Possibly in Michigan

Иду домой в одиночестве. Сейчас не раньше четырёх часов утра. Зима, лежит снег, небо черное и затянутое тучами, ни намека на скорый рассвет. Мне слышатся чужие шаги за спиной. Зажимаю между пальцами ключи и разворачиваюсь: никого нет. Поворачиваюсь обратно и вижу тебя. Делаю шаг назад. Нет, я не падаю. Нет, я не схожу с ума. Мы встречались раньше? Я заперт. Стучу по стеклянной двери, но только избиваю в кровь свои пальцы. Кровь повсюду, мне заливает глаза. Вижу тебя, ты открываешь дверь. Падаю в твои руки, расстворяюсь в них. Ведешь рукой с моей шеи до подбородка, открываешь мне рот. Я кусаю руку, которая меня кормит. Ты бросаешь меня на пол, а я не могу подняться. Здесь слишком мало места, чтобы распрямить ноги, ты помогаешь мне закинуть их на стену. Бетон под спиной резко становится мягким, я засыпаю, но просыпаюсь от того, что падаю в пропасть. Пока падаю, вижу закат. Он оранжевый, но чёрная полоса его пресекает. Падаю на поле пшеницы. Она мнется, она мягкая, но в какой-то момент она становится оранжево-черным закатом. Они всегда находят меня. Это конец света? Почему вокруг так темно? Почему ярко-оранжевая полоса заката резко становится черной, почему с неба падают снежинки? Стоит ли за моей спиной кто-то, кто вот-вот меня убьет? Он преследует меня Резко поворачиваюсь, вижу тебя. Не испытываю страха, просто шагаю назад, падаю в пропасть. Я приземляюсь на черные розы, они окутывают моё тело, а я мну их прекрасные лепестки. Приятный запах сливается с общей какофонией, и розы становятся горой крыс, которые вгрызаются мне в руки. Я кричу, мне больно, но они продолжают грызть меня, будто впервые за месяц увидели мясо. Они вопят, и в их криках я слышу твой голос, который насмехается надо мной Этот зверь — каннибал. Ты целуешь мою руку, смотришь в глаза. Я увожу взгляд и мечтаю о ударе по нашим головам. Ты даришь мне цветы, это черные розы. Я хватаю их и делаю шаг назад. Падаю в пропасть, это день сурка. Теперь меня ловит стая крыс, которая начинает громко пищать и визжать, будто их бьют топором. В их визге я слышу себя. Они начинают грызть меня, рвут одежду, кусают за ноги. Одна прыгает мне на лицо и собирается вырвать глаз своими клыками, но она в мгновение становится лишь горой пауков. Теперь они ползут по моему лицу, заползают в уши и в нос, лезут в самое горло. Я давлюсь, меня тошнит. Я целовал того, кто ест женщин. Я закрываю голову руками, лежа в кровати, чтобы не повернуться и не вглядеться в темноту. В темноте я вижу тебя, вижу крыс и вижу черные розы. Концентрируюсь на стене, по ней бежит паук. Дотягиваюсь до него — он бежит по мне, прямо к моему лицу. Ты выглядываешь из-за дверного проема и улыбаешься. Ты псих. Ты чертов псих. Почему я встречаю таких странных мужчин? Во рту горькая жидкость, но я ничего не чувствую уже несколько недель. Ты снова уходишь за стеклянную дверь, а я сижу около неё и снова бью, снова по моим рукам льется кровь. Я бью головой, глаза заливает. Мне больно, мне больно, мне больно. Пожалуйста, спаси меня, о боже, это осколок стекла в моем глазу? Я плачу кровью? Я плачу? За мной идут только собаки Нас трое. Я смотрю на них, а они скалятся, хотят впиться в меня своими чертовыми зубами. А я хочу умереть, хочу снова увидеть тот самый черно-оранжевый закат. Запрокидываю голову назад, упираюсь ей в стену. Что-то взорвалось. Это была собака или артерия в моей шее? Кровь снова везде, ты моешь стеклянную дверь. Бью по лицу, которое ест меня. В руку впиваются острые зубы, я реву. Ты смотришь на это с равнодушием, и я бросаю в тебя камень, который лежал за бетоне и врезался мне в спину. Эта гребанная шавка пытается оторвать мне руку, но я хватаю её за лапу и пытаюсь оттащить от себя. Ты попросил меня не тратить последние силы и сам забрал собаку. Мы больше не видели его В моих силах убить тебя. Ты несешь коробку жуков. Берешь меня за подбородок, открываешь рот и кладешь бусины одну за другой. Я снова бью по стеклу, снова падаю сквозь пол в лепестки роз, пауки заползают мне в нос, жуки поедают меня изнутри. Я чувствую, они двигаются внутри меня, по моему пищеводу, по моему кишечнику. Бью по стеклу головой, вытаскиваю из глаза осколок. Крик становится хрипом, ты снова идешь сюда. Твоя кровь льется мне в лицо, я кусаю твою щеку изнутри. Я могу съесть тебя прямо сейчас. Дым, пожар. В кастрюле пауки, черные лепестки. Я кусаю твою руку, убираю кости в пакет. И снова делаю шаг назад прямо у двери, падаю в пропасть. Теперь нет ни крыс, ни жуков, ни пауков. Нет этих черных роз. Меня ловят твои руки. Гора рук без туловища. Они лезут ко мне, хватают меня за ноги, за руки, за голову. Пытаются выдавить второй глаз. Я не ослепну. Или я могу поочередно отрезать твои конечности и медленно поедать их у тебя на глазах. Не могу ехать за рулем, все лицо залито кровью. Руку оторвали собаки, все темнеет. Куда я свернул? Вокруг скапливаются люди, собаки, жуки и пауки. Горит огонь. Чернота поглощает оранжевый закат. Это апокалипсис? Может быть, в штате Мичиган.