Воришка, стыд и тайный ужин

      Дождь. Тяжёлые капли отбивают неповторимый чарующий звук, сталкиваясь с гладкой и холодной поверхностью оконного стекла. Вдалеке слышится тихий шорох весенней листвы, с которой нежно играет слегка посвистывающий ветерок. Вечереет. Пару часов назад весь небосвод затянуло кудрявыми серо-сизыми тучами, сквозь которые не способен пробиться не единый луч света.       Аловолосый юноша, укутанный в тёплый плед, сидел у окна, прислонившись к нему виском. В его винных глазах отражались искрящиеся серебром водные дорожки, оставленные небесными слезами с обратной стороны прозрачной материи. В комнате, наполненной полумраком, стояла тоскливая тишина, ранее прерываемая лишь редким перелистыванием страниц тайком взятой книги, но теперь полностью охватившая окружающее пространство. Казалось, что само время замерло, и восстановить его бег способен лишь хозяин этой обители бесконечного молчания.       Кэйл Хенитьюз, таково имя юноши, весь день отсылал подальше от себя слуг. Под руку попал даже Рон, что находился подле Молодого Мастера с рождения и был самым близким ныне для него человеком. Сегодня ему не хотелось ни выходить из комнаты, ни, тем более, присутствовать на семейной трапезе.       Есть не хотелось вовсе, несмотря на то, что за весь день желудок был наполнен лишь утренней чашкой фирменного лимонного чая того же приближённого слуги, Рона, и по-совместительству главного дворецкого, а также нескольких бокалов дорогостоящего вина. На душе затаилась детская обида, сдавливающая горло и сердце тисками, потому сейчас было вовсе не до еды.       Иногда Кэйл слишком хорошо прислушивался к делам поместья, а после почти жалел о своём желании контролировать слухи и ещё парочку вещей, упоминать которые нет необходимости. Так случилось и в этот изначально солнечный весенний день.       Лили сегодня ранним утром играла в саду с Басеном, ведь он решил взять небольшой перерыв от учёбы, что бывает достаточно редко. Из слегка приоткрытого окна слышался громкий смех: Лили была счастлива, они были счастливы. После на улице ненадолго стихло, Лили о чём-то мило лепетала с подошедшими слугами, но они были далеко, и разобрать, о чём вёлся разговор, не представлялось возможным.       Однако вскоре возможность всё же представилась. Служанки, коим было велено провести уборку в западном крыле, весело обсуждали пикник в составе всей графской семьи, почти всей. Даже Дерут согласился отвлечься от работы ради желания своей маленькой дочурки, в отличии от себя прошлого, но ничтожество приглашать никто из слуг не собирался. Верное решение, ведь тот бы всё равно отказался. Не зря же Кэйл – ничтожество.       — Пикник.. Отец действительно так просто согласился? Раньше матушка тратила бесчисленное количество попыток уговорить его оторваться от своих бумажек, и в итоге он согласился едва ли десять раз. Последний совместный пикник был за месяц до её кончины, а после... Ха! — едва слышимый шёпот внезапно прервал надрывистый смех юноши, что быстрым движением захлопнул роман и подхватил своими фарфоровыми перстами бокал крепкого вина.       Из-за резкости движения красный напиток едва ли не был выплеснут, но для Кэйла это значения не имело, ведь тот уже в следующее мгновение опрокидывал сладкую жидкость в себя, а щёки его покрывались румянцем. Одинокую тишину комнаты перекрывал ритмичный стук капель по другую сторону стекла.       Часы на другом конце спальни отмеряли одиннадцатый час. Слуги в скором времени закончат оставшуюся работу и разойдутся. Бесконечные переплетения коридоров и комнат опустеют и погрузятся во мрак. В округе не будет ни души, лишь Кэйл, свеча и полная свобода действий. Идеальное сочетание для того, чтобы отвлечься и развеяться.

***

      Нож из холодной стали с невероятной скоростью всё вновь и вновь сталкивался с поверхностью разделочной доски, издавая частую звонкую дробь и идеально нарезая всевозможные фрукты, овощи и прочие продукты, требующие заблаговременной подготовки и необходимые для работы на следующий день.       Вторая кухня уже не первый год является одной из тех немногих комнат, в которых время не останавливается даже в столь поздний час. А всему виной уже не совсем новый шеф-повар, Бикрокс. Поистине мастер своего дела, способный дать фору даже самым лучшим поварам королевства.       Человек он невероятно чистоплотный, и если на вашем костюме образовалась складка или появилось пятнышко, даже не думайте к нему приближаться, иначе по вам пройдётся настолько осуждающий и испепеляющий на месте взгляд, что жизнь в аду вам покажется благодатью.       Стук лезвия, прекратившийся в какой-то момент, заменил шум воды, а после тихий шорох смоченной тряпки, протирающей всевозможные поверхности от пыли. Все приготовления к завтрашнему дню и уборка подходят к концу. Стрелки настенных часов беззвучно и безустанно отмеряют новый круг.       Без семнадцати минут двенадцать. Солнце уже давно зашло за горизонт, и мир охватила полуночная тьма, небосвод теперь усеян бесчисленным количеством звёзд, а где-то в центре сиял одинокий исхудавший месяц. Слабый, но холодный ветер покачивал тонкие ветви и создавал лёгкую рябь на поверхности луж, оставшихся после вечернего дождя. За окном царило спокойствие и умиротворение.       — Пора заканчивать, — пронеслось в мыслях брюнета, когда он стягивал со своих кистей пару белых перчаток, заменяя их новыми, после чего сразу задёрнул шторы и отключил магические лампы, — Ещё есть некоторое время до начала тренировки, я не могу опоздать, — на этом мыслительная цепочка шеф-повара оборвалась.       Следуя давно выученному маршруту, Бикрокс бесшумно шёл в направлении подземной тренировочной площадки, однако вскоре остановился. В одном из коридоров слышался звук шагов, а с течением времени стены вдалеке окрасились в мягкий оранжевый цвет, видимо, кто-то из персонала возвращается в комнату, освещая себе путь свечой. Пока не время заострять на этом внимание, до тренировки сталось лишь несколько минут. Фигура рослого парня скрылась в тени, всё также направляясь на тренировочную площадку, избегая нежеланных встреч.

***

      Язычок пламени на фитиле свечи извивался в таинственном игривом танце, согревая юношу и освещая ему путь. Помещения, охваченные холодным мраком и давящие на разум своей удушающей пустотой, в мгновение ока озарялись теплом танцующего огонька. Свет, источаемый рыжим пламенем, будто бы являлся куполом, защищающим Кэйла от любых невзгод. От этого ощущения на душе становилось тепло.       Лёгкие, почти порхающие шаги несли Молодого Мастера этой территории. У него не было продуманного плана, куда стоит пойти, да и зачем он нужен, если можно просто отдаться моменту, тому заветному чувству свободы, и просто идти, течь подобно тихой речушке вдоль равнодушных стен, мимо запертых дверей и скрытых за портьерами окон. Бежать, дышать полной грудью, любоваться мерцанием свечи, осматривать каждый закоулок с трепещущим замиранием сердца, будто видишь тот в первый раз...просто быть собой, просто быть и чувствовать себя собой.       — Думаю, для начала лучше зайти в библиотеку и вернуть книгу на место, — тёплый и мягкий, как пламень в нежных руках, голос растворялся в пустынном пространстве. Выбрав свою первую цель посещения, Кэйл продолжил своё маленькое путешествие наедине с извивающимся огоньком, вновь скользя вдоль сокрытых за дверями комнат. Это продолжалось некоторое время, иногда сопровождаясь ребячливой игрой с тенями или едва слышимым незамысловатым напевом. Подобное поведение для него последние несколько лет было совершено нетипично, видимо, всему виной пара выпитых бутылок алкоголя.       Несмотря на не самые приятные для юноши события дня, его настроение становилось приподнятым, когда часовая стрелка всё сильнее приближалась к желанному значению. Как только поместье погрузилось в объятия мрака, а все звуки, издаваемые прислугой во время работы, смолкли, тонкие аристократические губы пылкого розового цвета растянулись в по-детски счастливой улыбке.       Кэйлу действительно нравилось это чудесное время, ведь когда он блуждает в одиночестве по тёмным коридорам, он на самом деле чувствует себя свободным от бремени, самолично возложенном на свои хрупкие плечи. Подобные прогулки для него — лучшее лекарство от плохого настроения и идеальный способ расслабиться.       Наконец, достигнув своей цели и отворив огромные резные двери библиотеки, юноша невесомо подходит к нужному книжному стеллажу и ставит прочитанный роман на полку. Немного постояв в раздумьях, стоит ли взять ещё что-нибудь, парень решает зайти за новой книгой в другой раз. Теперь же нужно определиться, куда ему направиться сейчас.       Снова задумавшись, Молодой мастер косит глубокий взгляд на продолжающее вальсировать пламя, ощущая обволакивающее чувство спокойствия и безмятежности. Танцующий язычок в этот момент отражался в вине очарованных глаз, создавая вокруг особенную атмосферу. Казалось, что время застыло навсегда, однако... *Уурррр* .....       — ...Кгхм, кажется, я сегодня совсем ничего не ел? — прозвучал слегка смущённо голос юноши, в следующее мгновение затерявшийся в лабиринте книжных стеллажей. Риторический вопрос не подразумевал ответа, и пустота осталась неподвижна за ненадобностью. Негласное соглашение обязало её не придавать этот неловкий инцидент огласке.       — Что ж, если уж на то пошло, почему бы сейчас не заглянуть на кухню?.. Мм, в последнее время я слишком часто говорю сам с собой, слишком много выпил или, может, я схожу с ума? — излишне весело озвученная мысль играючи разлетелась по всему читальному залу, но, как и прежде, тревожный знак заметить было некому.       Лишь секунду спустя фарфоровые персты вновь нежно обхватывают золотой канделябр, а воспарившие стопы уже стремительно направляются на другой этаж. Взволнованные шаги раздаются в коридорах, отражаясь от украшенных картинами стен. Переливающееся пламя, заботливо укрываемое ладонью, верным компаньоном сопровождает аловолосого путника.

***

      Суровый, пробирающий до дрожи взгляд вновь проходит по корзине, наполненной вчерашним хлебом, переходит на полупустую бутыль молока и миску с ягодами, коих прошлым вечером явно было больше. Настолько нагло снова обокрасть графскую кухню, даже не стараясь скрыть следы преступления, додумался бы, разве что, не ценящий свою жизнь безумец и глупец. Шеф-повар, гипнотизирующий на протяжение последних минут своё рабочее место, испускает раздражённый вздох.       — Ха... Это уже переходит грань дозволенного. Пора перестать мне позволять крысе хозяйничать на моей кухне, — произнёс парень, приступая к работе. В последнее время на кухне стали исчезать продукты. Совсем немного, хватит лишь на лёгкий перекус. Однако маленькое преступление – тоже преступление, и наглеца нужно ловить. Вопрос только в одном: когда воришка заявится вновь? До сих пор никакой закономерности или логики в дате подобных разорений Бикрокс не замечал. Так как наступить на хвост крысе в следующий раз?       В это же время вдалеке раздавался чей-то приглушённый разговор, наполненный разочарованными вздохами и возмущёнными восклицаниями – верными спутниками сплетен. Похоже, у кого-то из персонала слишком мало работы, раз они тратят драгоценное время на злословие.       — ...Кто бы мог подумать, что он ещё и пьянствовать начнёт? Он даже не совершеннолетний, а уже вытворяет подобное!       — Слышала, он на днях заявился в трактир и всё перевернул там вверх дном...       — Это ещё ничего, вы представьте, что будет происходить с территорией, когда он станет графом?       — Надеюсь, титул наследника перейдёт Второму Молодому Мастеру. Слышала, как лестно о нём отзываются учителя, настоящее чудо, а не ребёнок!       — А ведь правда, Молодой Мастер Басен такой добрый и благовоспитанный, и с документацией хорошо справляется.       — До меня слух дошёл, что в этом году на аристократическую встречу вместе с Графом поедет именно он.       — И верно, полно репутацию такого великого рода поро...       Дверь отворяется бесшумно, открывая грозному взору застывшую от неожиданности толпу. Побледневшие служанки наскоро роняют дрожащим голосом слова извинений и под шорох платьев и фартуков сбегают, цокая каблучками. Оставшиеся стоять в дверном проёме повара сначала взглядами провожают убежавших девушек, а после входят в комнату.       — Доброе утро, шеф! — классическое приветствие, от кого-то искреннее, от кого-то не очень, как заезженная пластинка, повторяется изо дня в день. В ответ на выкрик шеф-повар второй кухни проходится по каждому члену команды холодным взглядом и, что-то для себя решив, кивает головой. Незамысловатые действия стали своего рода ритуалом для начала нового рабочего дня. Вместе с новоприбывшими помещение обретает тёплые краски. Теперь работа закипит.       — Крайне не рекомендую обсуждать своих Господ, особенно находясь на их территории. А сейчас подготовьте свои рабочие места, — было первым, что бросил своим подчинённым Бикрокс. Скоро должен подойти дворецкий, чтобы сообщить участников трапезы, так как Первый Молодой Мастер периодически утренние (и не только) приёмы пищи пропускает. В особые случаи этот беспокойный подросток вовсе голодает сутками, откуда только энергию берёт? Дверь вновь открывается бесшумно, впуская мужчину, в волосах которого кое-где виднеются седые пряди, облачённого во фрак.       — Мистер Рон, здравствуйте! — радостный возглас поварского состава, недавно отчитанного шеф-поваром, приветствовал добродушно улыбающегося старика, по-лисьи щурившего свои глаза. Старого дворецкого, завоевавшего доверие каждого в поместье, уважали все слуги Хенитьюз. Настолько способным и приятным в общении он был.       — Доброе утро. Сегодня на утренней трапезе будет присутствовать чета Хенитьюз и Младшие Мастер и Леди. Молодой Мастер Кэйл пожелал насытиться позднее — прокатился по кухне глубокий тембр.       — Первый Молодой Мастер снова бунтует? Впрочем, это его решение, да и нам легче, — следом прорезал воздух юношеский голос, в конце заметно стихая.       — Кхм, ребят, давайте уже начинать, меньше двух часов осталось.       — И правда, шеф, каков план?       — Ха-а...       Выцветшие глаза, сокрытые за хитрым прищуром, прошлись по помещению второй кухни и приступившему к работе персоналу. Рассветные лучи играющего солнца тёплыми золотистыми бликами усеяли всевозможные поверхности комнаты, а отражающиеся от стен голоса закручивались в вихре шаловливых разговоров, периодически прерываемых наставлениями и приказами шеф-повара. Убедившись, что работа идёт, фигура добродушно улыбающегося старика исчезла за покрытой лаком дверью, не пропустив перед этим немое обращение сына, брошенное взглядом.       — Хо, кажется, у Бикрокса есть ко мне разговор.

***

      Быстрым и отточенным движением морщинистые руки, скрытые тканью белых перчаток, раздвинули тяжёлую дымчато-нефритовую ткань. Увесистые портьеры, теперь скреплённые лентами схожего оттенка, расшитыми золотой нитью, пропустили солнечный свет в глубь дорого и изысканно оформленной комнаты (лишь холодная роскошь, не таящая в себе и капли души). Фигура, облачённая в форму дворецкого, бесшумно приблизилась к спящему юноше, чьи алые локоны разметались по подушке, стекая кровавыми ручьями. Старческая рука потянулась к острым линиям плеч, осторожно похлопывая их.       — Молодой Мастер, уже утро. Вам пора вставать... Густые длинные ресницы цвета ализарина мелко затрепетали, стоило их владельцу услышать голос приближённого слуги. Находясь в полудрёме, Кэйл немного насупился, сильнее заворачиваясь в тканевый кокон. Яркие лучи весеннего солнца, упавшие в этот момент на лицо юноши, заставляли того жмурить немного припухшие глаза. Бьющий сквозь смятые веки свет доставлял явный дискомфорт, и спастись от этого мешающего фактора можно было только одним способом – бегством. Решившись на отчаянный шаг, полуспящий переворачивается на другой бок, подставляя безжалостному утреннему солнцу и порой не менее безжалостному дворецкому свою алую макушку.       — Молодой Мастер, Граф желает видеть Вас на утренней трапезе, — по тону говорящего можно было понять, что тот ехидно улыбался.       — Рон, я не пойду... Скажи отцу, что я плохо себя чувствую... — раздалось едва различимое бурчание заспанным голосом, слетевшее с розоватых губ.       — Этому слуге стоит позвать для Вас лекаря?       — Рон, ты прекрасно знаешь, что нужно делать.       — Тогда смею уточнить: Вы собираетесь трапезничать в своей комнате?       — ... Может быть, позже.       — Как пожелаете, Молодой Мастер. Засим позвольте этому Рону покинуть Вас.       — ... Угум.       Пожилой мужчина почтительно поклонился, после чего бесшумно вышел из господских покоев, прикрыв за собой массивную дверь. Теперь ему необходимо направиться в другое крыло с целью сообщить Лорду о "не лучшем состоянии Молодого Мастера" (его нежелании присутствовать в столовой). Только вот Рон знает, что Граф не умеет читать между строк, что не способен услышать беззвучный крик, что слеп перед горечью слёз своего старшего чада. А Рон видит.. Видит и слышит, но никогда не протянет руки, ведь он жестокий убийца, кровожадный ассасин, тот, кому никогда не постичь прекрасного искусства утешения.       Когда-то гордый, не знающий поражения Патриарх великого рода Молан, сильнейшего из пяти домов наёмных убийц Восточного континента, в одно мгновение лишился всего, что имел, и был вынужден бежать, скрываясь, с маленьким сыном прочь. Он никогда не сможет забыть те душераздирающие крики, разливающиеся реки крови, бесконечный лязг металла, наполненные отчаянием почти безумные глаза и ту фигуру... Фигуру горячо любимой жены, бегущей в сторону врага с двуручным мечом на перевес и наказывающей ему уберечь Бикрокса.       Не сможет забыть долгие месяцы голода и страха, проведённые в бегах, плачущего во сне ребёнка, страдающего от ночных кошмаров, и зовущего свою мать, тихие вечерние объятия, ставшие утешением для двух скорбящих душ. Никогда не забудет то чувство надежды и нетерпения, когда решил отправиться на земли Хенитьюз, ту настороженность и недоверие, когда предыдущая Графиня приняла их под своё крыло, ту просьбу позаботиться о совсем юном Молодом Мастере на время её отсутствия, ставшую последней...       Раньше Щенок был другим, поистине очаровательный и добрый ребёнок стал тускнеть после того рокового дня. В тот отвратительный день шёл сильный дождь, хрупкая детская фигура, не проронившая ни слезинки на глазах у толпы, изо всех сил старалась утешить Графа, взрослого мужчину, что, упав на колени подле смертного одра, рыдал навзрыд. Однако в ту же ночь, прислушавшись, из-за дверей, ведущих в покои Молодого Мастера, можно было услышать детские сдавленные всхлипы. После прихода новой Графини с ребёнком его поведение начало портиться... В итоге он стал маленьким никчёмным Мастером.       — Тск.       Наконец дошедший до кабинета своего Господина главный дворецкий протягивает свою руку к массивным дубовым дверям, прерывая поток внезапно нахлынувших мыслей и всплывших воспоминаний. *Тук-тук*       — Кто?       — Милорд, этому Рону нужно Вам сообщить...

***

      Отполированное до блеска столовое серебро в утончённых аристократических руках почти не звенело при столкновении с идеально-белым фарфором. Семейная идиллия, несвойственная большинству дворянских родов, царила за нескромных размеров столом из редкого лунного дерева, украшенного элегантной резьбой и позолотой. Незамысловатая светская беседа о последних новостях и планах оплетала присутствующих в огромной столовой.       — Старший брат снова к нам не присоединится? — мальчик двенадцати лет с ухоженными каштановыми волосами и мерцающими карими глазами решился озвучить долго терзавший его вопрос, на что время в комнате замерло на несколько секунд.       — Кгхм, Басен... Кэйлу сегодня нездоровится, пусть он немного отдохнёт, — несколько неуверенно прозвучал ответ мужчины с вьющимися каштановыми волосами, сидящего во главе стола.       — Орабони плохо? — большие голубые глазки печально заблестели, когда их четырёхлетняя владелица обеспокоенно спросила это у своего отца, резко повернув к нему свою маленькую курчавую голову, из-за чего её тёмные локоны подпрыгнули, подхваченные созданным потоком ветра.       — Не переживай, Лили. Я уверена, что Рон позаботился о том, чтобы врач осмотрел Кэйла. Если бы случилось что-то серьезное, нам бы сообщили в первую очередь, — теперь голос подала женщина с такими же тёмными волосами, собранными в идеальный пучёк, отложив на время диалога столовые приборы. Трапеза в любом случае подходила к концу.       — Так и есть. Что ж, если все закончили, предлагаю разойтись. Басен, Лили, не опоздайте на свои занятия. Любимая, — встав из-за стола, глава семьи подходит к опрятной женщине в строгом дорогом наряде цвета индиго крайола и протягивает руку, помогая той подняться, после чего подставляет свой локоть для сопровождения. Виолан, в свою очередь, принимает сей жест.       — Хорошо, отец. Было вкусно! — мило тянут дети, после чего шустро покидают трапезную в сопровождении улыбающихся слуг. Опаздывать на уроки им точно не хотелось. Так спокойно и безмятежно тянулись своей чередой монотонные будни.

***

      После очередной кражи продуктов, произошедшей две недели назад, Бикрокс всё же решил подольше оставаться в своей прекрасной обители, скрывая своё присутствие во мраке ночи. Было вовсе не лестно осознавать, что нашёлся проходимец, промышляющий расхищением вашей территории, по-совместительству являвшейся графской кухней.       Вот и сегодня, согласовавшись с отцом о переносе каждодневных тренировок на более поздний срок ещё две недели назад (не забыв упомянуть о некомпетентности некоторых слуг и служанок), шеф-повар, закончив со всей запланированной работой, вслушивался в пронзительную тишину бездушных коридоров.       — Кажется, и сегодня ловить нечего, — успел только подумать об этом брюнет, как до него донёсся далёкий звук осторожных шагов. Притаившись в укромном углу, парень напряг свои органы чувств, готовясь схватить якобы бессмертного, но абсолютно точно гениального в своей глупости наглеца. Прислушиваясь к с течением времени приближающимся лёгким шажкам, мастер пыток анализировал навыки идущего. Впрочем, на слух этих самых навыков будто и не было вовсе.       Теперь достаточно чёткий звук соприкосновения небольшого каблучка с паркетом затих перед самой дверью, будто бы немного замявшись. Через несколько секунд дверь всё-таки тихонько отварилась, являя взору совершенно неожиданного гостя. В проёме стоял Молодой Мастер Кэйл. Его карминовые локоны, обрамляющие бледное благородное лицо с неловким выражением, при свете пламени приобретали яркий дынный цвет. Кто бы только мог подумать, что Молодой Дворянин, известный своим отвратным поведением, будет ночами стеснённо пробираться на кухню, чтобы урвать небольшой перекус?       — Молодой Мастер Кэйл? Что Вы здесь делаете, да ещё и так поздно? — решив перестать скрываться, Бикрокс голосом даёт знать о своём присутствии, задавая вопрос.       — Ах! А я... — юноша, напуганный неожиданно заговорившим шеф-поваром, едва ли не выпускает из рук канделябр, на что огонёк на фитиле свечи возмущенно затрепетал. Не в силах найти хоть сколько-нибудь подходящее оправдание, он смущённо косит свои красновото-карие глаза в пол.       — Ха-а... Можете не отвечать. Присаживайтесь вон там, я что-нибудь приготовлю, — совладав с удивлением и, наконец, включив свет, старший в комнате сложил все кусочки пазла, получив неоднозначную картину: Молодой Мастер, что днями на пролёт бранит всевозможные блюда или вовсе голодает, ночью прокрадывается на кухню и ест обычный хлеб, запивая молоком. Зато теперь стало ясно, откуда у этого беспокойного подростка берутся силы на новые скандалы.       Пойманный с поличным молча прошмыгнул на указанное место, стараясь смотреть куда угодно, только не на человека перед собой, испытывая ужасный стыд. Кончики ушей предательски пылали, а фарфоровые персты неловко смянали подол ночной сорочки. Хотелось провалиться под землю из-за своей ошибки, да только вот это не представлялось возможным. А жаль. Канделябр, поставленный юношей в приступе паники на стоявший рядом столик, поддерживал воск свечи, на котором танцевало насмехающееся пламя. Ушедший в себя Кэйл не замечал ничего из происходящего вокруг.       А Бикрокс тем временем успел вскипятить чайник и заварить успокаивающий чай из липы, начинить несколько маленьких тарталеток низкокалорийным паштетом из лосося и ещё несколько побольше лёгким овощным салатом, оформив на праздничный манер, сделать немного канапе из креветок, сыра и огурцов, а также закончить фруктовую нарезку и поставить всё это на столик возле затихшего Молодого Мастера.       — Молодой Мастер, всё готово.       — ...       — Ха... Молодой Мастер, я больше не буду ничего у Вас спрашивать или кому-нибудь доносить об этом инциденте.       — Угум.       — Но, будучи шеф-поваром Вашей семьи, я не могу позволить Вам оставаться голодным, а также... Мне бы хотелось, чтобы впредь Вы перестали вредить своему здоровью... Засим позвольте откланяться.       Брюнет, выполнив свои обязанности, тихо покидает помещение второй кухни, закрыв за собой дверь. Оставшийся в одиночестве графский сын медленно протягивает ладони к фарфоровой чашке с чаем, так и манящей нежным цветочным шлейфом. Осторожно поднеся её, почти горячую, к своим губам пылкого розового цвета, пробует напиток на вкус, после чего уголки губ расползаются в мягкой и тёплой улыбке.       — ...С мёдом, сладкий... Спасибо, Бикрокс.       Упомянутый не успел далеко отойти, благодаря чему смог чётко услышать обронённые Кэйлом слова. Обычно стоическое лицо тронула лёгкая, едва заметная, но улыбка.       — Пожалуйста, Молодой Мастер.