Изумрудный город.

«Элли, проведи нас в Изумрудный город

И позволь хотя б на час найти очаг,

Мы до сих пор ищем дорогу к дому

По пути из жёлтого кирпича.»

***

Осень, четверг, 23:24.

В гробовой тишине, прерываемой ливнем и ветром, прозвучал оглушительный выстрел. Если прислушаться, то можно было услышать, как человек, которого пронзила пуля упал. Этот человек мёртв. Пуля попала в лоб, чуть выше переносицы. Этот человек больше не может думать. Он не может иметь какие-то эмоции. Он больше ничего не может. У этого человека скорее всего была жена с детьми, но он больше никогда не сможет их увидеть, обнять или поцеловать. Он мёртв и больше не вернётся к жизни. — Уберите тут всё. — прозвучал холодный, как лёд мужской голос. Это был глава всей группировки, Кацуки Бакуго. У него было много прозвищ, но самое популярное было «монстр». Мужчина был главой города Готэм. Этот город прославился названием «Изумрудный город». Раньше этот город был мечтой каждого, пока не сменилась власть. Бывшей главой этого города был самый настоящий ублюдок. Он изменил законы и пытался сделать всё, чтобы ему буквально поклонялись, а те кто были против пропадали без вести. Сейчас власть сменилась, но лучше город не стал. Этот город по статистике являлся самым преступным. Тут легко можно было убить человека, купить наркоту или ограбить кого-нибудь. Но, конечно же, не каждого человека можно было убить. Многие люди и заведения были под властью Бакуго. Они были неприкосновенны. Убить или продать их мог исключительно он. Проституция и изнасилования тоже были не редким гостем, но к изнасилованиям Бакуго относился ужасно. Только заприметив что-то подобное он просто застрелит насильника. Пусть Бакуго был лучше прошлой главы, но если того не так сильно и боялись, то нового боялись в разы больше. Мужчина пугал, как минимум своим видом, что уж говорить о голосе и действиях. — Принято, босс. *** Подъезжая к старому и хорошо знакомому стрип клубу под названием «tentazione», мужчина находился в своих мыслях и фантазиях, изредка прерываемых музыкой. Он хочет уже поскорее встретиться со своим Ангелом. Вывеска клуба была яркой, неоновой, и на первый вид ни чем не отличающейся от других, но отличие было. Клуб «tentazione»принадлежит Кацуки Бакуго. Подъезжая к VIP парковке, его сразу пропустили, моментально узнавая по автомобилю. Машин у главы было много, но он предпочитал ездить по городу на своей любимой. Его крошка, как он её называл, являлась Ferrari 458 Красного цвета. Он любил ее приблизительно на равне с Ангелом, а его он любил больше жизни. Припарковавшись и выйдя из своего автомобиля, мужчина направился в здание, предварительно заблокировав крошку. Зайдя в здание его сразу же поприветствовали и забрали чёрное пальто. Мужчина остался в одном классическиом костюме. Белая рубашка, чёрный галстук, черные брюки и такого же цвета кроссовки. Да, они портили его вид, но Кацуки было всё равно. Он огляделся. Ничего не изменилось с прошлой пятницы. Приглушенно играла музыка из главного зала. Кажется это был какой-то трек Пошлой Молли. Поправив одежду и волосы у зеркала, он услышал приближающиеся тяжелые шаги. — Бакуго! — Названный, медленно поправив еще одну прядку волос, обренулся. Это был его друг Киришима. — Как прошла встреча? Эйджиро, как и Бакуго был одет в классический костюм, но вид его был потрёпанный. Рубашка была растёгнута на три пуговицы и помята. Галстук так и норовил сейчас упасть на красивый керамический пол. Выглядел он так, будто-бы его отвекли от предстающей горячей ночи. — Всё прошло хорошо. — Остановившись и ещё раз пройдясь снизу-вверх насмешливым взгядом по Киришиме, он продолжил. — Я помешал? — Ухмылка. — Пошёл ты. — Прозвучало без агрессии. Эйджиро являлся одним из немногих, кто мог послать его или обозвать. — Я не думал, что ты сегодня приедешь. Ты ведь по пятницам приезжаешь, а сегодня, если мне не изменяет память четверг. — Жажда стала слишком сильной, не мог дождаться пятницы. — Хриплым холосом ответил Бакуго. Он уже в красках представлял сегодняшнюю ночь. — Смотри не обожгись этой жаждой, друг. Слишком уж ты зависим от него. — Как только Эйджиро открыл рот, то понял, что возможно получит за сказаное, поэтому прозвучало довольно неуверенно. — Не порть мне моё великолепное настроение, Эйджиро. — Прозвучал ледяной голос, которого все так боятся. Но ничего другого в ответ на те два предложения ожидать не стоило. Повезло, что названного не застрелили. — Где он? — Сегодня Тодороки выступает в главном зале. Его выход приблизительно через минут 20. — Так лучше, Эйджиро. — взгляд Кацуки смягчился и уже не метал молнии. — Ты свободен. — Понял, если понадоблюсь, то звоните, босс. — Быстро пробормотал мужчина и сбежал подальше от Монстра. Монстр же громко хмыкнул и направился в главный зал к своему Ангелу. Чем ближе мужчина подходил к залу, тем громче становилась музыка. Сейчас играл какой-то трек Тони Раута. Его музыка часто играла у Бакуго в автомобиле. Около входа в зал стояли два молодых парня, которые только заприметив главу, судорожно начали открывать двери. Кацуки их раньше не видел, видимо они были новенькими. Пройдя в зал, в ушли вонзилась громкая музыка. Оглядевшись, он заметил, что людей сегодня не так много, как это бывает обычно, особено на выступлениях Шото. Шото любили все, это был просто факт. Что безумно бесило Кацуки, потому что каждый хотел этого сладкого мальчика себе в саба. Но тот всем отказывал, что успокаивало мужчину. — Сэр, вам как обычно? — К только севшему за своё привычное место на втором этаже около стеклянного ограждения Бакуго подошел официант. — Да, — Пробормотал мужчина и уткнулся в свой телефон.

***

Киришима Эйджиро мудак. Что он там сказал? Приблизительно 20 минут? Да чтоб его там затрахали до смерти. Бакуго сидит на своём месте уже 50 минут, а Ангела всё не видно. Мужчина буквально на грани от того, чтобы убить тут всех. Хорошее настроение просто улетучилось, будто-бы его и не было вовсе. Настроение улетучилось, а вот люди наоборот прилетучелись. Их стало гораздо больше, чем почти час назад. Бакуго уже начинал вставать и устраивать хорошую взбучку всем, как на сцену вновь вышел ведущий. — Итак, все мы прекрасно знаем для чего вы тут собрались на самом деле. Хочу представить вам Тодороки Шото или как его чаще всего называют Ангел похоти со своим номером под названием «poison»! Кацуки сел на место и сразу же закинул себе в глотку весь ликёр, что был в бокале. Он за секунду стал расслабленым и приготовленным к выступлению своего Ангела. Постепенно свет во всем зале начал выключаться. Включённым остался лишь свет на сцену. Из динамиков, которых не было видно полилась мелодичная музыка, в тот же момент из-за кулис вышел Ангел. Нельзя описать словами, как он был красив. Он был идеален во всем, начиная от его походки и заканчивая вкусом в одежде. Сначала этот мальчик никому не нравился, ведь его шрам на лице был огромен и страшен. Но когда он показал свои таланты, тогда то его и полюбили. Все перестали видеть в этом шраме что-то ужасное. Он дополнял лицо Ангела. Из одежды на Шото был черный топ, который носили девушки, но было ли это так важно, когда он ему безумно шёл? Вместо привычных всем штанов было одето чёрное боди, которое отражало свет ламп, благодаря тому, что оно было выполнено из кожи. Женские длинные чёрные сапоги, которые так же как и боди, были выполнены из кожи натянулись чуть ли не до бедер, на других это смотрелось бы странно, но Ангелу это всё великолепно подходило. Также на шее этого сладкого мальчика был черный ошейник с камнем. Если приглядеться в близи, то можно заметить, что там написана золотыми буквами надпись «принадлежит Кацуки Бакуго». Он был прекрасен, а если кто-то не согласен с этим утверждением, то Бакуго просто отрежет лгуну язык и зашьёт рот нитками, чтобы тот вообще не смог ничего больше вякнуть. — Любовь - разменная монета, ждёт фаворит другой под дивная светом ламп. — Из мыслей мужчину вывел восхитительный голос его Ангела. Его сладкий мальчик начал выступление. — Жестокость ночью - знакомый штамп. да, да, да. На сцену вышли еще пару девушек, что были одеты похожим образом, как у Ангела, но не прям точь-в-точь. Шото начал подтанцовывать в такт музыке, следом за ним это начали делать и девушки. Синхронно. Так можно было описать их общий танец. — Был должен знать я о подобном, был должен знать по кровожадным твоим глазам, кровожадным лжи словам. да, да, да. — Если это будет слушать человек, который совершенно не знает Шото, то он даже не поймет, как тяжело ему даётся подобная песня и сколько боли в ней заключено. Глава города хорошо знал его. Благодаря этим трём строчкам он осознал о ком эта песня. Можно было бы подумать, что она посвящена Бакуго, но нет. Она посвящена бывшему боссу Ангела. Он тут был главным, потому что дружил на тот момент с главой города. Тот глава города мертв, как и его друг. Монстр подарил Ангелу свободу, мнимую конечно, потому что Ангелу было многое запрещено. Но тот всегда называл это свободой. Бакуго долгое время не мог понять почему, но скоро ответ нашелся. Когда глава города завладел этим стрип клубом, то убрал обязанность стриптизерш и стриптизеров спать с теми, кто заплатит за это. Те, кому были очень нужны деньги спали с посетителями. Ангелу деньги были нужны, но он принципиально не спал. Он сликшом долгое время переходил через себя, чтобы удовлетворить клиента, больше ему этого не нужно. — Худшую вещь создал ад - знать, что лишь я виноват. — Шото был хорошим актёром, по нему и не скажешь, что ему очень больно. — Мне известно, ты - яд. Отравой вмиг объят. Как будто-бы на игле я, глотаю, жалея. Дай скорей яд, сил нужен заряд, как в последний раз жить – крутая идея. Ооу. Раз меня так хочешь, детка, ну тогда отдамся я легко. Конец главы моей простой, отправит яд твой. Первый куплет и препев был закончен. Зрители, которые пришли впервые посмотреть на Ангела были в восторге. Они на врятли имели большие надежды. Бакуго был уверен, что как закончится выступление, то в его Ангела снова полетят предложения о перепихоне. Эта мысль раздражала, заставляла сжимать кулаки от гнева. Единственное, что успокаивало так это то, что Монстр знал, что Ангел проведет эту ночь с ним и не с кем больше. — Меняю впредь умело маски, и научился сладко сочинять сказки я, вмиг расстроюсь под мотив вранья. да, да, да. — Ангел, случайно заметив Монстра, нежно улыбнулся, что было не достать его образу и подмигнул. Бакуго в раю. — Сложно устоять всегда мне от нового глотка. Да, известно, там – яд. Отравой вмиг объят. От вкуса цепенею, глотаю, жалея. Дай скорей яд, сил нужен заряд, Как в последний раз жить – крутая идея. Можно повторять вечно, что Ангел прекрасен. Как же сладко он двигался, только от этого вида можно было смело кончать. После того, как Шото заметил, что в зале находится его босс, то его движения стали горячее. Это вызвало нездоровый восторг у толпы, а у Монстра желание поскорее пойти в их номер. — Ооу. Раз меня так хочешь, детка, ну тогда отдамся я легко. Конец моей главы простой, отправит яд твой. — Последние строчки песни Ангел пропел глядя прямо в глаза своему дому.

***

Как на зло, как только закончилось выступление Ангела, пришел Киришима с как-то важной шишкой, чтобы обсудить контракт, поэтому мужчина попросил одну из стриптизёрш передать Ангелу идти в их комнату. Спустя 20 минут Монстр освободился. Причем не в самом лучшем настроении. Этот ублюдок пытался подставить его! Его, мать его, главу города! Эйджиро успокаивал его тем, что тот уже мёртв и тем, что Кацуки сейчас пойдет к своему Ангелу и потрахается с ним. Последняя часть предложения была явно лишней, потому что Монстру не нравилось подобное в адрес своего Ангела. Киришима остался сидеть в медицинском крыле со сломаным носом. Мужчина уже подходил к их с Ангелом комнате, когда увидел выходящего из дверей Изуку Мидорию. Они не были врагами, но и не друзьями точно. Красная радужка глаз потемнела, делая взгляд опаснее и холоднее. — Ты потерялся, Деку? — голос был охрипшим из-за гнева. — О, Бакуго, рад видеть вас. — Мидория выглядел чертовски растеряным и испуганным. Он знал, на что способен человек передним. — Нет, что вы! Я не потерялся. — Правда что-ли? — Резко схватив Изуку за ворот его белоснежной рубашки, мужчина вдавил его в ближайшую стену. — У тебя две ебаные минуты, чтобы объясниться, что ты забыл в комнате моего саба. — Бак..— Запнулся. — Бакуго, я правда ничего такого не хотел. Мы просто говорили! — Да ты что? — с бешеным оскалом улыбнулся названный. — О чём это ты, блять, мог разговаривать с моим сабом, к которому я запретил приближаться даже на два километра без моего ведома? Мужчина, сильно сдавив горло Деку, потянулся к своей корубе с пистолетом. — Бакуго! — к ним подлетел Каминари. Второй друг названного. — Тише-тише, давай для начала узнаем, что ему было нужно, хорошо? Три минуты молчания, которые прерывало кряхтение зеленоволосого. Бакуго убрал руку от горла Изуку. — Отлично, — с облегчением выдохнул Денки. — Мидория, не поделиться, что ты делал в комнате Тодороки? Молчание. Рука Монстра снова потянулась к кобуре. — Ладно! — Нервно выкрикнул Каминари. — Бакуго, может ты спросишь у самого Шото? — Хорошая идея. — Холод, который сквозился в этом словосочетании пробирал до мурашек. Резко отвернувшись от двух мужчин, красноглазый пошел к своему Ангелу. Зайдя в комнату, он уже собирался закричать на всю катушку, но увидев гетерохрома, который сидел на кровати и что-то листал в своём новеньком телефончике, не смог. Бакуго не может кричать на него. Шото ведь как котёнок. Такой же невинный, беззащитный, милый. Кричать на него преступление, за которым следует смертная казнь. — Кацуки! — Только заприметив своего дома, Ангел кинул телефон на кровать и побежал к названному в своей ночнушке, сразу же запрыгнув ему на руки и зацепив свои красивые ножки за спиной. — Здравствуй, Ангел мой. — легко выдержав вес парня, мужчина обхватил своими огромными руками две половинки Шото. — Что-то не так? — По-лисьи наклонив голову задал вопрос гетерохром. Как всегда мистер проницательность. — Что в нашей твоей комнате забыл, чёрт его дери, Деку? — с вновь поднимающейся агрессией задал волнующий его вопрос Монстр. — Оу, — Шото, глупо моргнув, замолк, опустив свой взгляд на тумбочку позади Кацуки. Мужчина, поняв, что ответа не дождется, понес своего Ангела к кровати. Усадив на неё гетерохрома и встав перед ним, красноглазый первыми двумя пальцами потянулся к опущеному подбородку Ангела. Подняв егои встретившись с жалобливым взглядом, он спросил еще раз: — Ангел, я спрашиваю последний раз. побудь хорошим мальчиком и ответь на мой вопрос. Что в твоей комнате делал Изуку Мидория? — Уже без агрессии, спросил мужчина. Он понимал, что если будет агресировать на своего саба, то ничего из этого не получит, кроме истерики, которая им обоим не к чему. — Изуку зашёл поговорить. Он предложил мне контракт. — Пальцы на подбородке сжались. — Что за контракт? — снова голос леденящий душу. — Он говорил, что мне с тобой плохо, и что ты бросишь меня, как только найдешь кого-нибудь поинтереснее. — Уже чуть ли не плача говорил Ангел. Сегодня был слишком тяжелый день. — Я убью его. После этой фразы мальчик вздрогнул. Он всегда был против убийств, но наверное с таким-то доминантом стоило бы уже смириться, верно? Бакуго уже хотело был развернуться и убить эту суку, но его остановила ладошка, что вцепилась в его руку, как в спасательный круг. — Не уходи, пожалуйста, — прошептал Ангел с слезами и мольбой в глазах. Слово Ангела закон. — Ну что ты, детка, — успокаивающе прошептал Монстр прямо в лицо Ангела. — Не плачь, я рядом. — Это что? Чулки? — неверяеще спросил глава города. Казалось бы, да что в этом такого. Шото сегодня т в женских каблуках был и в чем еще только не был. Но мальчик всегда отказывался от чулков, по не понятной причине. — Да, я хотел сделать тебе сюрприз. На лице Монстра расцвела хищная ухмылка, которая не предвещала чего-то сильно хорошего. Страстно вцепившись в губы своего сабмиссива, доминант повалил его спиной на кровать. Поцелуй, если его можно таковым назвать был жадным, требовательным и жарким. Ангел еле успевал передвигаться своим языком, из-за того, что темп Бакуго даже в поцелуе был слишком мощным. Монстр, снизив свой напор, нежно прошёлся по чужим деснам и зубам из-за чего мальчик сладко простонал прямо в рот. Как-никак они люди и им необходим воздух, поэтому спустя минуту умопомрачительного поцелуя, они оторвались друг от друга из-за чего появилась маленькая паутинка слюны, разорвавшись она попала на лицо Шото. Тяжело дыша Бакуго смотрел на своего мальчика. Двухцветные волосы растрепаны по кровати, глаза на мокром месте, но уже не от страха или боли, а от наслаждения. А на приоткрытых губах образовалась небольшая струйка крови, благодаря мужчине. Наконец-то налюбовавшись этим творением искусства, Кацуки снова приблизился к таким сладким губам, и нежно слизал языком кровь. Снова захватив Шото в плен своих губ, мужчина медленно начал снимать одежду с названного. Гетерохром же полностью отдался этому плену, закинув руки на плечи мужчины. Вновь оторвавшись от уже опухших губ, красноглазый начал расцелолывать сначала шею, а потом медлено переходя торс. Кацуки хотел пометить своего мальчика как можно больше, чтобы какие-то там Изуку Мидории даже сметь не думали о том, что они могут заполучить его. Расцеловав весь торс своего сабмиссива, руки мужчины потянулись к его пижамным штанам. Быстро и резко стянув и их и боксеры, из-за чего мальчик ахнул, убрав руки с шеи. — Лежи. — приказал доминант, встав с кровати. От потери тёплого тела Ангел неосознанно заскулил. Поскольку в маленькой комнате горел лишь тусклый ночник, а на улице глубокая ночь, то сложно было увидеть черты лица или же куда пошел Монстр. Спустя пару минут мужчина вернулся, держа что-то в руках. Встав одним коленом на кровать, он одной рукой схватился за щиколотки мальчика и потащил к себе. — Что ты..— Шлепок по бедру. — Ауч! — Молчи, пока я тебе не разрешу разговаривать, Ангел, понятно? — Кивок. — Протяни руки. Протянув доверчиво руки своему доминанту, Шото только сейчас обратил внимание, что в руках у названного были мягкие розовые наручники и повязка на глаза. Мужчина, закрепив руки в наручниках и одев на мальчика повязку на глаза, мимолетно поцеловал в губы, ка кбы говоря: «я рядом с тобой и никто не причинит тебе боли». Кацуки знал, что его саб не сильно любил разные повязки на глаза или наручники, но иногда приходилось это делать, потому что Ангел был неугомонным. Конечно же, каждый раз либо по просьбе, либо с разрешением. Бакуго не насильник. Перекинув руки в наручниках себе на шею и подхватив гетерохрома за задницу, в последствии чего названный закинул ноги за спину, он снова начал расцеловывать своего мальчика. Спустя пару минут поцелуев, одна из рук Монстра опустилась на туго сжатую дырочку и двумя пальцами начала поглаживать. Через какое-то время рука пропала и послышался звук открывающейся баночки. Через минуту рука вернулась и размазала вокруг дырочки чем-то вязким и скользким. Смазка. Дыхание Шото сбилось еще сильнее. Он проходил через это уже не раз, причем не только с Монстром, но всё равно чувствовал переживание и легкий мандраж. Заметив такое состояние своего партнера, Бакуго снова втянул его в поцелуй. Он был чувственным. Один из пальцев полностью проскользнул внутрь дырочки, из-за чего Ангел снова простонал прямо в рот Монстра. Спустя пару минут вошел еще один палец, потом еще один. Три пальца разминали и подготавливали его к большему. Через пару минут, он уже не чувствовал боли и дискомфорта, поэтому смело толкался на них сам. Спустя минут 5 пальцы вышли из него с непристойным хлюпом. Мальчик огорчённо охнул. Убрав руки мальчика со своей шеи, мужчина, схватившись за ноги гетерохрома, опустил голову к члену, что уже был весь в предэякуляте. Лизнув головку и ощутив солоноватый вкус на языке, мужчина полностью взял его в рот. Тут же кладя руку на член и помогая себе. Ангел уже не знал куда себя деть. Ему было безумно хорошо. Стоны из его рта выходили неосознано. Если в самом начале он пытался их контролировать, то сейчас уже просто не мог. Бакуго редко снисходит до минет со своей стороны, чаще всего это делает Тодороки. Почувствовав, что Ангел сейчас кончит, мужчина убрал руку и рот с члена. Тут же послушался жалобное мычание и всхлип. Подняв взгдяд на мальчика, мужчина ухмыльнулся. Его радовала картина которую он видел. Мальчик полностью искусал свои губы, пытаясь скрыть постоянные стоны, а из его глаз текли слезы от переизбытка эмоций и наслаждения. Снова открыв Смазку, мужчина вылил довольно большое количество себе на ладонь, которую тут же начал водить по своему члену. До Шото только сейчас дошло, что от наслаждения он даже не заметил, как мужчина успел раздеться. — Готов? — Кацуки знал, что мальчик готов, это было скорее как предупреждение. Получив кивок, Монстр стал медленно проникать в узкую дырочку своего саба. Тут же послышался громкий стон. Проникнув до конца, мужчина закинул руки Ангела себе на шею и терпеливо стал ждать, когда тот привыкнет. Почувствовав, что его мальчик полностью расслабился и начал сам немного насаживаться, мужчина начал сначала медленно то входить, то выходить. Постепенно переходя в средней темп, а потом и вовсе в бешеный. Громкие стоны и пошлые шлепки разливались на всю комнату, казалось, что их слышит весь клуб, но им было плевать.

***

Эта была не самая длинная ночь для них двоих, но одна из самых утомительных. У них было три захода. Кацуки кончил три раза, а Шото все шесть, уж больно он чувствительный. Где-то на втором заходе был слышен выстрел. Ангел знал кого застрелили. Ему было не жаль. Этот человек пытался манипулировать им и заставить поверить, что Монстр бросит его. Как они могут бросить друг друга, когда любят до безумия? Сейчас они лежат в обнимку. Голова Шото удобно устроилась на груди Кацуки, а руки второго удобно устроились на спине первого. Они просто лежали в молчании. Эта тишина была комфортной, приятной. Казалось, что оба уже спят, как глава города решает разрушить её. — Ты больше здесь не работаешь. — тихо прозвучал голос мужчины. Шото не был удивлён такому раскладу событий. По его мнению это было вполне ожидаемо. Глава города заядлый собственник, который уж точно не позволит кому-то смотреть на это прекрасное тело. — Хорошо. — Мальчик не хотел устраивать скандал на тему, что он не чья-то собственность и тот не может такие вещи решать за него. Не хотелось да и сил не было. Он давно признал, что принадлежит Бакуго, как и тот принадлежит ему. — Ты будешь жить у меня в доме и я устрою тебя в самый лучший университет, какой только есть в городе. Тебя больше никто не обидит и не тронет. — он произносил это как клятву, принесенную какому-нибудь Богу. После этих слов мальчик прижался к мужчине в поисках еще большей заботы и умиротворения. А ведь они познакомились чисто случайно. Что если бы бывший босс не выкупил бы его у родителей? Что если бы Бакуго тогда не зашёл в клуб? Что если бы Бакуго не стал Главой Города? Что если бы Шото не согласился стать сабмиссивом Кацуки? Смысла рассуждать сейчас об этом уже нет. Они вместе и готовы пройти через многое ради друг друга. А ведь если бы кто-нибудь сказал Бакуго год назад, что он будет готов променять отдать всё, что есть за стриптизёра, то он бы его застрелил тут же.

— Ti amo, Mostro.

— Ti amo, Angelo mio.

«вы в ответе за тех, кого приручили.»