Оленье сердце

Раны оставляют боль. Сильную боль, которую можно заглушить мазями и перевязками, но только под присмотром врачей. Аластор находится в Аду, в котором всего одна больница, и то, находится она на круге Лени. Грешникам на другие круга вход закрыт. А Алу даже передвигаться больно. В больших оленьих ушах стоит звон, а рана под ребром ноет при каждом лишнем движении. От потери крови, Аластор не умрёт. Он уже мёртв. Мёртв и абсолютно бездушен. Он еле как доходит до своей разрушенной башни, чтобы обессиленно лечь рядом, кладя руку на рану. Кровь словно обжигает, но Ал всё равно касается её, будто только так, может остановиться течение. Аластор переоценил свои возможности, сражаясь с Адамом. Как и всегда. Грешнику не в первой наступать на одни и те же грабли. До этого, было много вещей гораздо хуже раны. Среди всех душ, Ал был просто рядовым лицом, которому не повезло оказаться в этой гнилой солянке. Аластор безумец, который тогда посчитал, что судьба, видимо, не так уж и плохо к нему относится. Ошибся. У Аластора много тайн, которые лучше не узнавать общественности. И самая главная из них — у него только один заклятый враг. Что там Вокс, Люцифер и многие другие, когда они все меркнут на фоне этого существа. Он — настоящий демон из других миров, превосходящий по силе все смертные грехи. И именно Он — его заклятый враг. Тот, кому Он продал душу, даже не задумываясь о последствиях. Вообще, Он даже выглядит на редкость миленько. Возможно, из-за ощущения, будто опасность отсутствует, Аластор и поддался этому соблазну. Соблазну, который рано или поздно приведёт его в тупик. Аластор не спит. Он грешник, от недосыпа не умрёт, потому что может умереть во сне. Ал знает, что если отправиться в царство Морфея, Он заберёт его оттуда и отправит в своё царство. Там практически нет света, а из тёмных углов поджидают огромные хищные пасти, которые только и хотят, что разорвать грешника на части, подобно оленьим тушам, которые Ал есть на завтрак. -НУ ЧЁ, НАРОД, КАКУЮ ЧАСТЬ ТЕЛА ВАМ НЕ ТЕРПИТЬСЯ ВЗЯТЬ ПЕРВОЙ? - громогласно раздавался Его голос, пока монстры из темноты скалились и облизывались. У Него полно созданий, промышляющих поеданием неугодных грешников. -Сэр, а можно руку? Я обожаю грызть пальцы! - проскрежетал один голос. Скрежет от острых зубов такой, словно кто-то мелом проводит по доске. Аластор ненавидит этот звук со школьных времён. -Сэр, Сэр! А мне ножку! Оленью ножку мне, Сэр! - визгливым голосом сказал ещё один. Ал даже смог увидеть это создание. Небольшой белый шарик, у которого ненормально длинные когти и такого же размера зубы. Ещё немного, и нервы Ала точно откажут. Демон нервно сглатывает, старается смотреть в пустоту, а не на сотню голодных глаз. -ДА ЛАДНО ТЕБЕ, НЕ БОИСЬ! ПОЧЕМУ ВЫ, ГРЕШНИКИ, ТАК БОИТЕСЬ СВОЕЙ УЧАСТИ? - звучит издевательский голос над ухом. К спине Аластора приставили что-то длинное и холодное. Явно очень острое. -СЛЫШЬ, НАРОД, А ОЛЕНЬЕ СЕРДЦЕ КТО-НИБУДЬ ХОЧЕТ? ДЕЛИКАТЕС, МЕЖДУ ПРОЧИМ! - раздался гул голодных голосов. -Сердце! -Сердце! -Сердце нам, Сэр! Оленье сердце! -Сердце! Сердце! Сердце! Сердце! -БУДЕТ ВАМ СЕРДЦЕ, ДРУЗЬЯ МОИ! ДА БУДЕТ ПИР, КОТОРЫЙ ВЫ НЕ ЗАБУДЕТЕ! НИЧЕГО ЛИЧНОГО, МАЛЫШ, - Аластор зажмуривается, ожидая резкой боли. А потом он просыпается. И приходит к выводу, что больше никогда не будет спать. Он — настоящий безумец. Это страшно. Это очень, очень страшно. Но Аластор скрывает этот страх под маской того, кого НУЖНО бояться. Когда боль в ране становится терпимой, Аластор, шатаясь, встаёт. Помехи в голосе звучат как поломанные, испорченные: -Ничего, Аластор, ты по прежнему Оверлорд..... даже если назовут альтруистом.... - пытается успокоит он себя. В груди стучит оленье сердце, за которое боязно больше всего. - Ничего, ничего...... я вырвусь из этого плена, и тогда.... -ЧТО "ТОГДА", ХИТРЕЦ? - в этот момент, весь мир замирает перед глазами. Этот голос. Этот отвратительный голос. Шею охватывает что-то настолько холодное, что Аластор сразу забывает о ране. Этот холод ощущается намного больнее всех ранений, которые только доводилось переносить Алу. Вокруг шеи Аластора возникла цепь. Синяя, холодная и от этого такая отвратительная цепь. -ВИЖУ, ЧТО ТЫ НЕМНОГО В НЕВАЖНОЙ ФОРМЕ. КАКАЯ ЖАЛОСТЬ! - и прямо сейчас, самый главный страх Аластора — обернуться. Увидеть эту дьявольскую фигуру в цилидре, отдающую золотым светом. Увидеть эту усмешку в единственном глазу. Увидеть того, кто не даёт спать ночами. В ту ночь, когда он мог лишиться сердца, ему повезло. Просто напросто повезло. -НУ ЖЕ, ПОПРИВЕСТВУЙ СТАРОГО ДРУГА! ИЛИ У ТЕБЯ ЯЗЫК ОТСОХ? ПЕРВЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ВАШЕГО ЖАЛКОГО ВИДА ТЕБЯ И ЯЗЫКА ЛИШИЛ? Я БЫ МОГ УБИТЬ ЕГО ЗА ТО, ЧТО ЛИШАЕТ ОДНУ ИЗ МОИХ ИГРУШЕК ГОЛОСА, НО ЕГО, ВРОДЕ, ТВОЯ ПСИХОВАННАЯ ЗАКОЛОЛА. КСТАТИ, НРАВИТСЯ ЗАКЛЮЧАТЬ С ДРУГИМИ СДЕЛКИ? УВЕРЕН, ЧТО НРАВИТСЯ, Я ВЕДЬ ПРАВ? - Аластор не отвечает. Не желает. Он нагло дёргает цепь, заставляя Ала нехотя развернуться. Позади него левитирует жёлтая треугольная фигура, что придерживает тонкой рукой, с кольцом на указательном пальце, синюю цепь. -ТАК СМОТРИШЬ, СЛОВНО САМЫЙ ГЛАВНЫЙ СВОЙ КОШМАР УВИДЕЛ! ШУЧУ! Я ЗНАЮ, ЧТО ТВОЙ ГЛАВНЫЙ КОШМАР — ЭТО Я, МАЛЫШ! НЕ ПУГАЙСЯ, ИДИ К СВОИМ НЕНАГЛЯДНЫМ ДРУЗЬЯМ, ПУСТЬ ЗАЛЕЧАТ ТЕБЯ, А ПОТОМ, КОГДА ВОСТАНОВИШЬСЯ, ПОГОВОРИМ! ТОЛЬКО НЕ ЗАБЫВАЙ ПРО ЦЕПИ, ЛАДЫ? - его непринуждённая манера общения контрастирует со страхом, который он вызывает в оленьем сердце. Демон расстворяется в воздухе, и, похоже, в сознании, оставляя лишь оцепенение. Цепи тоже исчезли. Но холод этих цепей всё равно остался и отвратительно осел в оленьих лёгких.