – почему ты не сказал, что у тебя был котелок? – крикнула, услышав за спиной шаги. – ты не спрашивала, – раздалось намного ближе, чем ожидалось. – разжигай костер, дурак, – прошипела она, потирая затылок, который отбила, слишком резко распрямившись. кей отошел, смеясь в голос, а она достала котелок, две пачки лапши и полторашку воды. к моменту, когда завтрак был готов, не в меру радостный для утра кей почти стал закуской. горячая острая лапша все же спасла его от печальной участи. – не хочешь прогуляться, злюка? поплотнее запахнув школьный пиджак, она поднялась на ноги и обернулась. – и кого мы ждем? кей хмыкнул и встал следом. он поднялся наверх, по склону берега, периодически подтягивая за руки пыхтящую спутницу и остановился у края обрыва. ветер растрепал слежавшиеся за ночь волосы и остудил раскрасневшиеся из-за подъема щеки. – пообещай, что мы сюда еще приедем вот так, – порыв ветра почти заглушил ее тихий голос, но кей обернулся и с улыбкой протянул мизинец. что-то огромное и склизское ворочалось у нее внутри, когда она смотрела на его лицо. если это и были те самые бабочки в животе, то они слишком переоценены. холодный мизинец жадно вцепился в протянутый кеем палец, отчаянно скрепляя молчаливо данное обещание. – идем, тут слишком дует. и он потащил ее дальше, не расцепляя пальцев. в высокой пожелтевшей траве прятались полевые цветы, еще борющиеся с холодным ветром, пока морозы не ударили. в воздухе пахло свободой, и не важно что их обоих никто не ждал. их ждало бескрайнее поле, тихое море и высокое серое небо. – не оставляй меня, пожалуйста, – она сама не узнавала свой голос, похожий больше на жалкое мяуканье. кей улыбнулся, сощурив глаза, пряча запутавшуюся в ресницах последнюю искорку тепла уходящей осени. – куда я от тебя денусь, моя венди, – шепчет в приоткрытые губы, подцепив пальцами подбородок. и целует нежно, лишь слегка касаясь, будто бабочка крылом. она же подается вперед отчаянно, цепляясь пальцами за шею, запутываясь в волосах, сталкиваясь зубами. кей ухмыляется, заглядывая в глаза. она слегка пинает коленом, смущаясь, но взгляд не отводит. они отстраняются только когда с серого неба срываются первые капли, шлепая по лицу и рассыпаясь тяжелыми брызгами. бегут к пикапу, не разъединяя ладоней, заливаясь смехом. – видимо пора возвращаться, – с глухой тоской роняет кей, и она молча кивает. он заводит двигатель и трогается. едут в молчании, густом как кисель. – ты теперь не одна, не нужно бояться, моя милая венди. с ее ресниц тяжело соскальзывают капли. сжимает форменную юбку до побелевших костяшек. кей, не отрываясь от дороги, протягивает руку и накрывает ладонью обе ее, и будто что-то в груди обрывается. она отпускает себя, заходясь рыданиями, цепляясь за теплую ладонь ледяными пальцами. голубой пикап тормозит у ворот и кей ловит взгляд ее покрасневших, но счастливых глаз. будто со слезами вся усталость и тяжесть вышла. – до завтра, мой питер пен. я буду тебя ждать. – пока я тебе нужен, я всегда буду приходить.