Дети

Продолжение рода… Рождение новой жизни… Издавна у всех существ появление на свет детенышей считалось чудом и невероятным счастьем. И если с людьми и звероподобными монстрами всё ясно, то что на счёт… Монстров скелетов? Слияние, касание, соитие… Как только не описывались их ритуалы в книгах. Многие уже давно запутались во всех этих магических сложностях. A что если я скажу, что возможен каждый из всех этих способов?

***

— Готов? — Инк поправляет перчатки и в его глазницах мелькают яркие символы, сменяющие друг друга слишком быстро, чтобы понять хоть один. — Да готов я… Готов, — Эррор вздыхает и снимает очки, нервно протирая стекла рукавом. В воздухе раздаётся треск и пространство разрезает магия. Два больших бластера появились друг напротив друга. Инка трясло от нетерпения, а разрушитель почувствовал как руки похолодели от страха. Послышался рев и чистая энергия заставила землю содрогнуться. Их силы, как магниты разных полярностей, сопротивлялись и отталкивались достаточно долго, чтобы у скелетов кончилось терпение и они начали выходить из себя. Наконец, поддавшись безумной воле мастеров, сила созидания и разрушения слилась в единый искрящийся и бурный поток, направленный на, уже давно выжженную, землю. Первое время они стояли, не смея портить момент, но это всё затянулось настолько, что напуганные аномалией жители этой АВ уже осмелели и продолжили заниматься своими делами. Эррор не выдержал и устало вздохнул. — М-да… Слиянием душ было бы быстрее. — он снял очки и потёр переносицу. — Чего-чего слиянием? — хранитель вселённых усмехнулся и глянул на свой бластер. На секунду ему показалось, что что-то яркое промелькнуло в пустоте глазниц, но наваждение исчезло также внезапно, как и появилось. — И вообще, раз уж заговорили об этом, надо было просто потрахаться. Это, хотя-бы, приятно. — Ага, а гаптофобию ты на это время выключишь. Это же проще простого, конечно… И вновь они замолчали. Эррор устало потянулся и сел на землю, а чернильный начал покачиваться из стороны в сторону. — Погода сегодня отвратительная… — Иди на хуй со своей погодой, долбоеб радужный… Мы тут детей делаем, а он… Глюк запнулся и подскочил, как ошпаренный. — Ты… Ты-ы тоже это чувствуешь? — Инк затрясся, судорожно оглядываясь по сторонам. — Мама! — Эррор закричал, не зная, куда деться от пугающего, доселе неизвестного чувства, что сейчас съедало его, и без того многое пережившую, душу. — Оно… Оно вот-вот, оно сейчас! — художник заметался из стороны в сторону и, в итоге, бросился к разрушителю. — Эррор, Эррор, уже, уже почти! — Паапааа! — ему было настолько плохо что он даже не удосужился оттолкнуть Инка, чьи прикосновения послали по костям жар и зуд. Рев бластеров стал громче, они вцепились друг другу в одежды, и, сами того не понимая, стали раскачиваться из стороны в сторону. Потрескивание магии смешалось со стоном двух взрослых и громким писком. Скелеты упали на землю. Грудные клетки тяжело вздымались, пока ещё слышалась статика, оставшаяся от глючной магии Эррора. — От меня как будто кусок откололся… — перед глазами у Инка кружили звезды. Глюк, собрав волю в кулак и игнорируя лаги по всему телу, поднялся и потянул за собой светлого придурка. Их взгляды тут же устремились на чёрное пятнышко, что лежало на голой земле и быстро приобретало четкие формы. К тому моменту, как они подошли к нему, ребёнок уже походил на нормального крохотного скелетика и во всю ревел, сотрясая воздух и нервы новоиспеченных папаш. — У него… Твои руки, — усмехнулся художник, прижав к себе малыша. — И твоё лицо, — прошептал Эррор, со слезами на глазах. — Как назовём его? — Инк младший? — Я тебя уебу сейчас нахуй, — борясь с желанием разодрать надкостницу в кровь, Эррор протянул палец крохе и позволил ему за себя ухватиться. На удивление, умереть после контакта хотелось и в половину не так сильно, как обычно. — Паперджем. — в один голос вздохнули родители, и малыш, как будто поняв это, затих.

***

— Ох, небеса, ох, звезды, как же я волнуюсь, — Дрим наворачивал уже третий круг по комнате, чем вызвал у Кросса тошноту. — Всё хорошо. Нам не обязательно делать это именно сегодня. Если ты не готов… — Нет! Нет, нет, я… — хранитель позитивных эмоций бросил взгляд на календарик, висевший на стене. Сегодняшнее число было помечено красным маркером. — Это просто волнение. Я в порядке. — Точно? — Да, да, да, точно. Скелет оглядел комнату и улыбнулся. Обои, выкрашенные в пастельно-розовый цвет, придавали месту какой-то уют. Детская колыбелька была застелена новой простынкой и заправлена тёплым одеяльцем. Пеленальный столик, шкафы, коляска в углу… Всё в детской было готово. Не хватало только самого ребёнка. И сегодня они с этим разберутся. Дрим отошёл назад и лёг на кровать, расставив руки для объятий. Стражу не нужно было других намёков и он бросился к супругу, мягко прижимая его к себе и затягивая в тёплый поцелуй. Слегка подрагивающими пальцами, Дрим достал из груди свою душу. Золотое яблоко сияло даже ярче обычного. Кросс повторил за ним это движение и белое перевернутое сердечко воспарило в его руках. Возлюбленные переглянулись и молча подтолкнули сгустки магии ближе. Души охотно друг друга приняли и, стоило им коснуться, моментально слились в одно целое. Хранитель всхлипнул и на глазах навернулись слезы. Кросс тяжело дышал и раскраснелся до того, что всё его лицо стало пылающей фиолетовой лампой. Супруги прижались друг к другу, зажимая тем самым слившиеся магические ядра. Вздыхая и постанывая, они взялись за руки и переплели пальцы, делая всё, чтобы площадь соприкосновения была как можно больше. Они жались, давили и терлись, словно желая, чтобы границы между их телами размылись и они смогли, как и души, объединиться. Дрим заплакал от избытка эмоций, чувствуя теперь как своё, так и волнение супруга. Кросс же задыхался от всего того позитива, что его возлюбленный все это время хранил в себе. На деле прошло не больше минуты, но им показалось, словно пролетела вечность, прежде, чем они смогли это почувствовать. Кульминация была сильной и оглушающей. Выбивающей землю из-под ног и дух из груди. Их мысли, были единым потоком. Их голоса были одним криком. Их любовь была общей и неделимой. Нехотя выпуская друг друга из цепкой хватки, скелеты откинулись в разные углы кровати, смущённо наблюдая за тем, как цветной сгусток лениво распадается на две отдельные души, и та маленькая, совсем небольшая капля сияющей белой магии падает вниз и тускло отдаёт мягким лавандовым цветом. Дрим, со слезами на глазах, протянул руки и подхватил сферу. Смесь из родительской магии напомнила ему о тех временах в Дримтейле. — Совсем скоро она обретёт тело, — прошептал Дрим, не в силах оторвать глаз от чуда. — Она? Это девочка? — взволнованно бормотал Кросс, всё ещё опасаясь того, что магия будет нестабильна, и только рождённая душа рассеется, как устренний туман. — Она мне это сказала. Послушай, — Кросс протянул руки и накрыл ими ладони Дрима, там самым закрыв кроху в небольшом домике. Где-то в груди раздалась тёплая волна, посланная маленьким сгустком позитива, и детский смех заставил слезы навернуться на глазах. — Люкс… Мы будем звать тебя Люкс. — Какое… Красивое имя.

***

Гено лежал, подмяв по себя несколько подушек. Где-то на фоне очередное божество бушевало, но сейчас его волновали лишь мягкая перина и тёплое одеяло. Послышались шаги и ткань балдахина отодвинули, на секунду впустив в уютный полумрак несколько солнечных лучей. Скелет приподнялся и улыбнулся, глядя на радостное лицо Рипера. — Угадай, у кого сегодня выходной, — жнец усмехнулся и, поправив занавес, поспешил лечь возле мужа. — Снова заставляешь детей делать свою работу, старый прохвост? — Гено продвинулся и, накрыв его одеялом, заключил любимого в объятья. — Ах, но как же ещё мне провести время со своим милым возлюбленным! Как же мне уделить внимание моему чудесном цветку! — Эй, садовник, когда-нибудь они решат тебе отомстить. — И я надеюсь, что ты, конечно же, не встанешь на их сторону, — санс из Афтертейла вздохнул и поцеловал супруга, поглаживая чёрные крылья, что сейчас тихо трепетали. — Как думаешь… — начал он, осторожно лаская основания крыла. — Готи не будет против ещё одного братика? — Как будто у него кто-то спрашивает! — смерть оживился и прижался к возлюбленному сильнее. — Только вынашивать в этот раз будешь ты. — Почему это? — Я уже выносил троих. — А я двоих, и что с того? — Ну, мои всегда почему-то вырастают бунтарями. — А у меня рождаются лишь девочки. — Старый упрямец! Гено оседлал супруга и затянул его в поцелуй. Потом в ещё один, и ещё. И вот они уже катаются по кровати, сбивая простынь и роняя вниз подушки, а нежность переросла в некую борьбу. — Хорошо, давай так… — скелет с раной на груди, тяжело дыша, позволил партнёру прижать себя к перине. — Слышишь, как кричит богиня войны? Если сейчас она окликнет богиню мудрости — матерью будешь ты. А если она позовёт твоего брата — я. — Так не честно! С чего бы ей звать Папируса, ты, хитрец! — О, да, я такой, — бог удобнее устроился меж ног супруга и крылья возбужденно захлопали, когда супруги вновь слились в поцелуе. Они ласкали друг друга везде, куда только могли дотянуться. Красный шарф и белая куртка уже полетели куда-то за балдахин, на пояс робы потерялся на кровати. — Пааааапииииирррррууууууус! — раздалось в стороне и скелеты оторвались друг от друга, словно кричали на них. — Да как же… — Всё, всё, ничего не знаю, слово надо держать! — Рипер сбросил робу, обнажая уже сформировавшуюся магию. Сейчас синее свечение казалось особенно ярким, и Гено даже прищурился с непривычки. — Хорошо, твоя взяла. Геноцид позволил красной от решимости магии сформироваться и медленно, дразня супруга, стянул с себя одежду. Смерть бросился к груди, зарываясь в неё лицом и бесстыже хлопая крыльями так, словно собирался вот-вот начать курлыкать. Афтер позволил ему перевернуть себя на живот и, подмяв под себя несколько подушек, постарался устроиться максимально удобно. Первый стон вырвался из груди, когда вечно холодные руки жнеца медленно прошлись вдоль входа. — Ты как всегда чудесен, Гено. Тот не успел ничего сказать в ответ. Супруг, не церемонясь, вошёл и, устроившись поудобнее, начал движение. Геноцид стонал и выгибался, с улыбкой мурлыча имя мужа. Где-то сзади послышалось ритмичное хлопанье крыльев, что били в такт с глубокими толчками. — Милый, я хочу… — сразу поняв его желание, жнец осторожно вышел и сел на перину, наспех подкладывая за спину подушки. Гено потянулся и встал. Подарив супругу ещё один поцелуй, он устроился поудобнее и, тихо захныкав, оседлал его член. Уверенно двигаясь, он смотрел в глаза любимому и, наблюдая за его реакцией, ласкал себя. Стоило Афтеру кончить, как Рипер, не выдержав той силы, с которой его сжали и без того тугие стенки, излился вслед за ним. Скелет осторожно привстал и откинулся на подушки, наблюдая за тем, как синий и красный смешиваются внутри него. — Я думаю, это будет мальчик. — Конечно, милый, конечно.