Не танцем единым

Глава вторая Рик звонил каждый вечер, и мы говорили обо всём и ни о чём. На выходные условились вместе выступить в парке: я как гитарист, а ребята — вроде подтанцовки. Идея мне нравилась, но оказалась обречена на провал. Нет, выступили мы отлично, только вот заработать не удалось: то ли зритель пожадничал, то ли решили, что мы рады стараться задаром. Я пытался не подавать виду, но расстроился. Для меня каждая копейка была на счету, а к началу учебного года ещё и с репетиторством стало туго. Конечно, я бы что-нибудь придумал, но, казалось, на меня навалилось всё и сразу, и это выбивало из колеи. После выступления Рик спросил, всё ли в порядке. Я вяло улыбнулся: — Да, круто сыграли и станцевали. Это очень необычный для меня опыт. Поделив на четверых заработанное (кот наплакал) и попрощавшись с ребятами, я покатил тележку из парка. Неожиданно меня окликнул Рик. — Руди, ты это из-за денег? — догнав меня, спросил он. Я отвёл взгляд. — Нет, всё нормально, с чего ты взял? — Слушай, мы выступаем не ради денег; нас обеспечивают родители, а вот ты всё-таки работаешь сам на себя. Короче, держи. — Рик протянул мне крупную купюру. — Если ты хотел меня обидеть, у тебя получилось. Я справлюсь со своими проблемами сам без унизительных подачек. И, гордо подняв голову, я пошагал к выходу из парка. Рик растерялся, не понимая, что сделал не так, и, уходя, я спиной чувствовал его взгляд. Гордость и обида сыграли со мной злую шутку. Глупо было злиться на него, но мысль, которую я, к счастью, не высказал, наученный горьким опытом с матерью, угнетала. Хоть и из обеспеченных семей, ребята уж точно не были «мажорами» и не кичились своим благосостоянием. Я же, не считая помощи отца, зарабатывал самостоятельно и мог надеяться только на себя. Придя домой, я пожалел о том, что у меня нет вредных привычек, потому что впервые захотелось напиться. Но алкоголя у меня отродясь не водилось, поэтому я просто приготовил себе поесть, заварил чай и, помыв посуду, полез в Интернет искать подработку. Прошло чуть больше месяца. Рик больше не звонил. Я больше не играл в парке. Наступил сентябрь, и, не найдя никакой подходящей работы, я устроился в службу доставки. Однажды, когда я работал, у меня зазвонил телефон. Это был Рик. — Привет. Чем занят? — как ни в чём не бывало поинтересовался он. — Привет. Еду несу. — Я думал, ты по будням не закупаешься, — весело хмыкнул парень. — Я в доставку устроился. — Ты всё ещё обижен на меня? — грустно спросил Рик. — Нет. Слушай, Рик, если ты хочешь поговорить, перезвони минут через десять. Я бросил трубку и набрал номер квартиры на домофоне заказчика. Но вот рабочий день закончился. Рик не перезвонил: наверное, обиделся. Уже подходя к своему дому, я заметил знакомую фигуру. — Вот это сюрприз! — Я невольно просиял, ускорив шаг. Парень улыбнулся в ответ. — Ты и вправду доставщиком устроился, а я думал, разговаривать не хочешь. — А смысл обманывать? Я поставил жёлтый рюкзак на скамейку у подъезда и размял шею. — Прости меня, я не хотел тебя обидеть или, того хуже, унизить. Ты не звонил, и я, честно говоря, думал, ты вообще меня больше видеть не хочешь. — Рик виновато посмотрел на меня, поникнув. — Я тебе звонил только один раз: чтобы ты мой номер добавил, — с ухмылкой напомнил я. — Всё остальное время звонил ты. — Мне стыдно было. Давай мириться? — Рик протянул руку и с надеждой заглянул мне в глаза. Я пожал ему руку и предложил: — Зайдёшь? — Если пригласишь, — заулыбался парень. Мы поднялись ко мне, и я, сняв рюкзак и жилет, взглянул на переминающегося с ноги на ногу друга. — Развлеки себя сам минут десять. Я в душ, переоденусь, и мы поужинаем: с самого утра ничего не ел. Выйдя из ванной, я обнаружил Рика на кухне, уткнувшегося в смартфон. — У меня тут долма. Будешь со мной? — предложил я, вынув из холодильника контейнер с едой и включив микроволновку. — Неудобно как-то. Опять навязался в гости. — Блондин сконфуженно повозил пальцем по столу. — Ты меня угощал, теперь моя очередь, — поставив чайник, ответил я. Парень заметно повеселел и с удовольствием ел со мной за компанию. Я, честно говоря, был рад, что он снова появился в моей жизни. Хотелось надеяться, что у нас всё будет хорошо, а может, даже больше чем хорошо. Согревая руки о чашку чая, Рик, казалось, никак не решался заговорить. — Хочешь что-то спросить? — Я решил подтолкнуть его. — Да, только дослушай и обдумай то, что я скажу. И без обид, а то опять ляпну что-нибудь не то и потеряю тебя навсегда, а мне бы этого не хотелось. Я напрягся. — Я весь внимание. — Я уже говорил, у меня родаки богатые. Они перезапускают после расширения свои спортивный клуб и танцевальную студию. Помнишь, ты обещал показать своё виденье какого-то танцовщика крутого? Вот и обещание выполнишь, и мама моя, возможно, примет тебя на работу в студию. Им профи нужны, а ты, уверен, хвалился не просто так. Да и лучше работать с тем, к чему душа лежит. Что скажешь? В его голосе звучала надежда. — Всё это, конечно, интересно, но... Во-первых, я не в форме; во-вторых, мне нужна как минимум неделя на восстановление в зале; в-третьих, у меня работа, без которой я останусь бомжом; и в-четвёртых, сейчас я могу показать лишь что-то несложное, без прыжков и прочего. Так что предложение заманчивое, но, увы, неосуществимое. Я вздохнул, вновь загрустив. И почему всё всегда упирается в деньги? — Если я сниму тебя на видео и покажу маме, она, возможно, сразу поймёт, что ты тот, кто ей нужен. Тогда и с работой сразу решить можно, и с залом, а там через неделю и танец покажешь, идёт? — Предложил бы до еды, — вздохнул я. — Ладно, дай мне полчаса на разминку. Рик просиял, и видеть это было очень приятно. Я переоделся в шорты и носки, обнажив торс. Отжался и, запрокинув ногу на подоконник, как на балетный станок, потянул спину. — Вставай у двери и включай камеру, — сказал я. Я встал в центре комнаты; продемонстрировал выворотность, ранверсэ, релевэ, пируэт. Поклонился и, улыбнувшись в камеру, показал рукой: выключай. — Ты обалденный, ты в курсе? — Парень не спуская с меня обожающих глаз. — Конечно в курсе. А ещё я тот ещё скромник и вообще красавчик. На самом деле мой рост сто восемьдесят сантиметров и я премьер в Большом театре, просто не в форме. Я рассмеялся. На мгновение лицо моего друга вытянулось в изумлении, но, поняв, что я пошутил, он рассмеялся вслед за мной. Я наконец расслабился и, переодевшись в спортивный костюм, сунул ноги в балетные чуни, чтобы разогреть связки. — А ты вообще не умеешь стесняться? Так спокойно переодеваешься передо мной, — заметил Рик. — Мы же оба парни, и потом, трусы-то я не снимал. В кордебалете, например, вообще нет гардероба, так что и парни и девушки переодеваются вместе. — Вот как? Не знал, — сказал он. — Знаешь, я ещё в день нашего знакомства рассказал родителям о тебе. О том, какой ты талантливый и вообще нереальный... В хорошем смысле. — И про нашу размолвку? — Да, и родители встали на твою сторону, — вздохнул парень. — Неожиданно, конечно, но здорово, что вы так ладите. Кажется, они у тебя понимающие и вообще очень классные. Рик удалился на кухню, чтобы поговорить обо мне со своей мамой, а я, взял акустическую гитару и включив хаус-ритм на ноутбуке, принялся наигрывать мелодию группы Sa Trincha. Наконец раздался голос друга: — Готов завтра вечером приехать к нам на ужин? — Да, если удобно, — крикнул я в ответ. Вскоре Рик появился в комнате, похвалил мою игру и с довольным видом передал мне слова мамы: — «Я очень хочу лично познакомиться с этим мальчиком и обсудить всё за ужином». — Здорово! А как одеваться-то? И куда ехать? Это точно удобно? — Я засыпáл парня вопросами. — Одевайся как обычно. Я заеду за тобой. И да, удобно, тем более я у тебя уже во второй раз, — успокоил меня друг. Ужин прошёл отлично, и родители Энрике оказались очень приятными, весёлыми людьми. Совсем не так я представлял себе бизнесмена и мастера спорта по капоэйре и владелицу танцевальной студии. Условия более чем устраивали меня. С доставкой можно было распрощаться. Я приступил к работе хореографом-стажёром: обучал технике дыхания, разминке, упражнениям для начинающих. Коллектив был довольно молодым, и приняли меня хорошо. Группа пока не набралась, поэтому ученики были самыми разными — от младшеклассников до пожилых, — но я легко сходился с людьми разных возрастов. После занятий я, пересматривая видео и внося свои элементы в хореографию, готовился к своему выступлению. И вот этот момент настал. Пришли не только родители Энрике, но и он сам с друзьями-танцорами, преподаватели и тренеры из моей команды. Все они выстроились у стены, вооружившись телефонами. Я включил Hozier — Take Me To Church. Вот прозвучала первая нота: я словно парил по сцене, вкладывая в танец все свои эмоции и энергию. Музыка наполняла комнату, отражаясь эхом от стен, и я чувствовал себя в своей стихии. Если Полунин своим танцем изобразил прощание с балетом, я желал показать разрыв с прошлым и новое начало с надеждой на будущее. Я демонстрировал образы человека в пустоте — без нормального детства, без друзей, без любви; и человека, устремлённого вверх. Я взмывал к свету, соединяя взлёты и падения. Кружился неуловимым волчком. Возносил руки, точно обращаясь к Богу. Чередовал замысловатые и невесомые движения — спонтанно, импровизационно, словно танец создавался здесь и сейчас. Вслед за несколькими мощными прыжками я изобразил руками мольбу, лицом страдание и под конец всей позой — смирение. Опустившись на пол, я восстанавливал дыхание, приятно опустошённый собственным выступлением. Музыка стихла, и зрители на мгновение оцепенели в восхищении. Раздались аплодисменты, и Рик, подбежав ко мне и опустившись на колени рядом, обнял меня. — Это просто невероятно, Руди! — держа меня в объятиях, прошептал мой друг и уткнулся лбом мне в плечо. — Спасибо, что дал мне шанс исполнить этот танец. Зрители обступили меня, наперебой рукоплеща. Марс и Дани принесли мою спортивную сумку, и я быстро переоделся, чтобы не застудить мышцы. Для меня наступила заслуженная минута отдыха. Все уже разошлись, бурно обсуждая увиденное. В тренерской раздевалке остались только мы с Риком. — Руди, ты видел клип на эту песню? — спросил он. — Видел, — вздохнув, кивнул ответил я. — Очень драматичная история на тему дискриминации геев и того, что происходит у нас в стране в этом плане. — А ты бы стал дружить с парнем, если бы он признался, что гей? — тихо спросил он. — Конечно! — Я гей, — прошептал он. — Я тоже. Но у меня нет никакого опыта. — Я грустно усмехнулся. Рик потянулся ко мне и поцеловал в губы. Я ответил на поцелуй и, закрыв глаза, потонул в незнакомом, но таком приятном чувстве.