Полных парусов и сухого ветра!

      Всю жизнь, будучи безумно мечтательным ребенком, он думал лишь о том, кем сможет стать. Вариантов было уйму, мальчик ни упускал не одной возможности, обсуждая это со своей матушкой и отцом. Они лишь с улыбкой кивали и иногда разводили руки, тем самым показывали, что не знали о каком-то интересном факте, который любезно рассказал им сын. Он мечтал, мечтал так много, что иногда будто выпадал из реальности. Представлять какие-то ситуации было его любимым развлечением. Он придумывал, какие подвиги будет совершать. И, естественно, в фантазии маленького мальчика всё было очень легко. Не видевший жестокости ум мальчишки считал, что у людей все решается просто поединком на саблях. Считая себя главным героем, он всегда выигрывал. Ну а кто не герой собственной жизни?       В один день все изменилось в его голове. Из своих мечтаний он наконец-то понял, к чему лежит душа. Ему было одиннадцать лет, когда впервые отец взял его с собой на корабль. Будучи успешным торговцем шелками и травами, он часто путешествовал. Редко можно было застать его дома. Мальчик однозначно скучал по нему, мучал мать кучей вопросов. Но однажды отец предложил отправиться ему с ним. Это было недолгое путешествие, всего лишь неделю плаванья к ближайшему поселению и обратно. Но несмотря на это, оно закончилось для Такемичи собственными выводами.       То, какое впечатление у него от этого было, просто не описать словами. Но тогда он почувствовал, будто находиться там, где всегда должен был быть. Ощущения неровной земли под ногами не пугала. Эта тряска наоборот, вызывала у него жгучие желание подбежать к носу корабля и забраться на бушприт, наблюдая, как местами голубой океан манит к себе сильными волнами. Впервые, когда он вступил на палубу корабля, то разглядывал все что на глаза попадалось. И конечно же, как любой ребенок, хотел все потрогать. Как же он мучал всю команду. Но было видно, что он не сильно им докучал, были и те, кто ворчал. Но именно они старательно объясняли парнишке, зачем и как работают паруса. Из-за его расспросов все так веселились и уставали, все же его беготню было трудно контролировать. Кажись отец тогда сильно пожалел, что взял его. Но это того стоило, ведь эти знания в будущем сильно ему пригодились.       Забыть те ощущения не выйдет у него никогда. Парень совершенно не хотел спускаться в трюм, как только отец его не уговаривал. В отличие от него маленького, взрослый человек понимал всю опасность океана. Но Такемичи не хотел даже думать о том, что не сможет смотреть на океан. Утром, прижавшись к краю корабля он мечтательно заглядывал в воду. А когда из него выпрыгивали рыбки, сразу кричал и звал отца. Ближе к закату он попытался нарисовать этот замечательный вид. То, как на воде отражалось желто-оранжевое солнце, было слишком прекрасно. Казалось, что солнце вот-вот опуститься прямо в воду. Такемичи не смел сводить глаз до самой ночи. Но даже ночью парень не угомонился, спокойная гладь воды его так же затянула в свой гипноз. Отражающиеся в воде звезды были будто не с этой планеты. Что-то волшебное и невозможное. Поистине прекрасное и нереальное.       Для него это распростертый мир, у которого нет границ. Куда не посмотри, везде была вода. Вообще земли не было видно. Он не понимал, почему все остальные так этому не удивляются. Это же волшебство! И когда отец объяснял ему, как устроен мир, то мальчик хмурясь не мог поверить его словам. А тот утверждал, что есть такая теория, что планета круглая. Какой идиот мог такое вообще предполагать? А тем более, продвигать эту идею в обществе. Неужели он так хотел показаться всем идиотом? Но, естественно, он начал забрасывать отца вопросами: — Тогда почему люди не падают или вода не стекает?       Религия уже ответила на многие вопросы, но эти треклятые масоны из Европейских стран отрезали любое направление в религии, пытаясь все объяснить наукой. Однозначно это был бред, в который верить он не хотел.       Шли годы, а Такемичи так и продолжал сопровождать отца в плаваньях. Были поистине долгие, и, естественно, короткие плаванья, в которые отец отпускал его одного. Он мечтал, чтобы сын продолжил их семейное дело. Обогатил их, и, естественно, прославил на всю Империю. А Такемичи с горечью в глазах мечтал о другом. Но запятнать честь семьи он не мог. Разочаровать отца не смел себе даже позволить. И так, когда ему было шестнадцать, матушка скоропостижно покинула их. Отец долго отходил от трагедии, тогда и пришло время сына взять все в свои руки.       Закинув свои мечты в далекий ящик он начал плавать по семейным делам. Он все так же обожал море, его впечатления от него не уменьшилось не капли. Кроме того, он начал интересоваться океанами, морями и морской живностью больше, чем раньше. Естественно, и само плавательное судно не обошло его стороной. Его восхищало история возникновение первого парусного корабля.       Предполагаемо первый парусный корабль был придуман задолго до рождения даже его дедушки. Именно в Египте, ради осуществления быстрой перевозки через реки и моря с океанами, и был придуман парус, в дальнейшем конструкцию видоизменяли и дополняли. И сейчас каждая страна могла похвастаться своим усовершенствованным судном.       Но в двадцать лет его омрачила новость о смерти и отца. Больше близких людей у него не было. Его сопровождало лишь чувства одиночества, естественно, куча родственников пытались как-то привести в себя мальчишку, но он знал, что делали они это с собственными корыстными целями. Ведь раньше они особо дружны не были. Смерть его матери или отца их не тяготила, зато интересовало, что будет с семейным бизнесом. Но он не отдаст его, отец столько лет им занимался. Что только не вложил ради его процветания. Казалось, он был готов на всё, только бы семья жила под громким именем и в достатке. И у него вышло, Такемичи за всю жизнь так и не был нуждающимся в чем-либо.       Но осознание того, что тянуть бизнес ему трудно, также свалилось как снег на голову. Он не представлял, как именно продвигать товар, ведь никогда особо отца в этом деле не слушал. В любую их поездку он мечтательно оглядывал судно, попутно наслаждаясь запахом океана и свежим морским ветром. Голова его всегда была забита чем-либо, но не делом. Именно поэтому сейчас он так страдал. Но помощь свалилась на него с быстрой удачей.       Кисаки Тетта был человеком сложного, а может и невыносимого характера. Да и неудивительно, рос тот в семье военного. Господин Кисаки был человек строгих и верных взглядов. Все знали, насколько трепетно он относится к нынешнему Императору. Очевидно было, что вернее него у государя никого нет. Они уже четыре поколения служили царствующей династии, поддерживая порядок в Империи и одерживая победы в сражениях. И не важно, речь о земной войне или морской. Что суша, что вода, для слабаков лишь отговорка для поражения. А они, естественно, отговорок не искали. И каждый следующий потомок, естественно, должен был изучать военное искусство.       Но на Кисаки все могло и закончится. Детей у Генерала, кроме единственного сына, не было. И как бы многие не просили его бросить жену, из-за которой и не было больше у них детей, тот лишь качал головой и сжимал кулаки. Тогда он впервые ослушался Императора. У Кисаки были большие проблемы со здоровьем. Такемичи прекрасно помнит его, когда он был маленьким. Они учились в одной школе и часто общались. Вовсе разные парни, сдружились как некстати лучше. И в свое время именно Ханагаки вытащил Тетту из проблем и собственных мрачных мыслей. Он дал тому понять, что раз не суша, так отдай свой ум океану. И был абсолютно прав!       Первая победа в девятнадцать лет, именно благодаря хитрой стратегии Тетты они смогли победить. Врагу ничего не оставалось, кроме как сдаться, будучи окруженными их кораблями. Не передать словами как семья генерала была горда своим сыном. Они могли бы и зареветь, когда император лично награждал его. Но суровые традиции заставляли держать лицо в строгости и собранности. Хотя тогда Такемичи все же видел, как дергались губы отца Тетты. Был ли он рад за друга? Не описать словами как! Друг нашел свой жизненный ориентир, он не боец, он рука, которая направляет бойцов. А в случае Кисаки боевые корабли.       Узнав о затруднительной ситуации своего друга детства, Кисаки протянул руку помощи. Он помнил, что обязан Ханагаки своей жизнью. Если бы не тот, он бы все ещё сидел в комнате, думая о своей жалкой участи. Сейчас же стоило напомнить Такемичи, что и он достоин следовать своей мечте. Но Такемичи отказывался от столь манящего предложения. А заключалось оно в сопровождении нынешней принцессы, — Хинаты Тачибаны, — в соседнюю империю ради заключения мирового и договорного брака. Им нужен был человек, который хорошо разбирается в кораблях и океане. Ориентироваться в нем в простом путешествии было намного сложнее.       Но Такемичи лишь качал головой и, кусая губы, отказывался. Как же у него скребло сердце, это была его давняя мечта. Долгое плавание не для покупки каких-то там шелков и трав, а для изучения и важной государственной цели. Но и оставить дело отца он не мог, само путешествие могло занять и пару месяцев, а в худшем случае пол года. А кто все это время будет вести тут дела? Но Кисаки выслушав его махнул рукой, будто это вовсе была не проблема. Предложил все оставить пока что на двоюродную сестру Тетты. Это создание будто дьявол сотворил, вот она умела вести торговые дела. Такемичи даже страшно отчасти стало.       Но то, как Кисаки его уговаривал и убеждал, что все будет нормально, его просто добивало. И да, в конце концов он согласился на сопровождении принцессы. И вот, вопрос с его делом решился. А кузина Тетты лишь улыбнувшись пообещала следить за всем и не изменять заложенные законы продажи его отца. И Ханагаки знал, что верить девушке можно, все же шелка да приправы и зелень — это больше женская работа. Мужчины обычно продают оружие или же лекарства. Так что два месяца назад он сделал выбор, который решил все его будущее.

Настоящее время.

      Из наблюдений за водой его отвлек нежный и бархатный голос. Он поднял голову, и отвел взгляд от волн, которые так и бились о киль, из-за чего корабль несильно, но трясло. Его это, в общем, никогда не волновало. Постоянный смех со стороны не позволял задуматься хоть о чем-то. Иногда слыша его казалось, что даже ветер затихал. Не хотел быть громче нежных звучаний ее голоса. И Такемичи уже сомневался, что трезво понимает всю ситуацию. Ведь он один еще не потерял дара речи перед этими звуками «ангела».       Его почему-то даже в дрожь это не бросало. И было любопытно почему, ведь перед ним стояла настоящая принцесса, которая сейчас активно разговаривала с помощником капитана — Шуджи Ханмой. Тот вовсю её веселил разными рассказами, отчего девушка смеялась. Видать, он не один отвлекся от своего дела. Почти все поглядывали на эту сцену. Ведь это был вид, который многих мужчин заставлял тоскливо вздыхать. Осознание, что такая красота будет принадлежать кому-то другому, не могла не заставить их грустить. Столь юная красавица всей империи была будто нетронутый и нежный лепесточек яманаси.       Она всегда была изящна и молчалива, но при этом рядом с ней ты не чувствовал напряжение. Скорее это даровало успокоение и очищало мысли. Её статность и загадочность отвечала на все требования их культуры Азии. Ведь с ранних лет, когда она даже ещё не говорила, девушку уже учили правилам поведения высшего обществе. И Хината Тачибана была гордостью императора. Она была столь прекрасна, что многие послы забывали, что хотели сказать. А короли и императоры других стран списывались с ней, обсуждая литературу, искусство, политику. Девушка всегда была прекрасно образована. Сколько Такемичи наблюдал за ней, всегда замечал, как легко она поддерживала любой разговор. — Кисаки, продолжишь так смотреть, она точно заметит. — Ханагаки снова повернулся к воде смотря на свое неточное от колыхания волн отражение.       А сзади, так же смотря на эту сцену, подходил друг детства. Тетта не сказать, что злился на Шуджи, скорее не понимал, почему тому так легко бывает развеселить принцессу. Сам он общается с ней максимально осторожно и следуя этикету, ведь и Хината также начинала с ним любой диалог. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — Тетта все же переводит взгляд на тонкую и подтянутую фигуру друга.       Он и не знал, что тому так пойдет эта форма. Но белые штаны, которые чуть ниже подвернуты под длинные черные сапоги, которые также были обвешаны ремешками и золотыми пряжками, слишком хорошо облегали ноги Ханагаки. Казалось, что случайно подобранная королевская форма, будто была сшита для Такемичи. Так еще и эти ремни на бедрах и тазе слишком хорошо подходили под общий вид формы. А ведь их захотел добавить сам Такемичи. Плюс белая рубашка с кружевами на воротнике и рукавах, с отдельными элементами застежек и золотых пуговиц. И, естественно, синий пиджак с разными золотыми цепочками на всю грудь и знаками, которые обозначали статус Ханагаки на этом судне. В отличие от Кисаки который никак не дополнял и строго носил свою форму, такемичи вытворял с ней, что хотел каждый день, кроме того, никогда не застегивая пиджак да и рубашка была почти вся расстегнутая. — Продолжишь себе врать? Взгляни правде в глаза, друг. Ты упускаешь свой шанс с ней, она такими темпами всё же выйдет замуж за того правителя. — Такемичи закрыл свой блокнот и повернувшись к напряженному Тетте вгляделся в его лицо.       Он точно обдумывал сказанные им слова. Ведь Хината имела для Кисаки огромное значение. Сначала он путал эти чувства с простой привязанностью, ведь они с детства были знакомы и дружили. Потом думал, что любит её, как сестру. Ведь хотелось её защищать и быть всегда рядом. Но, а потом проявилась жгучая ревность и неконтролируемые сны и мысли. Вот тогда он понял, что дело зашло слишком далеко. Теперь он знал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. — Она итак выйдет за него замуж, это ради спокойствия двух государств, которые на грани войны. — в этом был весь Кисаки Тетта.       И Такемичи ненавидел эту черту в друге. Он просто не умел отдавать отчет собственным желанием. Его отец неплохо промыл тому мозги. Чувства для него не имеют значение, зато долг перед родиной должен быть исполнен. И не важно, на какие жертвы придется идти. Даже если собственное сердце будет биться все сильнее от боли, а потом начет медленно останавливаться. А ведь Тетта и так был на грани смерти чуть ли не каждый день. Смело смотрел опасности в глаза, но признать свою влюбленность в принцессу не мог. — Такими темпами уж точно, я не политик, конечно, но прекрасно знаю, что в этой ситуации все может обойтись и без брака. — Такемичи отходит от края с такой ухмылкой, будто все о любви давно знает. Хотя парень и понять не может, почему его ни к кому не влечет. Встает за широкой спиной друга и кладет тому руку на плечо. Чуть трясет, заставляя поднять голову с пола и снова взглянуть на Тачибану, которая активно, но в своей манере, что-то объясняла Ханме. Надо бы включить мозги его приятелю. — Просто они выбирают самый легкий вариант. Пока что Тачибане нет смысла отказываться от столь выгодного брака, но если ты дашь ей причину сказать нет, она откажется и вас примут. В конце концов, уже шли слухи о вашей помолвке. Ты не можешь упустить собственное счастье.       На его слова ответа не последовало. Впрочем, Кисаки никогда особо разговорчивым и не был, что значило конкретный мысленный штурм в его голове. Как поступит друг, Такемичи не знал, но очень наделся, что не себе в убыток. Он, конечно, понимал ответственность перед родиной, и готов был бы жизнь отдать за нее, но знал, что Хината и Кисаки заслуживали быть счастливыми, свою долю их империи эти двое заплатили. Теперь можно и о себе подумать.       Спускаясь в трюм он думал о сказанных Кисаки словах. Безусловно, он сказал то, что думал. Как внутренние ощущения ему подсказывали. Но сам совсем не знал, что такое влюбляться. Да и Такемичи считал, что делится советами надо, если знаешь, о чем говоришь. Но эта ситуация была реально срочной. Ведь Ханагаки не мог допустить столь грубой ошибки со стороны друга, у того с этим итак проблемы были больше, чем у него. Такемичи прекрасно понимал свои слова и желания. Но вот Кисаки был дуплом и тут. Ему с детства надо было все разжевывать, а то могли возникнуть проблемы.       И если в детстве все дети, смотря на поцелуи родителей, жмурились и бякали, то, чуть повзрослев, он начал осознавать, что всё сильно поменялось. Он не разделяет интерес своих одногодок, хотя, казалось, что раньше они все были одного мнения. Все мальчики с тринадцати лет активно обсуждали разных девушек из их окружения. И даже если им всем по статусу такое поведение было непозволительным, парни продолжали скрытно ото всех смотреть и обсуждать дам. Говорили парни, естественно, не совсем правильные слова о их теле. А если говорить совсем прямо, то очень оскорбительные и грязные. У Такемичи иногда уши сохли. Естественно, они делились желаниями и фантазиями, которые также не вызывали в нем интерес.       Зато он задавался вопросом, почему его это так не цепляло. Сколько бы он не смотрел на девушек из его круга общения, не мог заинтересоваться хоть в одной. А ведь все те дамы были безумно красивыми и разными. Кисаки в свое время предположил, что у друга просто голова ещё забита своими делами, из-за чего он просто не может думать о лишнем. А ведь смерть сначала матери, потом отца реально сильно на него повлияла. Тогда он даже о себе думать не хотел, что уж там говорить о девушках. Хотя перед своей смертью последний пытался завести с ним этот разговор. Он настаивал на дочерях своих знакомых, да и брак был очень выгодным для их семьи. Но почему-то разговор о браке и семье его тяготил. Он сидел, кусая губы и молча кивая, но не был согласен ни с одним словом отца, будто на него вешали какое-то бремя ответственности, за которое ответить он не сможет.       Ладно он еще мог бы понять, если тогда чисто хотел бы их тела. Ведь все парни хотят в первую очередь женится, чтобы познать этот порочный вкус удовольствия. До свадьбы, что юношам, что девушкам, такие дела запрещались. А за их нарушения вообще могли карать. Но и их пышные формы да соблазнения его не заводили от слова совсем. Хотя девушки часто пытались подступиться к нему. По мнению многих, Ханагаки был потрясающим претендентом на роль жениха. Естественно, богат, имеет свои владения, и не одни. А также без матери и отца рядом, для невесты нет брака легче. Но он лишь игнорировал намеки, ведь знал свое отношение к свадьбе. Кроме того, упоминание интимной близости могло заставить его блевать. И это не в переносном смысле, а в самом прямом.       Да и это путешествие стало будто спасением от всех проблем. Тут-то его все эти отцы со своими дочерями, родственники с корыстными целями не достанут. Именно когда он вступил на корабль, понял, насколько оказался прав, когда согласился. Вот оно, вот чего желало его сердце. И нет, он не против любви. Наоборот, даже хотел бы полюбить. Но в его понимании любовь не должна тащить на дно. Его вторая половинка должна понимать, как для Такемичи важно все это. Но сердцу не прикажешь, может однажды такой человек, который примет его со всеми недостатками и появится.       Парень тяжело вздохнул и оперся о стол. Руки чуть сжались в кулаки, а челюсть напряглась. Раздумья в последнее время приносило ему много головной боли. Причем она могла часами не прекращаться. И даже их медик не мог объяснить это явление точно. Видать, долгие плавания по морю так на него влияют. Хотя это его личные предположения. Повезло, что еще морской болезни нет, это явно стало бы проблемой для него. Ханагаки просто не смог бы отказаться от мечты, и плевать насколько ему там плохо. Так что, сев на стул, он просто откинул голову и прикрыл глаза. Одна рука свисала и немного покачивалась — привычка с детства. Когда он был маленьким, то мать пугала его монстрами, которые покусают его, если он будет плохо себя вести. Но парень почему-то наоборот, захотел их увидеть, и надеялся, что те покусают его руку.       Усмешка проступила на лице от воспоминаний. Он жалеет, что больше не сможет вернутся в прошлое. Но, смотря как все обернулось, понимал, что в будущем гораздо интереснее. И плевать на эти боли и усталое состояние. Вчера он не спал, был на патруле и следил за состоянием корабля. Что, кстати, не было для него проблемой. Он выполнял эти приказы с интересом. Ведь занимался он любимым делом, и не мог отрицать свое дикое желание следить за всем состоянием корабля. Так что отдых и сон ему были необходимы. С такими болями он точно ничего полезного из себя не представит. А ведь за судном нужен глаз да глаз.

***

      Такемичи резко открывает глаза и хватается за стол. Но поздно осознает, что стол вместе со стулом на котором он сидел, понесло куда-то в сторону. Он пытается встать, но все так трясет, что и выпрямится не выходит. На верху слышны какие-то крики и биение саблей друг о друга. Новый резкий и громкий удар, все судно потрясло и покачнуло от мощной волновой отдачи, что окатила его. Было ощущение, что они попали в водяную воронку. Но если бы было и так, то их должно было крутить из стороны в сторону. Но вместо этого их только качало направо и налево. Такемичи схватился за лестницу и попытался подняться, но от сильных толчков он только падал и скатывался по лестнице вниз.       С палубы послышались новые крики, из них трудно было что-то разобрать. Но самое странное было, что крики сопровождались песнями и смехом. Они что, буйное пиршество там по пьяни закатили? Хотя, такой ор могут устроить только варвары, но уж точно не гвардия с опытной командой. Не че се их тогда понесло, будь это так. Но, естественно, он понимал, что дела далеко не в пире. Ведь громкий крик и ругань Кисаки давала понять всю серьезность ситуации. Там происходит что-то из дела вон выходящие. Но почему он не застал начала? Как давно все это началось, его вообще не разбудили. Но когда кто-то закричал имя принцессы, он весь дернулся. Неужели что-то с принцессой Тачибаной?!       Цепляясь за ступени и сильно раня свои руки о неровные палки, парень продолжал лезть, защита принцессы их долг. И если там такие крики, значит, с Тачибаной, произошло что-то по истине страшное. Он завел себе пару заноз, но это было пустяком. Даже боль в голове и ноге, от удара о стену, его совсем сейчас не волновали. Сейчас главное убедиться в безопасности принцессы, если с ней что-то произойдет, то могут начаться серьезные разборки, и будучи они на территории уже другой империи, ответ будет взят с них, это может привести к войне. Их император потери любимой дочери им не простит однозначно. В конце концов, это заденет честь каждого жителя их империи. И не важно, что там происходит, это надо остановить!       Не успел он и зацепиться за порог двери, как парню пришлось сразу пригнутся. Боковым зрением он увидел какую-то тень, причем приближалась она очень быстро. Так что, по привычке, сразу нагнулся. Не зная ситуации лезть не хотелось. Было бы глупо бросаться сломя голову, даже не разобрав ситуации. Но то, что он увидел, его поразило до ужаса. На веревке, прикрепленной к рее, сейчас буквально слетал какой-то совершенно неизвестный мужчина. Крепко встав на ноги он выпрямился и, отпустив веревку, размял мышцы, покрутил плечом.       Это появление было очень эффектным, он буквально упал с неба. Да и встал на ноги так уверенно, будто всегда катается по веревке с такой высоты. Звон от его сапог был достаточно резкий и громкий, это заставило многих замолчать. А когда он обернулся на всех присутствующих, казалось, что большая часть нервно дернулась. Такемичи оглядывал его с большой тряской. Даже без объяснения он, кажется, понимал, что происходит. По черным сапогам он поднимал голову к широким штанам которые на одной ноге туго были перевязаны ремнем. Черные длинные волосы собранные в неаккуратный хвост, и черно-красная бандана, завязанные сзади. На лице под глазом шрам, и жуткая, но очень широкая улыбка. На нем была белая рубашка с широкими рукавами и шнуровкой на груди. А над рубашкой черный жилет, у которого был карман с правой стороны. Но пугала эмблема сзади, что-то похоже на плюс, но чуть повернутый, и с ростками на каждом конце. Знак был красный и ярко-ярко выделялся на фоне всего черного. — Капитан, вы не умеете встречать гостей. Может, манерам вас поучить? — этот веселый тон заставлял ежится, он и капли не был теплым.       Будто парень насмехался над каждым, кто был на этом корабле, получал наслаждения от страха на их лицах. Но такое кокетливое обращение не удивило Кисаки. Мужчина стоял, не шевелясь, Такемичи их не винил, надо же было нарваться им на пиратов. И кроме того… таких. — Гости обычно предупреждают о своем визите, кому из нас тут урок манер нужен? — Кисаки, видать, реально бессмертный.       Ведь он даже головы не склонил, тяжело дышал и иногда поглядывая на свой клинок который лежал довольно далеко. Но и не смел себе позволить показать страху перед пиратом. Он никогда не склонит голову ни перед кем, кроме короля. Его позиция восхищала, но сейчас Ханагаки боялся за друга. Его гордость может стоить ему жизни. — Хах, Капитан, вы будто не знаете, что Свастоны, — он подошел к Кисаки ближе и, резко замахнувшись, ударил прямо в живот. Удар был слишком сильным. Настолько сильным, что мужчина согнулся на две половинки и упал на пол, даже не в силах подняться. Такемичи был готов бежать к другу, тот здоровьем слабый человек. Этот удар буквально мог стоить ему жизни. И впрямь, парень больше не встал. Видать из-за боли его вырубило. — Не предупреждают о визите. — Баджи, прекращай играть, лучше помоги остальным. — к тому, кого назвали Баджи, подошел еще один парень.       Его волосы были странного нежно-фиалкового оттенка. Походка была столь легкая, хотя при этом все те цепи на нем так звенели, что не оставляли парня незамеченным. Он единственный, чьи сапоги не были особо длинными. Но при этом у него была длинная рубашка, рукава которой были подняты. На руках виднелось много разных браслетов. Так же на парне были приталенные штаны, которые обтягивали больше и без того стройные ноги. Это вид легко мог бы соблазнить. — Твоя серьезность иногда мешает тебе жить, друг. — тот самый Баджи подходит к другу и, закинув ему руку на плечо, притягивает ближе.       Видать, для них такая позиция привычна. Но тот лишь закатывает глаза, при этом все же улыбаясь. Заметив эту улыбку, Баджи чуть вскрикивает, явно наслаждаясь этой облавой. Перешагивая лежащую на полу команду они направились к другим двум парням. — Это не серьезность, а собранность. Тут слишком важные люди. — он посмотрел на Хинату, которая единственная сидела на стуле.       Видно было что, парень с фиалковыми волосами был не очень рад этому. Хотя Ханагаки не совсем точно понимал его эмоции, но однозначно видел, что как черноволосый только не веселился. А Хината сидела, поджав губу и смотря на Кисаки. Она просто не смела двигаться, если уж даже Ханму уложили, то не стоило и рыпатся. Такемичи же так не считал, он медленно, пока те отвлеклись, пополз в сторону клинка Тетты. Если не всех, то Кисаки и Хинату он должен спасти. — Много треплетесь, помогите перенести ящик. — недовольно дулся светловолосый парень с глубоко зелеными глазами.       Он устало прижался к ящику и тяжело дышал. Парень потирал рукой шею, а с нее так и стекал пот. У него была зеленая бандана на голове, которую сложили в трое. Она плотно закрывала лоб парня. Такая же широкая рубашка, как на фиалковом парне, но при этом не столь обтянутые штаны. Скорее был свободный крой, не стесняло в движениях. Но и не были столь большими как у того Баджи. Но Такемичи привлекли серьги и золотая железка прямо в брови. Неужели парни такое могут носить? Но Такемичи, к своему удивлению, признал, что парню это шло и что самому Ханагаки это понравилось. — Чифую, тебе стоит больше приглядывать за своим парнем… а точнее обоими. Казутора, ты нахер тащишь столько бухла? Там Хаккай снова с Раном напьется, а мне разнимать этот балаган. — уже подползающий к клинку Такемичи остановился, и даже резко выглянул из-под ящика с рыбой.       Он правильно все услышал? Тот фиалковолосый сказал что-то о парнях? Такемичи снова перевел взгляд на чуть улыбающегося, Чифую вроде. А сзади к нему подходил Баджи, который о чем-то шептал тому на ухо. Светловолосый весь покраснел, но ударил того в плечо.       Они встречаются? Парни, даже три парня, состоят в отношениях? Разве это нормально? Семья может создаваться из мужчины и женщины. Объединение начала инь и янь. И как тогда мужчины спокойно, не конфликтуя, могут быть в отношениях? Такемичи даже игнорировал столь навязчивый запах рыбы, просто наблюдал за тем самым Казуторой, который столь теплым взглядом смотрел на ругающихся Баджи и Чифую. Нет, он не понимает этого. У него, конечно, есть проблемы с женщинами, но о мужчинах он и не думал никогда. — А ты попробуй уследить за Казуторой, я посмотрю на твои попытки, Мицуя. — Чифую тяжело выдохнул, смотря на умоляющий взгляд Ханемии.       Он махнул рукой, позволяя тому притащить ящик с алкоголем. Это вроде бы элитное и дорогое вино, может сегодня отпразднуют от души. Напьются чего-то получше чем простое пойло в роде рома. Казутора показав язык Мицуе побежал к своему парню. Ему разрешили, а значит все хорошо.       Кстати говоря об этом Казуторе, его вид сильно отличался от вида остальных. Такемичи даже покраснел, заметив, что слишком пристально пялиться. Он со всех сил пытался не палится, спрятавшись за ящиками, но все они были такие интересные с виду, что глаз оторвать было сложно. У Казуторы была приталенная рубашка черно-белого цвета, с их символикой на спине и рукавах. В губе был золотой гвоздик, как у Чифую, но отличии от последнего, у Ханемии он, видать, снимался. Глаза его были подведены чем-то черным, из-за чего буквально яркая медовая радужка отливала будто золотом. А чего стоили эти длинные сапоги выше колена. Кстати говоря, Ханагаки сильно покраснел, наблюдая, какими взглядами Чифую с Баджи сопровождали Казутору. Не отрывали взгляда от его задницы не на секунду. — Возьмите что-то из теплой одежды ещё, скоро похолодает, а мы к Шиничиро явно не завтра доберемся. — по доске, которая была установлена между двух кораблей, шел огромный парень.       Такемичи даже рот разинул, он считал, что Ханма большой. Но этот был и в груди и в плечах шире. Так еще и этот угрожающий вид. Одна коса и выбритые бока, черная рубашка, на которой с левой стороны были карманы с золотой цепью. А на рукавах вышиты в ручную какие-то надписи. Бандана с их знаком была у него на шее, парень часто ее поправлял. А спустившись, вообще снял и, на подобии Баджи, начал завязывать на голове. — Дракен, разве нам не будет достаточно того, чего мы взяли? — Мицуя, видать, был самым нормальным из них.       Он так поглядывал на команду, будто извинялся, но в тоже время своих не останавливал, и даже помогал перетаскивать вещи. Может ему и жаль, но их команду надо чем-то кормить на момент путешествия. У них нет времени думать о чужой участи. Такемичи наблюдал за ним и не верил глазам. Он мог брать целые ящики с едой или водой, но при этом откладывал что-то им. Не забирал все полностью. У Ханагаки это вызвало даже долю уважения к нему. — Таканчик, у нас нет времени об этом думать, Злюка болен уже две недели. Нам бы его на ноги поставить. — с корабля сошел ещё один парень, и он сильно напрягал Такемичи.       Эти шрамы на его лице и кроме того, смотрел он как-то опасливо, будто ждал любую секунду опасности. Да и его абсолютно черный вид говорил сам за себя. Из всех этих модников только он не выделялся яркими цветами. Все было столь нейтрально черно и непримечательно. Но если приглядеться, можно было понять, что в простоте и кроется красота. На вытянутой фигуре все смотрелось хорошо. Максимум волосы еще были темно-синего цвета. А так, кроме нейтральных сережек, с каким-то узором, чем-то похожие на серьги Мицуи, у него и не было ничего примечательного, зато сам Мицуя звенел, стоило лишь повернутся в сторону. — Вы можете так защищать своих, но ужасно поступаете с моими людьми! — господи, закапайте его. Такемичи сильнее сжал рукоятку меча и с мольбой посмотрел на Хинату.       Та, конечно, его не увидит, но его это не смутило. Девушка очень зря лезет в спор с главной проблемой двух континентов. Свастоны были неизлечимой болезней многих царств и империй. Они не упускали ни одного короля мимо себя, всегда забирали что-то ценное. А иногда могли и устраивать целую резню на кораблях. — Чего, чего? — тот, который был с косой, начал медленно подходить уже к вставшей Тачибане.       Такимичи схватился за свою трясущуюся руку в панике. А если они её убьют? Он слышал, что эти люди не жалеют даже детей, что они часто используют женщин в корыстных целях. И вообще могут пытать людей у себя на кораблях долгое время. И смотря на этого здорового парня, можно было понять, что он один из тех, кто активно этим занимается. Для него переломать шею принцессы проще простого. — Нам плыть еще два месяца, на что нам жить в это время? Вы понимаете, что обкрадываете королевский корабль?! Тут тридцать два человека, я отвечаю за каждого из них, кем вы себя возомнили, раз ведете себя таким образом? Кроме того, молодой человек, кто вам вообще позволял трогать моего командира и его заместителя? Так нравится издеваться над слабыми? Вы же нас буквально подстрелили, повезет, если мы до суши хоть доплывем. — Такемичи уже на половине этой речи начал биться головой о пол.       Не громко, но явно слишком сильно для и так больной головы. Хината Тачибана очень не вовремя включила в себе эту няньку. У неё была привычка отчитывать и поправлять людей. И если Кисаки, принц Наото, и другие слуги, спокойно принимали и даже прислушивались к ней, то по лицам пиратов можно было понять что их это не впечатлило. — Судя по флагу, вы с востока, принцесса! — парень, которого вроде как прозвали Дракеном, сделал большой акцент на последнем слове. Показывал всё свое отношение к девушке. — Но вот проблема, ваше высочество. — он встал впритык к ней и засунул руки в карманы. Напугать его каким-то званием не выйдет. Наведался он за всю жизнь этих принцов, принцесс, да королей. — мне абсолютно плевать, у меня на борту люди, которые при смерти. Я так же, как и ты, за них отвечаю. — Дракен, успокойся, это ведь просто девушка. — Мицуя перекрыл дорогу другу, и будто глазами говорил ему о чем-то.       На мужчину это повлияло и он пожав плечами отошел обратно к Баджи. Черноволосый смотрел на принцессу не с восторгом. Но и видно было, что он не злился. Но вот Хинату слова о том, что она простая девушка, обидели. И дело не в том, что гордость принцессы была задета. Просто это доказывало, что всерьез её не восприняли. Что сделать, как правительница, она ничего не могла. Такемичи нахмурился, но так же как и девушка отпустил голову. Сейчас он её понимал…       Хината поджала губу смотря вверх на парня. Она что-то обдумывала, и Такемичи это уже пугало. Он догадывался по её взгляду, что та что-то придумала. Но вот что именно — даже для него оставалось секретом. Но в один момент девушка понеслась к краю корабля, попутно хватая… мать его взрывчатку. Они делали их своими руками на борту, и именно для таких случаев. И видать девушка решила вовсю воспользоваться этим шансом. Достав спички она трясущимися руками зажгла одну и поднесла к фитилю. — Ты совсем чокнутая?! — Казутора хотел приблизиться к Хинате, но та угрожающее поднесла спичку ближе.       Баджи сразу одернул парней и велел им пересесть обратно на их корабль. Но Ханемия с Чифую и не двинулись с места, чем только разозлили Кейске. Своих на тонущем корабле они не бросят. Да черт там с кораблем, тут многие могут умереть из-за одного этого взрыва. К сожалению, из всех возможных бомб, девушка взяла самую большую из ящика. Ну надо же было так повезти. — Убирайтесь с корабля и отплывите от нас как можно дальше, в противном случае мне придется так поступить. — все на корабле внимательно смотрели на принцессу.       Даже члены экипажа уже начинали молиться. Если пираты не поступят так, как велела принцесса, им конец. Хотя в этой игре они победителями не выйдут. Либо голодная смерть, либо смерть от взрыва. Вот и выбирай, что тебе милее.       Такемичи нервно выдыхал, он просто не знал, как будет правильнее поступить. Сам корабль он не защитит, тех кто владеет мечом, тут мало, да лишь посмотрев на этих мужиков, можно понять что это нытики да слабаки. Поэтому у них Хината с бомбой и он с мечом, против целого корабля пиратов. Расклад не очень честный. И Кисаки с Ханмой лежат без сознания. Да и от них толку не больше, дерется из них лишь Шуджи. И то, тот же Баджи явно дерется, как конченный. Там бой не на жизнь, а на смерть. Короче, от лежащих проку ноль. Они точно не скоро очнутся. Так что думать остается дальше. Все люди на этом корабле успеют погибнут сто раз, прежде чем Такемичи придумает план действия или к ним поступит хоть какая-то помощь. — Вы так не поступите, принцесса, тут слишком много людей. Вы же понимаете, что своими руками их убиваете? Так еще остались припасы, до ближайшего порта вам хватит. И в сам корабль мы не стреляли, всего-то в воду, чтоб вызвать сильные волны. — Мицуя, как самый адекватный, вышел вперед, чтоб договориться.       Хаккай, конечно, схватился за него и тоже сделал шаг, но Такаши быстро одернул того, коротко кивнув. Паниковать им точно нельзя, а нормально все объяснить сможет лишь он. Баджи со своими способностями лишь ускорил бы их смерть. — Эй, принцесса, прекрати глупить. Мы свое взяли, убивать никого не планировали. Слезай ты оттуда уже. — парень с косой тоже подошел к Мицуе.       Он даже протянул той руку чтобы она слезла с носа корабля. Но было видно, она сомневалась. Не могла понять, верить им или нет. В конце концов, сейчас переговоры идут с пиратами. А те честностью не выделялись. Так что она до сих пор смотрела на них со страхом и надеждой. Руки уже тряслись от волнения, умирать она не хотела. А тем более забирать с собой столько жизней.       Но потом произошло еще одно эпичное появление. Буквально с якоря корабля на нос полез какой-то парень. Да и так быстро, что Тачибана его не заметила. Его движения и прыжки были резкими и неуловимыми. Такемичи даже удивиться не успел, ведь просто не мог понять, что именно происходил перед глазами. Блондин одним быстрым ударом выбил у нее бомбу, а спичка в руках девушки догорела, отчего у той обожглись пальцы. От боли в руках она пошатнулась в страхе и, не удержав равновесие, уже падала за борт. Но и тут их спаситель успел. Он схватил её за талию и толкнул обратно на палубу. Припечатав и себя к полу, он как-то раздраженно выдохнул. Держа в руках бомбу блондин немного её рассматривал, нависал над тонкой фигурой с угрожающей стойкой.       Абсолютно не волнуясь, он кинул бомбу Дракену, играть со смертью он, видать, любит. Ведь сам Такемичи готов был крикнуть когда тот её швырнул. Но Дракен спокойно её поймал и положил обратно на место. Парень, схватив девушку за шиворот, потащил к центру корабля. Это было просто возмутительное обращение к девушке. Даже если не учитывать, что она принцесса, можно было её уважать хотя бы как женщину. Поставив её ровно на ноги он достал небольшой нож и прижал к её горлу. Тачибана вся тряслась, но будто подражая Кисаки, головы не отпускала. Смотрела тому в глаза очень ровно и уверено — Майки. — тяжело вздохнул Дракен и начал вроде бы подходить к парню, но резко останавливается.       Это насторожило и Такемичи, на лице столь грозного Дракена отражалось смирение и шок. Будто ему мысленно передали не вмешиваться и пригрозили. Так что он лишь кивнул и велел людям поторопиться. Но Такемичи услышал, что в догонку Мицуя попросил людей выложить хоть часть вещей. Но вот Хинате этот взгляд не понравился и она, нахмурившись, лишь сильнее прижалась к клинку. Пусть убивает, раз для пирата это необходимость и развлечение. Но не трогает ее людей, за ошибки страны всегда должны отвечать ее правители. Мирные люди не принимали решений, которые привели к конфликту.       Но когда на шее девушки проступила кровь от этого движения, Такемичи не выдержал. Хватит с него, наблюдал он слишком долго. Понял, что ничего хорошего они из себя не представляют. А особенно вот этот блондин, учитывая, что на нем была командирская шляпа с золотым узором и белыми перьями сбоку. Можно было понять, что именно он тот, кто решает всё в команде. Если он уж и убьет принцессу, то под раздачу позже попадет каждый. Терять им нечего, так что посильнее сжав клинок он помчался к ним на встречу.       Благо стояли не совсем близко к месту, где он прятался. И блондин не сумел вовремя отреагировать, так что Такемичи, схватив того за волосы, оттянул от Тачибаны. Шляпа с головы блондина падает и к шее приставляют острый клинок. Баджи и Дракен сжали челюсть и попытались к ним приблизится. Но Ханагаки потянул своего несопротивляющегося пленика на самый край. Было, конечно, удивительно что тот даже не дергается. Но сейчас Такемичи больше думал о противниках напротив. Если не получится зарезать, утопит. В любом случае, это месть за Кисаки. — Ты откуда, черт дери, взялся?! — Дракен достал клинок и попытался к ним подойти, но Такемичи лишь демонстративно прижал острие ближе к шее.       Он не они все, действовать будет быстро, если понадобиться. В отличие от всех здешних, дома его никто не ждет. А своей мечты он частично достиг, ему умирать не страшно. Зато остальные шепотом прощались с детьми, женами, родителями. Пока он следил за пиратами, то еле сдерживал слезы. Хината с этими людьми должна попасть домой. — Выполняйте приказ принцессы Тачибаны, сейчас же идите на корабль. — впервые он говорил так точно и быстро, парни даже нахмурились, не совсем поняв, что тот сначала сказал.       Но и без повторений можно было понять, чего тот хочет. Такемичи резко повернулся направо, оттуда к нему медленно подходил Чифую. Видать думал, что успеет выхватить мечь, пока тот смотрит на Баджи и Дракена. Но Такемичи лишь тяжело выдохнул, он нервничает, это заметно. Ведь всех в поле зрения контролировать было трудно. — Эй, Кенчик, щас как на борт поднимешься, попроси Улыбашку приготовить суп. — лицо Такемичи должен был видеть каждый. Вот Баджи, например, с диким восторгом оценил.       Смотреть, как Такемичи дергается и медленно смотрит на своего пленника, было потрясающим шоу. Он даже чуть клинок отпустил. Услышать такое было слишком неожиданным поворотом. Но, опомнившись, сразу приставил к шее оружие. Но вот тот самый Майки, видать, совсем не волновался. Сказав эти слова он расслабленно зевнул. Ханагаки очень пытался не смотреть на него. Но получалось это плохо.       Прижавшись к Такимичи спиной, Майки лишь немного покачивался. Долго стоять на ногах его уматывало, он лучше бы сейчас перекусил и спать пошел бы. Вот надо было на такое приключение нарваться. Но даже это не мешало ему наслаждаться каждой секундой. Было ли для него нападение со спины внезапным? Нет конечно. Дал он себя поймать специально? Естественно. Так можно было бы закончить этот конфликт побыстрее. Сейчас совершат обмен и разойдутся. Но, понимая, насколько все это опасно, Майки все равно откинул голову на его плечо. Светлые пряди наконец-то спали с лица, открывая тем самым довольно миловидную внешность. Такемичи, который до сих пор находился немного не в состоянии думать, не сводил с того взгляда. Это он настолько всерьез его не воспринимает? Как можно так прижиматься к человеку, который хочет тебя убить? — Парень, отпусти клинок, вы тут все самоубийцы что-ли? Отпусти нашего капитана и мы мирно разойдемся. — тот самый Чифую сумел подойти к нему ближе всего.       Но при этом он был без оружия, даже показывал руки, намекая на то, что вредить тому не собирается. Лишь бы сейчас забрать Майки, пока тот не уснул, а то этот парниша уже буквально держал нестоящего на ногах капитана. — Вы угрожали нам, избили нашего командира и его заместителя. Не стесняясь насмехаетесь над принцессой нашей империи. И вы всерьез думаете что я легко спущу вам это с рук? — Ханагаки оттягивает голову парня в его руках сильнее. От этого Майки чуть хмуриться, но почему-то усмехается. — Так ты все лишь усложняешь. Мы забираем свое и уйдем. Поверь, у нас не было в целях кому-то из команды навредить. — Мицуя попытался сделать шаг в их сторону. Но Такемичи угрожающее дернул клинком у шеи Майки. Ханагаки напрягало то, что капитан пиратов в его руках и не сопротивлялся. — Ты же и победить нас всех не сможешь, у тебя вон, рука дрожит. — Плевать. — прошептал он у самого уха Майки. У Манджиро глаза сразу метнулись в сторону этого шепота. — Мне плевать сколько вас и что вы сделаете со мной. Но я жизнь за империю и за свою мечту готов отдать. Взгляните на людей вокруг вас! Они молятся и прощаются с семьями. Не тронули бы их? Кисаки лежит и не двигается уже минут двадцать, слабый здоровьем человек. А ваша бешеная собака ему навредила. Я не отступлю, ни за что не отступлю.       Все молча слушали его и оглядывали команду принцессы. Они, возможно, и правда переборщили. Особенно это можно было понять, когда вглядываешься в их лица. Все бледные и заплаканные. И их защищать кинулся один человек. И то, он был не из охраны принцессы. Простой рабочий, который следил за состоянием судна. Они были ему благодарны, но потемневшее лицо капитана пиратов пугало их больше.       После услышанных слов Сано перестал улыбаться, а лишь смотрел в небо. Вредить принцессе у него в планах не было. Даже нож к горлу принцессы он приставил, просто, чтобы напугать ее. А то навредила бы сама себе. Все те слухи про их похождения были простой ложью. На руках его людей нет человеческой крови. Они грабили, но никогда не позволяли себе вредить другим. В то же время пропадала смелость мальчишки. Он довольно молод, не старше Манджиро так точно. Но тут были мужики и покрепче и старше него, но именно они лежали и не дергались. Ирония, что их спасает какой-то слабак. — Мы тебя услышали, мы уплывём, хорошо? Просто… отпусти командира. Клянусь своей жизнью что мы сразу оставим вас в покое. — Чифую все же осмелился сделать пару шагов. Он у них мог считаться одним из самых адекватных. Так как и внешность его была очень располагающей и привлекательной. Они с Мицуей в паре всегда решали разные конфликты. — Просто поверь, я последний покину корабль. Сможешь если, что проконтролировать все. — Хорошо, но только верните лекарства, у нас тоже хватает больных людей на корабле. — но вот с этим Свастоны согласиться не могли.       Вообще нападать на королевский корабль они не хотели. Но удручало их положение, при шторме большую часть их запасов на год унесло волнами. Вернуть их не представлялось возможным. И при этом вернутся на земли и купить чего-то они так же не могли. Тогда бы не было денег, чтоб элементарно вернутся на свою родину. А они возвращались каждую зиму, и все три месяца проводили там. Но заболевший Злюка и ещё пару их ребят удручали ситуацию. Конечно, те отказывались принимать помощь, говорили, что все хорошо. Но было видно, с каждым днем все хуже и хуже. Так что тут даже Майки открыл глаза, за своих он и жизнь отдаст. И без проблем заберет… — А то что? Зарежешь меня? — Майки поворачивает голову на бок и наконец-то смотрит в глаза человека, у которого является пленником.       А на него смотрели голубые, как небо глаза. В них не отражалось страха, как изначально по тряске парня думал Майки. Скорее он сильно нервничал. Боялся что не выйдет их спровадить? Скорее всего так, но черные волосы красиво развивались на ветру. Очень привлекательный парнишка, Манджиро даже усмехнулся, увидев этот недовольный взгляд. Напоминает кое-кого, но в отличии от взгляда брата, этот скорее заставлял желать больше агрессии в свою сторону. — Поверь, если надо, я и грудную клетку твою проткну! — Такемичи буквально в лицо блондину это шептал, и больше это было похоже на шипение. Многие это слышали, но все очень сомневались, что у того это выйдет. Но напрягало черезчур довольное лицо Майки. Он медленно повернулся на Дракена, и тот поняв, к чему ведет этот взгляд, уткнулся в свои руки, разочаровываясь в этом мире. — Кенчик, а давай возьмем его с собой, а? — крикнул очень громко его пленник.       При всей своей красоте, он был точно не в себе. Улыбка была притворной, и само поведение говорило о его уверенности в себе даже в таком положении. В Ханагаки врага он не видит. И Такемичи это даже задевало, ведь он реально был готов действовать. Такемичи даже непонимающе посмотрел на заржавшегося Чифую. Тот в припадке сидел на полу и держался за стенку. Дракен же смотрел очень усталыми глазами на друга. Они что, сумасшедшие? Он их командира под ножом держит, а этот лишь улыбается, в то время пока остальные просто продолжают таскать вещи понемногу выкладывая и для их судна. — Хватит себя вести таким образом. Думаешь, что эта лживая маска сможет прикрыть какой ты монстр внутри? Если ты смог поднять нож не то, что на девушку, а на человека, многое о тебе говорит. Меня тошнит от этого лицемерия. — этот Майки творил тоже самое, что и родственники Ханагаки. Они тоже любили скрывать обиды, злость, страх и всю свою сущность за улыбками. Настолько часто он это видел, что Такемичи выходил из себя. Те улыбались на похоронах его родителей, а этот, убивая человека, вообще не дернулся бы! Но когда он наконец-то отдышался и понял, что больше никто не смеется, а наоборот, смотрят на него в шоке. Парень застыл и снова перевел взгляд на Майки. Тот стоял уже совершенно без эмоций, казалось, что слова Ханагаки выключили у него весь эмоциональный диапазон. Но напрягала реакция команды Майки, ведь те сжали губы и нервно смотрели на капитана. А потом переводили немного злые и сочувствующие взгляды. Они прекрасно знают, что бывает после подобных слов.       Ведь все это время, когда они вели переговоры чтоб защитить самого голубоглазого. Он и не представлял, какого человека держит в своих руках. Ведь он единственный, кто когда-либо убивал из них. И они знают, как потом это отражается на психике их капитана. Минутное удовольствие от убийства потом переходит в страшное осознание своей сущности. Так что надо было за всем следить, не допустить летальной ошибки.       Каким-то непонятным для Такемичи образом. Майки смог вывернуться из хватки, он совершенно не выказывал никаких эмоций, и от этого было страшнее. Ведь уж лучше бы он злился, Такемичи бы понял, что ждет его не легкая участь. Но этот вообще не показывал ничего. Да и стоял не двигаясь. Просто смотрел и изучал его намного внимательнее. Решал, что ему сломать первым? Вполне реально, ведь на его руках тот завис надолго. Спасибо, что хотя бы не ноги. Вообще повезет если он выживет.       Ну, а чего он ожидал? Такие люди, как этот Майки, очень сильны и властны. Было очевидно, что выбраться для него не проблема. И сейчас он показал разницу между собой и Ханагаки. Такемичи лишь хочет быть сильным, в то время как Майки реально таков и есть. Такемичи кусал губы от досады, как же жалко он сейчас себя чувствует. Никого не спас, так еще и разозлил намного сильнее. Будет чудо, если убьют только его, стыдно было даже перевести взгляд на все еще шокированную принцессу. Вот она явно посчитала его идиотом. Будь в сознании Кисаки, может, он с ними как-то договорился бы. — Не смей кусать губы. — на его лицо резко легла ладонь, она довольно сильно дернула парня на себя. Отчего его рука с клинком оказалось в руке Майки, а сам он прижат к его груди. Теперь он прям чувствовал своей грудью сердцебиение капитана напротив него. Но на этот раз на лице у блондина красовалась яркая ухмылка с горящими глазами. Это пугало и завораживало одновременно. Боже, как оторвать взгляд?! И почему же он держит его руку так нежно. — Это с удовольствием буду делать я.       У Такемичи глаза в три раза увеличились, шок на его лице был замечен очень сильно. Это заставило Майки ухмыльнуться лишь сильнее. Надо же как сильно он смог смутить мальчика. Голубоглазый буквально не сводил с него глаз и открывал и закрывал рот, хотел что-то сказать, но не мог. Чего это он так прикопался к парню? Да все до дури просто, те, кто говорят с ним в таком тоне, обязаны отвечать за свои слова. Но мстил Майки всегда изощренно и по разному. И видать со столь неуверенным парнем, выбрал очень правильный подход. Но отрицать будет глупо, эта милая мордашка была очень симпатичной, так и хотелось увидеть его всего красного в стонах. Подло, грязно но как-то плевать. — Сказать больше нечего? — Майки потянул руку с клинком и снова приставил к своей шее.       Но на этот раз подошел ещё ближе, что их лбы соприкасались. Чувствовал сбившееся дыхание своего оппонента Майки слишком хорошо. Так горячо, что все внутри кипело. Причем не у него одного, Такемичи вообще внутри себя войну устроил. Не мог понять, что вообще чувствует. И почему ему все это так нравиться и пугает одновременно. Это заставляло его кипеть изнутри. Такой милый в этом положении, что будет с этим парнем если он чуть помучает его? Чтоб больше никто не слышал что он тому скажет, Майки приблизился к его уху. — Так быстро отступаешь от своих слов? — Парень в его руках нахмурился и чуть дернулся, но что самое удивительное, не отвернулся и не отстранился. Скорее даже наоборот, осмелел, он взглянул Сано в глаза и терпеливо сжал руку на ручке клинка. Он сейчас и правда готов зарезать этого наглеца. — Есть, повторяю еще раз, прошу вас покинуть корабль. Нам тут разборки с вашей больной головой не нужны. Занимайтесь само копанием где-то в другом месте. — Такемичи и закончить-то толком все не успел, как парень уже смеялся, откидывая голову. Этот смех начался у его уха, от этого мурашки прошлись табуном. Такое приятное волнение. Он даже забыл, что все это время за ними наблюдали. Из-за столь резких движений, которые делал Сано, клинок немного резал кожу. Не поняв, что он вообще делает Такемичи попытался убрать клинок от шеи парня. Но Майки голой рукой схватился за лезвие и потянул на себя. — Ты точно пойдешь со мной. — Ханагаки дергается в сторону, опуская рукавицу меча. Майки так и стоит, держась за него, а из руки по лезвию стекает кровь. Но даже эта боль не стирает улыбки с лица. Такемичи медленно двигается назад, но Манджиро все так же таща за собой клинок, двигается в его сторону. Тот не был похож на маньяка, скорее это была реально очень теплая улыбка. Такая же яркая, как солнце на небосводе. Такемичи не оборачивался, не отводил взгляда от него. Но именно это сыграло с ним плохую шутку. Сзади он врезался в Чифую который наоборот подтолкнул его к Майки. Ему проблемы не нужны. Все знают это правило, если что-то или кто-то смог заинтересовать Майки, то это автоматически принадлежит ему. Это невозможно у него забрать, а тем более претендовать. Много для Майки и не надо, чтоб его взбесить. Так что пусть сразу видит, что Чифую ему помогает. Кроме того, наблюдая за ними, Мацуно почувствовал такую искру, так захотелось посмотреть что будет. Ведь Капитан Манджиро был загадкой для каждого. И не понятно, хочет он убить парня или же использовать как-то в другом плане. По мнению Чифую, тут остается метаться из крайности в крайность. Заинтересовать Сано тоже самое, что стоять рядом со смертью. Но а сам Такемичи это понял очень даже хорошо. Видать Хината тоже осознала, что что-то не так. Поэтому встала и уже хотела подойти к ним, как Хаккай с Мицуей перегородили ей дорогу. Что-то Такемичи казалось, что сделали они это ради ее блага. Девушка звала его, просила бежать или наоборот биться. Но тут всем известно, что так он не спасется. Уже когда Майки подошел ближе и обнял его, Такемичи застыл. Что этот псих творит то?! Но когда Манджиро потерся о его плечо и прикрыл глаза, вдыхая запах, Такемичи осознал кое что страшное. Капитан пиратского судна, Майки — не лицемер. У лицемеров есть много лиц, которыми они жонглируют на постоянной основе. Но Майки представился перед ним совсем иным. Сначала, когда он разозлился после его слов, Такемичи подумал, что смог его взбесить этим. Но, видать, в голове Манджиро в этот момент пронеслись вовсе не такие мысли. Он скорее обдумывал, почему Такемичи так посчитал, и как вообще осмелился сказать. От части, это и правда было именно так. Майки просто сам по себе был такой сложный. И видать, сам он не знал, что из себя представляет. Зато Такемичи осознал, что теперь совсем запутался и не знает как действовать. Ведь когда ты понимаешь, какой человек перед тобой, ты в выигрыше, но сейчас он понимал, что изначальное его мнение было ошибочным. И когда к нему потянулась рука вся в крови, он будто вспомнил всю свою жизнь. И самыми долгими оказались воспоминания, связанные со смертью родителей. После их смерти кровь была для него противнее, чем для многих людей. Он ее не боялся, но смотря на нее он вспоминал все самое плохое. Удивило то, что Майки осекся, увидев ужас в голубых глазах Такемичи. Пораженно и непонимающе взглянув на свою руку, он пытался осознать, с чего это так дергает парнишу. Ханагаки смог как-то смутить столь наглого человека. Это прям достижение, которое стоит запомнить перед смертью. Но Майки и вправду был в шоке с этой реакции по всему телу парня. Он и не понимал, чем так мог напугать его. Не может быть, что тот боялся крови, в их-то время, где сражения на каждом шагу. Очнулся от своих мыслей он когда заметил, как шатает его собеседника. А Такемичи уже сжимал глаза, пытаясь понять, почему все трясется. Ему и правда стоило вчера поспать хоть немного, и больше думать о собственном самочувствии. Ведь когда в столь вымотанном состоянии ты получаешь определенную порцию стресса, организм понимает, что ты наглеешь, и ради своего удобства отрубается. Но когда у Такемичи кружилась голова и он падал, не устояв на ногах. Он понял, насколько был глуп и жалок, буквально упал в руки врага. И теперь он беззащитнее ребенка. *** — Уже очнулся. — Такемичи проснулся буквально минуту назад. Голова гудела, а глаза так болели, что казалось, что он плакал несколько дней подряд. Его тело все хрустело, ощущение, что на то время пока он спал, его обмотали лентами и будто мумию уложили в саркофаг. Хотя в комнате, где он находился, было так темно, что казалось, будто он в большом гробу. Глаза еще не привыкли к темной комнате, так что и понять, кто с ним говорил, было трудно. — Ах да, ты явно еще ничего не видишь. — парень, который говорил с ним, повернулся в сторону небольшого окошка. Видать думал, стоило ли его открывать или нет. Но при том, что Такемичи толком ничего не видел, он мог распознать силуэты. И было понятно, что за окном сейчас слишком темно. Смысла открывать окно нет. — Где я? — он аккуратно присел на кровати и зарылся руками в волосы. Как же у него трещит голова, не описать словами. Будто кувалдой били по колоколу пока он был в нем. Так тошнило, будто он съел просроченный сыр. Не лучшее состояние, он даже после того, как много выпил, так ужасно себя не чувствовал. — На корабле Свастонов, капитаном которого является Манджиро Сано. — Такемичи лишь кивнул и принял предлженный ему стакан воды. В горле пересохло, так что сейчас он просто пил, не задумываясь кто и что ему дает. Но когда он начал переваривать сказанную информацию, то просто ужаснулся, вся воды потекла из его рта, под заразительный смех собеседника. Чифую только и ждал пробуждения парня. Уже два дня тот находился у них, но был в столь ужасном состоянии, что просто не открывал глаз. Их команда, конечно, наверняка удивилась, а еще сильнее они удивились, когда и капитан унес его в свою комнату. Впервые тогда Кен Рюгуджи напился до потери сознания. Мацуно прекрасно помнит ту пьянку, но еще он прекрасно помнит, как Майки, немного посидев с ними, ушел ухаживать за больным. Теперь у них есть и еда и вода, а самое главное, лекарства, что означало, что им можно расслабиться и не боятся за состояние друзей. Да и путь они держали на родину, где Шиничиро должен будет познакомиться с новой «игрушкой» их Манджиро. Но когда Чифую в паре с Майки следили за состоянием парня, Мацуно заметил некоторую странность в поведении блондина. Тот буквально съедал парнишу глазами. Не отворачивался и не отходил от него слишком на долго. Даже злился, когда его звали и отвлекали на часа два или три. Все эти два дня он провел в своей комнате, ухаживая за Такемичи. И только в крайних случаях позволял Мацуно проследить за состоянием Ханагаки. Забрали они его буквально силой. Ведь когда они уходи, все на корабле поняли, что их героя надо спасать. Особенно яро боролась принцесса. Но без охраны или командира с заместителем, они были бесполезны и слабы. А Майки крышу сносит, когда у него забирали что-то для него интересное. Так что больше принцесса своего друга не увидит. Отплыли они слишком далеко. — Нет.нет нет нет нет. — Чифуя не ожидал, что в своем состоянии тот будет таким резвым. Парень пытался встать, но путался в одеяле и падал снова и снова. Мацуно пытался его остановить или помочь, но он лишь отбивался и дрался. Его шок понятен, не каждый день просыпаешься похищенным на корабль пиратов. Такемичи и правда смог встать и поняв, что он голый до белья зло взглянул на Мацуно. — Это. Не. Я. — тот в свою защиту поднял руки. Да Майки в жизни не позволил бы им раздеть того, кто ему приглянулся. Даже Кену руки переломал бы при необходимости. Он и так Эмму от того прячет. Но Такемичи, не сделав на этом акцент, замотался в одеяло и побежал на выход. — Нет, стой, Такемичи! Но Такемичи и оглядываться не стал. Открыв дверь он выскочил из комнаты. И, не разбираясь, побежал туда, куда несут его ноги. Дело было дерьмовым! Он на корабле пиратов, весь, мать его, голый. И не понятно, что им от него надо. В конце концов, они бы его убили, бы если надо было. Но видать его лечили, и даже обтирали иногда. И кто же именно это делал? Почему-то он молился чтобы это был Чифую, ну или он даже на Баджи согласен. Но не этот ненормальный Майки. Почему он так краснеет от одной этой мысли? Черт, сам корабль оказался больше даже императорского. Сколько людей на борту-то?! Ведь когда он бежал, по пути попадались разные парни и даже девушки. Что, кстати, даже в этой ситуации его удивило. Он бежал и наконец-то понял, как примерно устроен корабль. Да и разбираться времени особо не было. Сзади бежал Чифую который звал его. А уже за Мацуно много разных парней и девушек. Всех привлекли эти догонялки. А Такимичи же в белой простыне, бежал по всему кораблю и пытался спасти свою задницу. По пути он даже кричать от безысходности стал. Почему-то команда Свастонов за ним так же кричали. Да от такой беготни весь корабль шатался. При чем Ханагаки, как принцесса, оставлял за собой шлейф от одеяла в котором укрылся. Держался за него, как за платье, и, чтобы не упасть, приподнимал. Увидел бы его отец, по голове бы дал. Но мать, кстати, одобрила бы.       И вот наконец-то лестница, которая ведет на палубу. Он быстро поднимается, и раскрывает двери. Как он и думал, на улице ночь, но в ступор его поставили все те люди на палубе. Они от такого шума уже давно все собрались у двери которая ведет в трюм. Но и не ожидали, что оттуда выбежит полу-голый парень в одеяле. Причем вид у него был такой, будто он призрака увидел. Узнали его только пару человек.       Мицуя смотрел с искренней жалостью и сочувствием. Дракен вообще, как смерть, бледный был, попойка сильно отразилась на его виде. Просто психика не хочет принимать правду, что лучший друг тоже гей. Тут натуралы кроме него ещё есть?! Баджи просил принести ещё вина и говорил о какой-то тусе на всю ночь. Он тут, кстати, был самый веселый, хотя имелись ещё люди, которые либо усмехались, либо откровенно валялись на полу. На полу, кстати, лежал Казутора. Сзади выбежал Чифую, весь запыхавшийся. А за ним еще куча людей. Наконец-то корабль не качался. А то все перепугаться уже успели. — Чифую, ты что ему такого сказал? Он бледный, как смерть. — к ним подошел Мицуя, который, честно говоря, внушал доверие. Поэтому Ханагаки автоматически побежал к нему. Такаши, заметив это, лишь коротко улыбнулся и кивнул. Психика этого парня в его руках. Надо как-то осторожно сообщить ему неприятные для него новости. — Да это не я! Он как проснулся вскочил и начал кататься по кровати, а потом побежал по всему трюму людей будить. — сзади послышались одобряющий ответы, а иногда слышались и вопросы. Всем же было интересно, кого их капитан к ним притащил. И так за эти два дня слухов набралось уйму. Все знали, кто лежит в комнате Майки, и почему тот так много там сидит. — Что происходит? Какого черта я на пиратском корабле?! — Такемичи ждал ответа именно от Мицуи. Тот же, под напором, сделал шаг назад и поджал губы. Ну и ответишь тут, и как передать эти обстоятельства, чтоб он снова не упал в обморок? Хотя, по виду Такемичи понятно, что он готов топится. Или заколоть себя. Так что уж лучше пусть сознание теряет. — Просто понимаешь, ты очень приглянулся Майки. Нашему капитану, он посчитал что тебе с нами будет лучше. — пока что говорить о какой-то симпатии будет опасно. Эти люди из столицы ведь очень верующие. Такемичи явно не поймет любовь между двумя парнями. Воспримет её в штыки, а потом у них будут большие проблемы. — Вы издеваетесь да? Откуда ему знать что для меня лучше, и… почему я раздетый? — Такемичи покраснел и укутался только сильнее. Ну нихера себе объяснение. Ему так будет лучше! Кто это решил? Человек, который его даже не знает! Как тот может судить что да и с кем Ханагаки будет лучше? Хотите сказать, что жизнь с пиратами намного лучше, чем дом и друзья с постоянным заработком и безопасностью? — А так это Майки хотел тебя полапать. — через смех сказал Баджи. Все резко посмотрели на него, а потом на Ханагаки. Кому-то срочно надо его ловить пока тот в обморок не упал. А Такемичи и был на грани, но смог сдержать себя. Стойко стоял на ногах и смотрел в одну точку, пытался переварить сказанное. Его Майки не только обтирал, но и лапал? Тот воспользовался его состоянием и начал трогать?! Такемичи дальше и не слушал. Такаши в паре с несколькими людьми опровергали это. Пытались все объяснить и говорили, какой Майки хороший и целомудренный. Хотя по их тону и смеху со стороны, можно было понять, что они и сами-то не верят этим словам. Ханагаки стоял, опустив голову. Знаете, напрягало то, что ему не было противно или страшно. Злило конечно, что им пользовались, пока он в таком состоянии. Но прям чтоб хотелось плакать не было. Скорее стало интересно, как все это проходило. Он покраснел и чуть потряс головой. Многие подумали, что он плачет и удивились. Но Такемичи боролся с внутренними убеждениями. Пытался успокоить мысли и здраво все разложить. Во-первых, такие отношения были против религии. Это было неправильно и по меркам природы. Женщинам и мужчинам дали определенные половые органы для зачатия наследников и наследниц. Так что понятно, зачем им нужен сам процесс. А зачем это двум парням? Можно понять того, кто вставляет… ну а второй? Что он от этого получает? Как-то это не логично и неправильно. Но почему ему стало чуть-чуть интересно то, что делал с ним Майки. Захотелось узнать, понравилось ли ему тело Такемичи. Тьфу, господи, его бес попутал! Что за мысли порочные, причем с участием парня! — Что вы тут устроили? — все обернулись в сторону столь бархатного и усталого голоса. С лестницы, потирая затылок, спускался Майки. Он зевал и поглядывал на всю его команду. Шуму-то устроили буквально под ночь. Всем бы разойтись по своим каютам, да и он тоже хотел наконец-то оказаться в постели. В постели с человеком, который стал оберегом от плохих снов. Было забавно наблюдать за собственными ощущениями. Он так цеплялся за неизвестного парня, что сам себя не узнавал, да и плевать. — Ты.— но когда к нему подлетел злой Ханагаки и схватил за шиворот рубашки, он полностью очнулся. Полностью раскрыв глаза, он смотрел в голубые, не понимая, как тот смог очнуться Тело парня было истощено, и он ожидал пробуждения лишь завтра. Но тот спокойно буквально подлетел к нему и начал трясти что есть сил. Да, Майки можно назвать больным, если ему нравится это злое лицо. — Так ты очнулся, как самочувствие? — тон абсолютно поменялся, некоторые даже нахмурились, смотря на него. Но вот Манджиро это не смущало. Он улыбнулся и наслаждался сменой эмоций на лице. Может ли быть что-то горячее этого парня? Его так заводит вид злого Ханагаки. Он не был импотентом конечно, и у него как и любого нормально парня вставал, но последние две ночи он переплюнул себя. Находясь рядом с этим личиком в голову лезли разные непристойные мысли, но со спящим и измотанным человеком вытворять такое он не хотел. Держал себя из последних сил. Что же делать, если сейчас он чувствует, что силы кончаются? — Ты же осознаешь, как не кстати задаешь этот вопрос? — Такемичи отпускает его рубашку, ведь одеяло начало слезать с него.       А взгляд Сано на его оголенной шее и ключицах его смущал. Да и смотрит он, будто не ел месяц, а Мичи вкусное сочное мясо. Вот вот накинется. Так что Ханагаки ради своей безопасности сделал пару шагов назад, а потом вообще наплевал на все и направился обратно в ту комнату. Слушать эти смешки и шушуканья он не станет. Это унижает его, будто какая-то девушка на продажу. Что за отношение к человеку? Сами украли, так кроме того еще и так унижают. А Майки там хуже всех, облизывать свои чертовы губы. У Такемичи все внутри свернулось от этого вида. — И что по твоему ты делаешь? — прижавшись к косяку двери за ним наблюдал Сано.       Видать, он сразу пошел за ним. Но перед этим пригрозил всем и направил в свои комнаты. Заметил все же то, как себя чувствует Ханагаки под пристальными взглядами всех этих людей. Да и Ханагаки плохо вышел всем на обозрение именно в таком виде. Его же все видели в одеяле, будто чью-то тайную любовницу. И знал бы Такемичи, что злит тут это не только его. Майки сам ревностно относился к тому, что считал своим. А это означало, что Такемичи — то, чем он не хочет делиться совсем. Не показывать, не давать им трогать или говорить с ним. Как бы он хотел ограничить Такемичи в общении с другими. — Я собираюсь уйти, у ближайшего берега я сойду. А потом вернусь в империю! — Такемичи скинул себя одеяло и под голодный взгляд парня начал надевать на себя рубашку. Куда его штаны дели — не понятно, но вот рубашка его висела на стуле. Когда парень потянулся к пуговицам, то заметил, что пуговиц на ней не было. Раздраженный, он обернулся на Майки, который сразу же посмотрел в другую сторону, делая вид, что ничего не знает и не видел. Ну просто шикарно. — Хорошо, уйду так, для меня не проблема! — Такемичи ввел себя будто ребенок. Дулся и общался, но почему-то не боялся. Да хотели бы, уже триста раз изнасиловали или убили бы. Так что терять уже нечего. Он вовсю искал явно спрятанные штаны, но наблюдающий за этим Майки нахмурился. Не проблема для него, значит? Вот оно как, значит, говорить с Ханагаки мы теперь будем в другой форме. Так, чтоб он понял, как именно надо разговаривать с Манджиро. Такемичи и не заметил, как Манджиро подошел к нему сзади. Его придавили к столу чужим телом. Он спиной ощущал как эта крепкая тушка, сжимала его талию в объятиях. Манджиро положил свой подбородок ему на плечо и промычал будто что-то обдумывал. Такемичи застыл и вообще не смел двинутся. Его трясло, мама, как же ему сейчас стало страшно. И кроме того, это жаркое дыхание на его шее, было ощущение что внизу он весь напрягся и сжал ноги. Но все так и было, и Майки это заметил. Хриплый смех, который заставляет Такемичи резко выдохнуть. Он и не заметил того, что все это время задерживал дыхание. — Ммм, Такемучи, как думаешь, сколько королей за месяц проплывает по пути из вашей империи к тому торговому острову? — чужая рука с талии медленно поднимается по оголенной груди. Майки уже трогал это тело, рассмотрел его со всех сторон. Изучил каждую родинку и ее расположение. Но все еще было мало. Теперь он чувствовал, как напрягся небольшой пресс и грудная клетка. Кроме того, Такемичи так рвано дышал. Сано понимал, что тот в смятении, ведь и лицо Ханагаки было все красное. — Ч-что? — Такемичи попытался схватиться за руку на своей груди, но убрать оказалось намного труднее. Так что он не сдержавшись вцепился в неё ногтями. А случилось это, когда рука Сано начала сжимать его соски. Ханагаки просто не выдержал, и в отчаянии захныкал, пытаясь вырваться. Но это лишь раздоривало аппетит Манджиро. Он лишь сильнее придавливал его к столу. — Шесть кораблей и двенадцать маленьких платов, из них девять проходят под руководством Тетты Кисаки. Ведь именно эти перевозки поддерживают экономику вашей Империи. Сельское хозяйство в больших масштабах вам не дается. Земля слишком сухая, а дождей мало. Так что лишь перекупы и продажи приносят в казну денег. Тогда скажи мне, что же будет с вами, если я натравлю на вас всех знакомых мне пиратов? Вы спокойно торгуете лишь потому, что вы моя территория. Вы держите власть благодаря моему брату, который в свое время, будучи генералом целой армии, защитил вашу родину. Мы не стали мстить за то, как нынешний император нас выкинул. И стоило нам единожды нарваться на вас, потому что мы больше не могли ждать, так это оказался Императорский корабль с принцессой на борту. Скажи мне, что будет со всеми вами без меня? Такемичи слушал все это в шоке. Что он вообще нес? Такемичи прекрасно осведомлен в экономике и истории страны. Так что примерно мог понять, к чему тот ведет. Но океан был их территорией, он принадлежал их Империи. Именно Кисаки защищал их от вторжений других. Ведь так, да? Но Манджиро говорил слишком уверенно, будто это не было чем-то очевидным для всех. Но если задуматься, то на их корабли никогда не нападали пираты. Хотя, в той же Европе, это были большие проблемы. Неужели Майки и правда защищал свои территории? Но, если посудить по тому, что он говорил, то и его брат в свое время жил в империи. Так они с одной родины? Но и помысел Манджиро Такемичи понял. Тот и правда угрожал ему безопасностью целой империи? Звучало до одури глупо, но в последнее время они и так были на границе войны. Если соседняя Империя почувствует, что они ослабли, то они станут легкой наживой. Ну вернется он домой, но тогда Майки и правда сделает так, как обещал. — До тебя начало доходить. — кивнул Сано и медленно снял рубашку с плеч Такемичи. Он еще и оправиться от всего сказанного не успел, как Манджиро уже вовсю покрывал его плечи и шею поцелуями. Его дернуло, и он схватился за стол. Чуть нависнув над ним, он пытался извернуться от поцелуев. Но через рык, Манджиро заново притягивал его к себе. — Это шантаж, ты понимаешь, что удерживаешь меня и запугиваешь?! — что же этот ненормальный творит? Он реально сейчас так жестко целует его в шею, иногда принюхиваясь к запаху тела и водя по шее носом. Не сказать, что это вызывало у него отвращение. Просто сейчас мысли были спутаны, и он больше думал о судьбе тех людей с Империи. Если Майки так поступит, то им всем конец. Так кроме того, этот гаденыш не стесняясь вытворял с ним такие порочные вещи. — Я готов на все, лишь бы ты остался, и не важно, хочешь ты этого или нет. Ты мой! — Такемичи застыл от сказанных слов. Казалось, те новости о империи его так не удивили, как-то, что сейчас сказал Майки. Кроме того, его так резко развернули и впились в губы. Он не закрывая глаза смотрел на чуть прикрытые глаза Сано. Его губы настойчиво сжимали его. Но Ханагаки пытался вывернуться. Майки надоело возится с ним, так что его руки легли на ягодицы парня и сильно сжали их, чуть раздвигая. Такемичи дернулся и незаметно для самого себя открыл рот. Тем самым Майки и воспользовался. Он наглым образом с языком забрался тому в рот и вовсю начал изучать его. Причем Такемичи совсем не умел целоваться. Поэтому Сано пришлось взять все в свои руки. Сам Такемичи же до сих пор не понимал происходящего. Из глаз потекли слезы. Он ненавидел не понимать свои чувства. А тут-то самое и было. Ему должно быть противно, он должен злиться на то, что этот человек совершает и склоняет его к греху. А кроме того, шантажирует и лишает его возможности к жизни. Но сейчас он лишь пытается повторить движения губ, которые делал Майки. Просто целует в ответ, продолжая плакать. Для защиты тех людей, которые ему не безразличны, нужно лишь удовлетворить того монстра. Именно это оправдание подсознательно он придумал. Легче было делать все это, не беря на себя ответственность. Все нужно лишь чтоб уберечь их всех. А потерпеть эти приставания он сможет. Но вот Майки был другого мнения. Он хватает его и кидает на кровать. Смотрит на заплаканное лицо и пухлые красные губы с диким желанием. Как он прекрасен, когда плачет. Так и хочется прижать голову у своей ширинки. И смотреть за тем, как тот, плача, глотает его член намного глубже. Да и тот ответил на поцелуй, видать, мальчик испуган и не понимает, чего хочет. Так Сано поможет ему определится. В конце концов он уже взял на себя ответственность в лице парнишки, Такемичи теперь его головная боль, и он готов ее терпеть. — Двое мужчин не должны такое делать. — Такемичи пытался сесть и вытереть слезы, чтоб не выглядеть столь жалко, но это выходило плохо. Особенно плохо выходило сосредоточится на мыслях и ощущениях. Но услышав цоканье и увидев закатанные глаза, Такемичи понимает, что Манджиро надоели эти игры. Он начинает расстегивать свою рубашку и подходит к кровати ближе. Ханагаки и не подмечает момент, когда не сводя взгляда, следит за руками и любуется на открывающийся грудь. — Скажи мне это, когда мы закончим. Конечно, если сможешь. — Такемичи поджимает ноги, смотря на усмешку на красивом лице. Господи, он что вообще собирается с ним сделать? Нет, ну что, понятно. Как он это собирается с ним сделать? Но Майки не позволяет тому забивать себе голову. Чем меньше тот будет думать, тем быстрее все это произойдет. Так что, стянув себя рубашку, он тянется к тумбочке под столом и достает оттуда какой-то тюбик. Такемичи понимает что это, в свое время смазку он и у родителей видел. Но неужели и они этим будут пользоваться? Майки за ногу тянет его к себе и снова дерзко целует. Такемичи перестает сопротивляться. А куда он с этого судна денется? Тут остается только смириться с болью. Так что он понемногу начинает отвечать. Пока что скромно и не умело. Но зато Майки наконец-то улыбнулся и довольно погладил его по голове. Такемичи ужаснулся, когда понял, что сам сильнее терся о руку парня. Осознание пришло к нему слишком поздно. Тогда, когда Майки уже облизывал губы. Его явно устроило это покладистое поведение. — Сначала сопротивляешься, отталкиваешь меня. Потом сам трешься и явно хочешь большего. — он покрывает грудь новыми поцелуями. Останавливается у сосков и проводит по ним языком. Мучает так, как только может. Искушает тело и рвет в сомнениях душу. А Такемичи лишь кусает губы и сдавленно стонет. Ему так страшно, но почему то так приятно. — Я знаю, как тебя расслабить. — понять тому, что он собирается делать, не дали. А лишь стянули трусы, Такемичи запылал и попытался прикрыться ногами или руками. Но Майки успел перехватить ноги и схватить руки. Такемичи пытался вырвать и снова ныл. Боже, как же ему стыдно. Он прям чувствует дыхание Манджиро на своем члене. Он, конечно, знал о таких ласках, но не считал нормальным брать это в рот.       Майки спокойно взял плоть парня в рот и прошелся по всей длине языком. Такемичи впервые громко вскрикнул и заплакал новой силой. Что это сейчас было? Почему в комнате стало так жарко? Держа его руки, Манджиро вытворял полный беспредел. Его рот двигался в таком активном ритме, что Такемичи не успевал насладиться одним глотком, как за ним следовал другой. Кроме того, Сано так накапливал слюну во рту, что было горячо и мокро. Слюна буквально стекала уже со ставшего члена Ханагаки. И если голубоглазый неверующе постанывал имя парня и просил остановиться, то Майки, довольный работой, лишь немного проводил по длине языком и мучал головку. Вырежете Ханагаки, пожалуйста, глаза. Потому что его заводили не только действия парня, но и его вид. Ведь Майки, не стесняясь, смотрел ему в глаза, пока заглатывал член до самой задней стенки. — Видел бы, как сейчас горячо выглядишь. — Майки проводит по губам рукой и смотрит на заплаканное и красное лицо Такемичи. Этот раскрытый рот и тяжелое дыхание. Грудная клетка ходила табуном. Парень, казалось, вот-вот задохнется. И как Манджиро должен остановиться сейчас?       Он берет смазку и запускает в тюбик два пальца. Сано смешивает чуть твердую субстанцию и набирает на руку. Надо было хорошо растянуть Ханагаки. Зная себя, Майки на одном разе не остановиться. Если не растянет его, то для Такемичи весь процесс будет мучительным. Так что он одной свободной рукой стягивает себя штаны и, раздвинув ноги Такемичи, садиться удобнее между ними. Ханагаки все это время тупо отходил. Он тяжело дышал и трогал себя за шею. Горло начало болеть от того, что он сдерживал стоны. А иногда вообще кричал. Их точно хоть кто-то слышал. Как завтра им на глаза показываться? Он лучше после всего процесса пойдет утопится. — Еще раз отвлечешься от процесса на свои размышления, то я заставлю тебя растянуть себя самому. — этой угрозы было достаточно.       Так что Такемичи быстро закивал и ещё раз выдохнув начал следить за действиями парня. Все, что было до проникновения, было вроде приятным. Он признает это, ведь отрицать после всего дела было бы глупо. Но когда Майки начал водить пальцами вокруг его дырки, чуть смазывая ее, а потом, когда вставил первый палец, Такемичи вскрикнул и схватился за простыню.       Хотелось бы за руку, но к своему стыду, он заметил как растягивая его, Майки надрачивал себе. Повесьте его или пристрелите, он же никогда этого вида не забудет! И не потому, что это выглядело противно. Совершенно наоборот, лицо парня было расслабленным и сосредоточенным. Заметив, что парню больно, он пытался двигать пальцем как можно медленнее. Растягивал его так, будто это и правда его волновало. Кроме того, это безумно красивое и накаченное тело с каким-то узором в виде тату. Оно было каким-то блеклым и то, лишь на боку. Так что, что именно это был за узор, он не понял. И эти руки… Они были, видать, опытными и красивыми. Ведь Майки выполнял два этих действия так опытно и быстро. Такемичи уже принимал в себя второй палец, когда Майки уже дышал через зубы от возбуждения.       Дрочить себе и растягивать Такемичи было плохой идей. Хотя бы потому, что теперь он хотел войти в него не дожидаясь разрешения. Но знал, что навредит парню и сделает очень больно. Поэтому терпеливо растягивал его и вторым пальцем. Но когда решил на секундочку взглянуть на лицо Мичи, то сильно пожалел. Тот не отрываясь наблюдал за его действиями. Красный и заплаканный, он кусал губы, пока смотрел на то, как Манджиро ублажал себя. Что на него нашло, тот не понял. Но осознал, что Такемичи легко сегодня не отпустят.       В момент, когда два пальца его покинули, Такемичи ощутил пустоту внутри. Было как-то неприятно и обидно. Ведь те действия, что делал Майки, на удивления вызывало у него дрожь и удовольствие. У него ноги дрожали и сам парень иногда двигал бедрами. Стыдно это признавать, но ему и правда нравилось то, что с ним вытворяли. А о том, что это грех и неправильно, он и вовсе не думал. Лишь о том, что снова хочет быть заполненным. И желательно, чтоб заполнил его Майки. — Такемичи, посмотри на меня. — к его лбу прижался лоб Майки и Такемичи заглянул в пустые и темные глаза. Такие потухшие, в отличии от него. Что же пережил этот человек? Почему он так страшен и ужасен в одни моменты а вдругие столь горяч и трепетен к нему? — Я вряд ли остановлюсь, хочу тебя до безумия. Но не уходи, я дам тебе всё, слышишь. Ты свободен, волен решать и делать что хочешь. Но лишь я смогу обеспечить тебе защиту. Останься со мной, будь моим, — его снова целуют в ухо и шею. Шепчут эти абсурдные и пустые слова. Но Такемичи краснеет и все же хватается за спину парня, когда чувствует что тот проводит членом о колечко. — Ты такой «лицемер», Манджиро. — шепчет в ответ Такемичи и резко вскрикивает от того, что в него начали понемногу входить.       Майки усмехнулся от сказанных слов и нахмурился от того, как Ханагаки царапал его спину. Но ощущение того, как узкие и теплые стенки сжимали его член, переводило все внимание на себя. Он столько растягивал парня, но тот все равно был таким тесным. Ему с трудом удавалось войти все глубже. А волнуясь, Такемичи сжимался сильнее. Манджиро шлепнул его по ягодице и выпрямился, пытаясь войти полностью и до конца. Такемичи просто не знал, куда деть все свое внимание. Он метался по постели и в кулаки сжимал простыню. Кричал и простанывал имя Майки, совершенно не сдерживаюсь. Боль была, но не настолько большая, как изначально думал парень. И когда он почувствовал, что в него вошли полностью, и больше не происходит никакого движения, то выдохнул и откинул голову на подушки. Как это странно ощущать в себе кого-то. буквально забываться в опытных и горячих руках. Да и тот затупленный взгляд Манджиро давал понять. что он так же удовлетворен процессом и еле себя держит. Неужели он его так сильно хочет? — Майки, — он медленно приподнимается и тянется к резинке, которая держала хвостик на затылке.       Он резко стягивает ее и притягивает парня за лицо к себе. Сам целует его, углубляя поцелуй. Он все еще не знает как и что делать, но видя реакцию Манджиро, понимает, что тому это нравиться. Так нравится, что он сжимает ноги Такемичи сильнее и начинает двигаться. Откинувшись, Такемичи зарывается руками в распущенные волосы Сано. Тянет их и стонет, буквально срывая голос. Но когда Майки задевает кое-какую точку, он откидывает голову и протяжно мычит в удовольствии. Он и предположить не мог, что половой акт между парнями может быть таким приятным. Ведь чем быстрее двигался Майки, тем быстрее он забывался в ощущениях. Просто смотрел на это напряженное лицо и не мог отвернутся. Трогал его мягкие, длинные, кудрявые волосы и забывался в приятных ощущениях. Но стоило его схватить Такемичи за руки, парень снова раскрыл глаза. — Я же могу быть грубее, а, Такемучи? — Ханагаки тяжело сглотнул, представляя, что тот вообще имеет ввиду. Одна ладонь парня осталась на руке, а вторая чуть сдавила шею. Такемичи чуть запаниковал, но все еще следил, как Майки начинает с медленных, но очень глубоких и резких толчков.       С каждым новым толчком он вскрикивал. Но крик оказывался глухим от сдавленной шеи. Изначально он думал, что будет больно, ведь его буквально чуть душили. Но, к своему стыду, он отпустил, что схватился за руку Майки и будто просил его сжать себя сильнее. Что это вообще было оба не поняли, но раз это им приносило такое удовольствие, то какая разница? Майки сжал руку сильнее и начал ускорять темп. Кто же знал, что такой с виду невинный Такемичи будет тащиться от грубого секса. А ведь Майки вообще его не жалел. Выбивался, как конченный и вдалбливал того в кровать, совершенно перестав себя контролировать. Такемичи ощущал боль в руках, шее и немного внизу. Но чем больше он отдавался ощущениям, тем сильнее чувствовал, что скоро кончит. И когда Майки проматерился и тихо зарычал, грубо и резко толкнувшись, от чего Такемичи вскрикнул и кончил себе на живот. — Умница… молодец, — Майки тяжело дыша вышел из парня.       Такимичи вообще не мог двинутся, чувство удовлетворенности было столь большим. Видать, у него какие-то проблемы с башкой, ему нравиться то, что Манджиро его хвалит. Сразу так приятно, что хочется ещё, что он даже не сразу понял, что Майки сам ещё не кончил. Он разглядывал его таким надменным взглядом, пока сам парень утопал в блаженстве, что Ханагаки начало бомбить. Он, конечно, всё понимает, у того это не в первый раз. Но почему лишь он кончил, а Майки так и слил, любуясь им. Стало как-то не приятно, что тот не смог кончить так же, как сам Такемичи. В голову Такемичи влезла одна постыдная, идея которая раньше бы там ни за что не появилась. Но не задумываясь, он аккуратно сел и толкнув Майки навис сверху. Наконец-то вышло стереть это самодовольное лицо. А еще больше он удовлетворился его реакцией, когда Такемичи весь красный от смущения полез вниз. Было немного противно и стыдно. Тем более, он еще не знал, как это делать, но все же попытался взять головку в рот. Майки резко вдохнул и расширив глаза начал наблюдать за Такемичи. Он не ожидал, что тот так смело вообще к нему полезет. Парень буквально медленно брал в рот его член. И господи, прости, что зову тебя в такой ситуации, но он щас откинется.       Ведь розовые и пухлые от поцелуев губы так идеально хватали его орган и засовывали в теплый ротик. Это было сделано очень неуверенно и просто ужасно. Ханагаки был слишком деревянный в этом деле. Но, видать, из-за эмоций к этому человеку, Майки было плевать, как это сделали. Тут он его ещё подтянет, это станет у них частым ритуалом перед сном. Но сейчас он кладет руку на голову Ханагаки и, сжав волосы на затылке, сам начинает вбиваться в девственный рот. Такемичи давился, но все же терпел до самого конца. И в один момент Майки откидывает голову и протяжно стонет, кончив тому в рот. Такемичи немного офигивает, но не забываясь глотает, хотя его и подташнивало от грубого ритма и соленого вкуса на языке. Что он вообще сейчас делал? Он всерьез отсосал парню… который его похитил. И шантажом принудил с этому.       Кисаки бы ему все ноги поотрывал, если бы узнал, чем он в плену занимается. Но когда его тянут к себе и обнимают, он снова забывается. У Майки руки какие-то волшебные? Что с ним вообще происходит? Ханагаки таял и хотел намного больше, когда его прижали к чужой груди. А сам же Майки вдыхал запах волос с самой довольной улыбкой. Он так доволен их первым разом. И если Такемичи в свой первый раз вытворяет такое, что же будет через год-два? Вот это сильно напрягло фантазию Манджиро, его даже озноб хватил, мурашки по коже пробежали. Почему-то стало страшно. — Они закончили, наливай вино, парни! — слышится за дверью крик уже, видать, пьяного Баджи и целый ор на корабле. Такемичи печально выдыхает, знал же что придется топить либо себя, либо Кейске, но с его физическими способностями было понятно, что скорее всего это Баджи швырнет его за борт. Но Майки это вовсе не ебало, закинув руки за голову он пялился на недовольное лицо Такемичи. — Если кто-то из них это завтра мне припомнит… у тебя больше не будет… ну, этого! — вот это предъява после охренного секса.       И Майки понимал, что гордость у Ханагаки имеется, и что он вовсе не врёт. А только получив такой предмет удовольствия лишиться его не хотелось. Но голубые глаза настойчиво смотрели на него. Видать, придется встать пораньше и повесить Баджи рядом с их флагом. Ну это практично, Чифую мучить не будет, и о врагах предупреждать. Его рот все равно не затыкается буквально никогда.