143

Четырнадцатое февраля самый отвратительный праздник, что могли придумать люди. Его ведь придумали люди? Откуда он появился? Эндрю закидывает в рот еще пару конфет, не успев прожевать предыдущие. Да, четырнадцатое февраля ужасный день, но шоколадные конфеты, что вручил Нил на обеде, сами себя не съедят. Все-таки стресс, все такое, надо срочно заесть. В интернете открывается куча вкладок, с историей возникновения праздника. Эндрю даже не знает, зачем это гуглит, но если он сейчас не займется какой-то ерундой, начнет снова размышлять о том, куда сводить Нила на свидание. А этот мыслительный процесс буквально убивает Эндрю. Даже шоколад не помогает работе мозга, — Эндрю еще поговорит с Аароном о его псевдонаучных советах. Эндрю пытается вспомнить, что они с Нилом делали в прошлом году четырнадцатого февраля, а потом вспоминает, что слал тому валентинки с подписью: «-143 Джостен». Приятное воспоминание, — эта надпись до сих пор красуется на его шкафчике, чуть блеклая, потертая, но все еще хорошо заметная. Да, если Эндрю не заедает стресс сладким, получается то, что получается. Как говорят школьные учителя: «это чистой воды вандализм, он вырастет рецидивистом». Еще пара таких встреч с мамой в школе, и Би начнет проводить сессии с Эндрю. А у него катастрофа в жизни происходит! Все вокруг идиоты! Кроме Нила, Би и Рене… От шоколада хочется пить, но не хочется вставать. Эндрю принимает решение, все же спуститься на кухню. Он не умрет в день влюбленных. Ни за что. На столике в прихожей на глаза попадается буклет, который Эндрю не берет во внимание. Сначала. А позже возвращается, чтобы получить то самое просветление, как будто мозг перезагружается. Боулинг. И почему Эндрю сразу об этом не подумал? Потому что он не… думал в принципе. Любимое занятие, он с удовольствием к нему вернется чуть позже. А сейчас пора удивлять своего парня. Не умением играть в боулинг… — Не помню, когда в последний раз был в боулинге, — Нил, судя по дергающимся конечностям, как будто он снова переборщил кофе с утра, рад такому времяпрепровождению. А у Эндрю путаются шнурки, когда он пытается завязать сменную обувь. Они здесь только минут десять, а голова уже трещит так, как будто это ее, вместо шара бросают в кегли. Кто ж знал, что в такой день половина города решит, что это хорошая идея, — сводить свою пару в боулинг. Эндрю готов поспорить на что угодно, что вторая половина сейчас в кино. Они ведь все такие невероятные изобретатели по части свиданий. Кто бы говорил… Эндрю один из этих самых изобретателей. Лимит на романтичность истек, придется пользоваться бесплатной занудной версией, — прямо как у Аарона. — Ну что, — Нил разворачивается к Эндрю лицом, продолжая идти спиной вперед, удивительно, не сталкиваясь ни с кем. Обычно Нил умудряется падать даже лежа на диване. — Устроим состязание? — Ты уверен, что хочешь проиграть? — самоуверенности у Эндрю хоть отбавляй. Он играть-то не умеет, откуда столько самомнения? Но они с Нилом оба не любят проигрывать, — Эндрю ни за что не сдастся. Базовые правила он знает. Что там нужно? Кинуть шар, чтобы он сбил как можно больше кеглей, — желательно, все. Это ведь не судоку разгадывать, где Эндрю до сих пор не может понять, в чем смысл. — Кто наберет меньше всего очков, тот исполняет желание, — по тому, как Нил примеряется к шарам, рассматривая, поднимая каждый из них, Эндрю понимает, что ему конец. Нил уже в боевой готовности: «олимпийский спортсмен, метящий в золото». Сорок три-десять, — звучит также позорно, как и выглядит. А это только четвертый фрейм. Но, Эндрю выбил страйк! А потом три раза промахнулся, и шар улетел в желоб. Эндрю хотел улететь за ним, чтобы больше не позориться. Но тут вроде как запрещено кататься тюленями по дорожкам, это объявили по громкой связи группе подростков, играющих рядом с ними. Выглядело это весело вообще-то. — Да ладно тебе, я загадаю что-нибудь невинное, — Нил оставляет быстрый поцелуй на щеке Эндрю, и уже не хочется ни в какой желоб. И даже страйки выбивать нет желания, если за каждый проигрыш, Нил будет его целовать. Но ладно, проигрывать, так хоть красиво, с элегантно поставленной ногой при броске. Эндрю едва не запинается об эту элегантно поставленную ногу, когда среди изрядно поредевшей толпы замечает знакомые лица. — Да ты издеваешься, — шар выскальзывает из рук, и ловить его это не самая лучшая идея, которая приходила Эндрю в голову. А потому, поборовшись с силой притяжения и своей невезучестью, Эндрю машет рукой в сторону шара, что давно укатился в желоб. Аарон останавливается сам, а затем выставляет перед Кевином руку, чтобы затормозить и эту глыбу. Близнецовая связь. Переглядки. Эндрю прищуривает глаза. Аарон повторяет за ним. Эндрю, пытаясь выразить все недовольство, складывает руки на груди, на что Аарон закатывает глаза и вздыхает, как их старая соседка, которая без «ох, спина», не может сесть на скамейку во дворе. — Вы тоже тут, — Нил рад всем, почему-то. Эндрю иногда думает, где была эта его дружелюбность, когда они только познакомились. Вместо улыбки и нежных объятий, Эндрю тогда получил вагончик матов и убийственный взгляд, который проклял всю его семью до шестого колена. — Привет, — Кевин просто часто бьется головой, поэтому такой не от мира сего. Нил и Кевин не замечают этой напряженной линии, что протягивается между Эндрю и Аароном. Свет мигает не потому, что так задумано. А глаз у Эндрю дергается не потому, что в него что-то попало. — Какая неожиданная встреча, — подает голос Эндрю. — Заблудились по пути в кружок по унылым интересам? — Удивительно тебя здесь видеть, — Аарон зеркалит ироничную улыбку Эндрю. — Я думал, что единственное твое знание о боулинге, что кегли — это то, в чем пиво хранят. Натянутая между ними струна издает противный скрипучий звук, который они тянут с Аароном одновременно, наигранно посмеиваясь. — У нас тут свидание, — Эндрю делает шаг вперед. — У нас тоже, — Аарон идет в ответную атаку. — Мы первые пришли, — парирует Эндрю. — Это общественное место! Они едва не сталкиваются лбами. Эндрю с вероятностью восемьдесят процентов может сказать, что Аарон недавно ел свой отвратительный бургер с рыбой. — Да ладно вам, — вмешивается Кевин, пытаясь оттащить Аарона, закинув руку ему на плечо. — Будет двойное свидание. — Двойное что? — Аарон почти взвизгивает, не забыв посмотреть уничижительным взглядом на всех присутствующих. Вдруг не все видят его возмущение в полной мере. — В твоем случае — дно, — фыркает Эндрю. — Кевин прав, — если Нил скажет еще хоть слово, Эндрю пойдет натирать им дорожки. — Вместе веселее. У Эндрю на лице тонна веселья, он в него шмякнулся так, что теперь мама родная не узнает. Настолько весело, что от счастья эмаль крошится на язык. Когда Аарон и Кевин сидят позади, Эндрю все чаще хочется выпустить шар для боулинга совсем не в кегли. Нил выигрывает со счетом сто тридцать пять-тридцать три. И, судя по всему, весь оставшийся вечер собирается недвусмысленно намекать на что-то Эндрю глазами. Выглядит угрожающе. Особенно в неоновом свете. — Не смей, — предупреждает Аарон, когда Нил выбивает страйк. — Что? — Нил недоумевает, что неосознанно смотрит на всех взглядом «а ты можешь лучше?» Это побуждает людей показать, на что они способны. Эндрю по себе знает. Они так встречаться начали. — Ты что, думаешь я тебя не обыграю? Ну начинается. Эндрю закатывает глаза. Когда Аарон спрашивает это, он начинает выводить в своей маленькой голове формулы для победы. А побеждать он любит больше, чем раздражать Эндрю. Иногда это два в одном, — химическая формула, после которой хочется проветрить помещение. — Я думаю, — усмехается Нил. — Что я тебя сделаю на раз-два. И этот туда же. Они не уйдут отсюда до самого закрытия. Можно Эндрю вырубить, как одну из кеглей, чтобы не видеть этого всего, что сейчас разворачивается перед его глазами. А разворачивается настоящая битва при Гастингсе. Сейчас будет решаться, кто займет великий боулинговый престол и получит целое «нихуя». — Не смей пускать слюни на моего брата при мне, у меня молочный коктейль обратно лезет, — морщится Эндрю, сидя рядом с Кевином, как будто они в школьном уголке наказания. — Вот неужели в городе нет других заведений, куда можно было сходить? — Аарон давно хотел в боулинг. Ну конечно. Эндрю уже понял, что не нужно доверять первому попавшемуся буклету, что видит у них дома, это может быть ловушка, оставленная братом. — Да, я вижу, у него теперь свидание с моим парнем, — Эндрю кивает в сторону двух разбушевавшихся бизонов, которые не могут поделить кустарник. Осталось только в грязи поваляться, чтобы подружиться. — Они вообще помнят, что мы вчетвером играем? Кевин вздыхает, так печально подпирая голову рукой, что Эндрю становится его жаль. Ну правда, думал ли он что, чтобы завоевать Аарона, достаточно вызвать того на состязание в какой-либо игре, — а Кевин с самого детства просто наблюдал за ним через забор, как маньяк. — Пиво хочешь? — предлагает Эндрю. Они успевают попробовать почти все пиво, что предлагает местный бар, когда рядом слышится недовольное сопение Аарона, — Эндрю его ни с чем не спутает. Это сопение искажает пространство. — А у нас ничья, — Нил тоже не выглядит радостным. Подходит к Эндрю со спины, укладывая подбородок на плечо. — Может, пиццу поедим? — слышать это от Аарона, это как предложение подписать мирный договор. Но им с Нилом придется тащить Эндрю и Кевина до пиццерии. Если Эндрю сейчас откроет рот, получится что-то вроде: «дйва». Смешное слово. У Кевина совсем координация потеряна. И, судя по тому, как он с подозрением смотрит на салфетку, — пытается вспомнить, что это и как этим пользоваться.

***

Холодный лимонад — лучшее, что придумали. Еще эти кусочки льда, которые приятно грызть. Но где-то на пятом, Эндрю перестает чувствовать мозговые клетки, теряющиеся в остатках пьяного тумана. — А мне понравилось. Эндрю ловит лишь часть того, что говорит Нил, но он все равно рад, что Нил рад. Если кто-то еще рад, то Эндрю рад. Он так рад, что пытается остановить кружащееся вокруг кафе, уперевшись в стол лбом, как это сделал Кевин двадцать минут назад. — Да, надо бы повторить как-нибудь это двойное свидание, — это точно Аарон говорит, а не у Эндрю шарики за ролики заезжают? — Нет! Кевин и Эндрю одновременно просыпаются, так резко, что их стоны боли соединяются в слаженный дуэт. А этим двум полудуркам смешно. Но Эндрю уже все равно, потому что рука Нила зарывается в волосы, массируя голову. — Вас нельзя одних оставлять, — жалуется Аарон. Кто бы говорил. Эндрю хочется что-то сказать, но он решает поумничать завтра. — О, а на запах пиццы он проснулся, конечно, — это Аарон, наверное, о Кевине. Тело Нила сотрясается от тихого смеха, а Эндрю укачивает. Они же не в машине, почему его укачивает?! Он приоткрывает один глаз, щурясь от электрического яркого света пиццерии. Посреди стола уже стоит горячая пицца, и ее запах правда может воскресить кого угодно. Особенно с двойной порцией мяса. Взгляд Эндрю фокусируется на Аароне, они улыбаются друг другу. С чего становится смешно, Эндрю так и не понимает, но весело. — Больше не оставляйте меня с Кевином наедине, — бормочет Эндрю куда-то в стол. — Я твой лучший друг! — доносится такой же приглушенный бубнеж с другой стороны стола. — Иди к черту... Эндрю чувствует себя кегом для пива. Это не двойное свидание, это полный... гаттербол, — то умное слово, которое Эндрю услышал от Нила в боулинге. Да, никаких двойных свиданий, но пиво было вкусным.