Неисповедимость

      Я камнем всплывала со дна.       И в кровь разбивалась о небо.       В предвестниках смерти жила.       И верила, что была небыль.       Как сок, выпивала я яд.       И в солнечном свете, не видя,       Искала я входы назад       В тот мир, где, любя, ненавидят.       — И что теперь? — спросил Редлост, опираясь на плечо Суси.       — Тебе в лазарет, Хаукка и Суси — отдыхать, мне — к Богу, — ответила Тайвас, грустно глядя в голубое небо.       — Может, нам с тобой? — спросила Суси, передавая Редлоста в руки Хаукка.       — Нет, сама справлюсь…       — Но мы же свидетели, — сказала Суси.       — Вас могут наказать за бездействие, — ответила Тайвас, пресекая дальнейшую дискуссию.       — Я всё равно тебя провожу, — сказал Хаукка. — Только вернусь и провожу. Не уходи без меня.       — Ладно, — ответила Тайвас, и Хаукка унёс Редлоста в лазарет.       — Ты уверена, что не хочешь больше его видеть? — спросила Суси, сорвав травинку и теребя её в руках.       — Кто тебе сказал? — спросила Тайвас.       — После его выходки я подумала, что ты разочаруешься… — сказала Суси, не глядя на Тайвас.       — Нет… Я по-прежнему люблю его, пусть он и создал нам эти неприятности.       — Но… даже если бы кто-нибудь погиб из-за него? — не унималась Суси.       — Но не погиб же! И, с другой стороны, даже если бы погиб, мы сознательно пошли в Хранители, а это подразумевает некоторую опасность для существования… — сказала Тайвас и перевела взгляд с неба на Суси.       — Я поняла… — примирительно сказала Суси. — Но этого можно было избежать…       — Но мы не избежали… В его поступке есть доля нашей вины… Мы открылись ему, я дала шанс Лил на меня поохотиться, мы не обращали на него внимания и вели себя как тюремщики… Продолжать? — спросила Тайвас, словно считала свои доводы очевидными.       — Но… ты открылась — первая твоя слабость. Ты перемешала души АНЗДамов, потому что они попытались отобрать его у тебя, — это вторая твоя слабость. А третья — то, что ты и была его тюремщиком, боясь его потерять… — сказала Суси, и Тайвас опустила голову.       — Выходит, во всём виновата я… — сказала Тайвас, принимая объяснения Суси и понимая её правоту.       — Займись самобичеванием — и тебя разорвут раньше, чем ты доберёшься до Бо… — не договорила Суси, как Тайвас у неё на глазах скорчилась и без сознания рухнула лицом в траву, — …га… О, нет!       Суси выставила над Тайвас щит из множества лезвий, и тут же к её ногам упали кусочки кожаной плети с гайками на концах.       — Ну надо же! — сказала Суси, поднимая одну гайку, оказавшуюся в крови.       — Вы что, подрались? — спросил Хаукка, создав прозрачную сферу вокруг всех троих, и вместе с куском земли они поднялись в воздух и медленно поплыли вверх.       — Нет… Это бич Божий… — сказала Суси, протягивая Хаукка гайку с привязанным кусочком кожи.       — Её ударили с неба? — удивился Хаукка, крутя в руке кожаный ремешок.       — Когда я выставила щит, это упало сверху, — ответила Суси.       — Она жива?       — Да, по голове ей не попали, но, возможно, ключица сломана.       — Это не Его бич… Это плеть Лил… Уж я-то её знаю, — сказал Хаукка.       — Вот гадина! — возмутилась Суси. — Как теперь Тай на суд пойдёт?       — В лазарет её! Оборонку не снимать! Я сам подам апелляцию, и не отходи от неё ни на шаг! — сказал Хаукка и перенёс всех в больницу.       — Тохтори! Скорее, я не знаю, что с ней! — закричал Хаукка, только появившись у водопада Жизни.       — Симптомы? — спросил человек в бледно-голубой рясе, появившийся ещё до того, как Хаукка закончил кричать.       — Плеть Лил… — сказал Хаукка, протягивая кусок лекарю.       — Тайвас? — спросил он, осматривая бесчувственное тело.       — Нам понадобится охрана, она не успела подать апелляцию.       — Я не смогу ей помочь в таких условиях. У неё перелом левой ключицы и вывих плеча, но ещё и, плюс ко всему, занесена чернь…       — Что?! — вскрикнул Хаукка.       — Да что ж это такое?! — выдохнула Суси и сжала руку Тайвас.       — Нужны спокойные условия и индивидуальное лечение, и в первую очередь зачистка, а у меня нет возможностей всё это обеспечить, — сказал Тохтори, прикладывая руки к плечу Тайвас.       — И что теперь? Кто поможет? — взорвался Хаукка, решительно надвигаясь на лекаря с намерением любым путём заставить его лечить Тайвас.       — Я заблокировал распространение, но если не снять блокаду, то она умрёт через минут сорок. Так что поторопитесь и найдите Ждоту.       — Но он в Академии! — сказала Суси, говоря о том, что выпускникам не разрешено появляться на территории.       — Если вы договоритесь, то у вас будет и спокойное место, и индивидуальное лечение, — сказал Тохтори и, кивнув на прощание, удалился.       — В Академию! — сказал Хаукка и бережно поднял Тайвас на руки.

***

      — Куда прёшь? — взревел привратник, проявившемуся Хаукка.       — Айви, позови Мирро, пожалуйста, — сказала Суси, выходя из-за спины Хаукка.       — Не положено! — ответил Айви и выставил стену по периметру.       — Зря ты так… Тогда я сама его позову, — сказала Суси и с силой ударила по стене ментальной гирей.       Стена не разрушилась, но завибрировала на всей видимой протяжённости.       — Ах ты, мелюзга! — взревел Айви, проявляясь с внешней стороны стены.       — Айви, что там у тебя? — возник громоподобный голос Мирро, и вслед за голосом появился сам его владелец.       — Мирро, нам нужна помощь, — затараторила Суси, выступая вперёд на шаг.       — Правила, девочка моя, я не могу… — сказал Мирро и отвернулся от Суси.       — Но ведь вы обещали ему помощь! — вскричала Суси в последней попытке удержать Мирро.       — Ему? — повернулся администратор.       — Килпи… — сказала Суси сквозь слёзы.       — Килпи-Тайвас? — снова спросил Мирро, подходя к Хаукка и вглядываясь в лицо девушки, лежавшей на его руках.       — Да, это она, — кивнул Хаукка.       — Мирро, помоги, — взмолилась Суси. — У нас осталось минут десять… У неё чернь… Блокировка её убьёт… — бессвязно бормотала она.       — Проходите! Живее! Айви, пропусти! Кликни Ждоту! Вы — в то крыло, — указал администратор на пристройку с правой стороны. — Я скоро! — и исчез.       Хаукка понёс Тайвас, стараясь не потревожить её, но она всё же застонала.       — Она в себя приходит? — спросила Суси.       — Похоже… Будет больно… — сказал Хаукка, уже заходя в пристройку, в которой когда-то спасали душу Уфо.       Он положил Тайвас на деревянный стол и отошёл, встав у изголовья.       — Боже, за что! — простонала Тайвас.       — Тай! Ты в безопасности, — сказала Суси, взяв её за руку.       — В безопасности от кого? — сказала Тайвас, совершенно падая духом, и заплакала, будто не замечая пронзающей боли.       — Это не Божий бич, это плеть Лил. Она всё-таки тебя достала, — сказал Хаукка и погладил её по волосам.       — Лил? — заинтересовавшись, открыла глаза Тайвас.       — Да, — подтвердила Суси, а Хаукка кивнул.       — Больно… Где я? — спросила Тайвас, успокоившись и разглядывая помещение.       — В Академии… — ответил Мирро, вошедший вместе с Ждотой.       — Ого! Всё так плохо? — спросила она, пытаясь посмотреть на Хаукка через голову.       — Уже нет! — улыбнулся Ждота и положил руки на правое плечо Тайвас.       — А было? — не унималась Тайвас, стараясь разглядеть своё плечо.       — Лежи смирно! — приказал Ждота, нежно, но настойчиво прижимая её к столу.       — Воду вызвать можешь? — спросил он, убирая руки.       — Да.       — Но с помощью крови… — сказал Ждота.       — Боже! Чернь? — догадалась Тайвас.       — Да.       — Сколько? — спросила Тайвас.       — Пять минут.       — Хорошо, — сказала Тайвас и зажмурилась, дотрагиваясь до контракта правой рукой.       «Здравствуй!» — прошептала вода в сознании Тайвас.       «Твоими молитвами… Вымой из меня эту гадость, пожалуйста!» — попросила Тайвас.       «М-м-м… Чернь… Лихо тебя…»       «Прошу, у меня осталось мало времени!»       «Мне нужна рана, причём хорошая, чтобы кровь лилась», — сказала вода.       — Хаукка, мне нужна глубокая рана! — приказала Тайвас.       — Где? — спросил Хаукка.       «Где?» — спросила Тайвас у воды.       «Чем ближе к черни, тем лучше».       — Плечо, Хаукка, — сказала Тайвас, а Хаукка уже стоял с кинжалом в руке.       Ждота сунул ей между зубов деревянную палочку и кивнул Хаукка.       Тайвас зажмурилась и тут же зарычала от боли, но через несколько судорожных вдохов немного расслабилась и почувствовала, как по руке течёт тёплая кровь.       «За работу», — сказала Тайвас воде и потеряла сознание…

***

      — Я так испугалась, — прошептала Суси.       — Я тоже, детка… Я даже о предречении вспомнил… — ответил Хаукка.       — Достали уже, что за секреты? — хриплым голосом пробубнила Тайвас.       — Молчи… Береги силы, — сказал Ждота, сминая алюминиевый тазик с отходами в подобие большого вареника.       — Как я понимаю, я ещё буду жить долго и счастливо? — спросила Тайвас.       — Конечно! А ты сомневалась? — улыбнулся Ждота и сунул вареник в печь для обжига горшков.       — Нет, — честно ответила Тайвас.       — Ни один человек никогда не поверит, что его больше не будет, даже находясь рядом со смертью… — просто сказал Ждота.       — Мне долго тут восстанавливаться? — спросила она.       — Нет, дня четыре, смотря как быстро регенерация срастит костную ткань, — ответил Ждота, вытирая руки куском бинта.       — Я не имею столько времени в распоряжении, — сказала Тайвас, приподнимаясь на правый локоть, и немного побелела от острой боли в израненном плече.       — Да знаю я всё! Мирро сейчас хлопочет об отсрочке сезона охоты на тебя…       — Не вышло, — пробасил Мирро прямо с порога.       — Но не вышло, — повторил Ждота. — А почему? — спросил он у Мирро.       — Довольно запутанная история, и необходимо либо личное присутствие, либо свидетельские показания принимавшего участие в происшествии… И мне приказано выдворить тебя с территории Академии, — грустно добавил Мирро, переливаясь ручейками дождя по стеклу.       — Тогда мне надо уходить, не хочу подвергать вас опасности, — сказала Тайвас и, попытавшись подняться, снова потеряла сознание…

***

      — Кхм… Есть кто? — спросила Тайвас сиплым голосом, еле разлепляя губы.       — Я здесь… — услышала она голос Суси, которая тут же взяла её за руку.       — Где все? — спросила Тайвас, обводя взглядом пустую комнату.       — Мирро на посту, Ждота в лаборатории, Хаукка у Бога… — ответила Суси, легонько сжимая руку Тайвас.       — Значит, мы ещё в Академии… — выдохнула Тайвас.       — Да, нам разрешили…       — Сколько времени прошло? — спросила Тайвас после недолгой паузы.       — Часов двенадцать.       — Двадцать дней… — сказала Тайвас.       — Что, двадцать дней? — переспросила Суси.       — Двадцать дней на Земле…       — А, вот ты о чём… Думаешь, он переживает? — спросила Суси с лёгким сарказмом в интонации.       — Знаю… — просто сказала Тайвас и прикрыла глаза, снова провалившись в сон.

***

      «Килпи…» — услышала она шёпот в голове.       «Я за неё», — ответила она, начиная привыкать, что её всегда кто-то будит.       «Девушка… А где Килпи?» — переспросил озадаченный голос.       «Я это! Что нужно?» — сказала Тайвас, немного поморщившись от боли в плече.       «Килпи, я секретарь Тэлла».       «А, здравствуй… Что-то случилось?» — спросила она, вспомнив чувствительного секретаря суда.       «Я хотел первым тебе сказать, что охоту отменили».       «Спаси Бог за благую весть! Меня оправдали?» — спросила Тайвас, чувствуя прилив радости во всём теле.       «Не совсем…» — грустно сказал Тэлла.       «Меня разжаловали?» — всполошилась Тайвас и резко села на столе, чуть не потеряв сознание от жгучей боли.       — Ты с ума сошла? — всполошилась Суси, испугавшись выражения лица Тайвас. — Ложись, тебе рано вставать.       «Нет, но…» — сказал Тэлла с жалобной интонацией в голосе.       — Какие «но»? Договаривай! — взорвалась Тайвас и произнесла мысль вслух.       — Спятила? — округлила глаза Суси, потому что Тайвас прокричала всё это ей в ухо, пока она её укладывала на стол.       — Подожди! — бросила она Суси, вырываясь и снова садясь на стол.       «Тэлла!» — позвала она секретаря.       «Ангел Хаукка тебе всё расскажет», — пришёл ответ, и в дверном проёме появилась фигура Хаукка.       — Рассказывай! — приказала Тайвас, глядя в упор в глаза друга.       — Ну, есть хорошие новости и… — начал он, подходя к Тайвас.       — Плохие! Хорошие я уже знаю, — потребовала Тайвас.       — Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросил Хаукка, убирая прядь волос со лба Тайвас.       — Нормально! Что случилось? Меня отстранили? Разжаловали? Сослали? Говори же! — кипела Тайвас.       — Ни одного попадания… — сказал Хаукка.       — Так что?       — Тебе закрыли визу на Землю, — сказал Хаукка и грустно взглянул в глаза Тайвас.       — На какое время? — спросила Тайвас, потерянно глядя на свои пальцы на ногах.       — До особого распоряжения. И только по командировке, с заранее утверждённым маршрутом. И только в Россию… — сказал Хаукка и подошёл ближе к Тайвас.       — Я его больше не увижу… — сказала Тайвас с онемевшим выражением лица и обняла Хаукку за талию, разрыдавшись ему прямо в пупок.       — Тай, не всё так плохо… Тай, успокойся… Есть лазейка, возможно… — неуверенно сказал Хаукка, гладя её по волосам.       — Сбежать? Это не выход! — ревела Тайвас, разговаривая с его животом.       — Ага, и Лил полноправно объявит охоту на беглянку. Не пори чушь! — сказал Хаукка, отстраняя голову Тайвас от промокшего живота.       — Садисты! — заревела Тайвас ещё громче, вытирая нос правой рукой.       — Это Сат предложил такое наказание. Конечно, с подачи Лил, — сказал Хаукка и, воспользовавшись моментом, отодвинулся на безопасное расстояние.       — О, я не сомневалась, — вставила Суси, о существовании которой будто забыли.       — Тай, я тут подумал… Есть несущественное отступление… — сказал Хаукка, и Тайвас подняла на него загоревшийся взгляд.       — Нельзя нарушать правила! Хаукка, не подводи её под новую статью, — сказала Суси, подавая Тайвас лоскут чистой материи вместо платка.       — Всё законно, дорогая… Просто есть в межмирье тонкие места…       — И? — нетерпеливо спросила Тайвас.       — И, возможно, там ты можешь видеть Антеро… — сказал Хаукка, улыбаясь во весь рот.       — Но как он узнает, где это место? — спросила Суси.       — А на что друзья? — встречно спросил Хаукка.       — Хорошо. Но такое место ещё надо найти, — ответила Суси.       — В местах слияния трёх стихий… — тихо сказала Тайвас.

***

      …Тайвас стояла на краю пропасти и с сильным волнением, почти переходящим в панику, смотрела вперёд, крепко вцепившись в ствол молодой берёзы так, что побелели костяшки пальцев. Солнце радостно заливало небольшую поляну на другой стороне обрыва. Ветер, словно гребешком, причёсывал траву и бередил листву деревьев так, что казалось, лес радостно приветствует каждое дуновение. Шум прибоя слева от неё успокаивал, и через этот звук пробивался приглушённый рокот водопада, находящегося на дне пропасти.       Тайвас ждала… Ждала чего-то важного и одновременно боялась этого.       Вдруг она услышала шум подъезжающей машины и вся подобралась, как охотничья собака в оцепенелом ожидании. Через несколько минут на поляну вышел человек с длинными, вьющимися, чёрными волосами, в чёрном полупальто из плотной ангорки…       Тайвас зажала рот онемевшими руками, чтобы не вскрикнуть…       Человек подошёл к краю поляны, на сторону моря, и с грустью стал вглядываться вдаль…       — Антеро… — выдохнула Тайвас, но парень не услышал её голоса.       Он расстегнул последнюю пуговицу на пальто и раскинул руки в стороны, подставляя лицо солнцу и всего себя морскому ветру.       — Антеро! — крикнула Тайвас, пытаясь привлечь внимание любимого, но он её не слышал.       Его волосы развевались по ветру, бордовая классическая рубашка облегала его грудь, он глубоко вдыхал насыщенный водорослями и йодом воздух, полы пальто хлопали его сзади по ногам.       «Почему он меня не слышит?» — подумала Тайвас и, схватившись за берёзку, изо всех сил крикнула:       — Ан-те-рооо!!!       Голос отражался в стенах пропасти гулким эхом, но Антеро её не услышал. Он опустился на колени и, прижав руки к груди, закрыл глаза.       Тайвас увидела, как блеснула слезинка, катившаяся по его щеке…       — Тайвас… — шепнул он, согнулся и, упираясь головой в траву, заплакал навзрыд, сотрясаясь всем телом.       — Я здесь!!! — закричала в ответ Тайвас и, подпрыгивая на месте, замахала рукой.       Но до Антеро её голос не долетал.       Тайвас осознавала, что в который раз приходит к краю пропасти, служащей барьером между их мирами, и она не может докричаться до Антеро, а он не может её увидеть, но постоянно приходит сюда, когда она его ждёт… Он чувствует её присутствие, но не понимает, почему она не приходит к нему.       Тайвас замерла, как громом поражённая, когда Антеро заговорил…       — Тай, почему ты бросила меня? Ты спасла мне жизнь и оставила медленно и мучительно умирать без тебя. Вернись! — прокричал он последнее слово, а Тайвас, понимая всю бесплодность своих попыток ответить ему, только заплакала от боли.       — Вернись! Приди хоть ненадолго! Я должен видеть тебя! Почему ты так жестока со мной? Почему?! — кричал он в небо, злясь и выдёргивая пучки травы.       У Тайвас от душивших её мучений свело живот, и она упала на колени, прижимая левую руку к солнечному сплетению.       — Нельзя мне!!! — прорыдала она и закачалась на месте.       — Стерва пернатая! Садистка! Приди сюда хоть раз! Я жить не хочу! — закричал Антеро, резко поднимаясь на ноги и бросая в небо комья ссохшейся земли.       Тайвас, качаясь из стороны в сторону, только поскуливала, глядя полными слёз глазами на беснующегося Антеро.       — Я для тебя только работа?.. Курица, я же люблю тебя!!! — прокричал Антеро, бездумно срывая траву и кидая её навстречу ветру так, что она летела ему в лицо, запутываясь в волосах и рассыпаясь вокруг него, как конфетти.       — РРРРРРРААА-А-А-А!!! — закричал он на море, быстро подбежав к обрыву.       У Тайвас засосало под ложечкой, и она поднялась на ноги, испугавшись, что он сорвётся.       — Я не вернусь больше! И тебе не советую попадаться мне на глаза! Я стану первым живым, кто убьёт Ангела! — крикнул он и быстро пошёл к машине.       Через несколько минут Тайвас услышала, как машина на большой скорости с прошлифовкой сорвалась с места и удалилась.       Всё стихло и вернулось к обычному ритму. Шелестела листва, шумел прибой, светило солнце… Только в душе Тайвас появилась пустота и оцепенение…       «Я живу в том же мире, что и ты… но по разные стороны действительности, поэтому пропасть без дна между нами. И остаётся только стоять на краю и смотреть на тебя издалека. Радоваться твоей случайной улыбке и нежному взгляду, завидовать солнцу, подсвечивающему твою фигуру на закате, завидовать ветру, который может дотронуться до твоих волос, завидовать всему, чего касаешься ты.       А ты ведь тоже приходишь к краю этой пропасти, чтобы почувствовать моё присутствие, как я разрываюсь от любви и нежности к тебе, как тянется моя душа к тебе, которой не нужны мосты и не страшны расстояния. Ты не можешь понять, почему тебя влечёт сюда, почему только здесь, расставив руки и подставив лицо ветру и солнцу, ты готов обнять весь мир.       А я, стоя на краю бездны, заливаюсь слезами от сжигающего изнутри желания дотронуться до тебя, и я кричу, что не могу без тебя жить, существовать, дышать! Что все краски мира меркнут без тебя! И мне нужны эти нелепые свидания, только бы видеть тебя, чтобы сделать вдох, так необходимый мне, чтобы билось сердце, чтобы понимать разницу между жизнью рядом с тобой и существованием без тебя!       Но ветер относит мои слова в сторону моря, и пропасть смеётся надо мной, повторяя их где-то глубоко внизу и глубоко в моей душе, своими насмешками царапая её, оставляя смертельные раны.       И я готова от бессилия и боли прыгнуть в эту пропасть, но это не поможет мне избавиться от невыносимой тоски, которая выворачивает меня, как предсмертная судорога, и я падаю на колени и беззвучно рыдаю от того, что всё против меня.       Но я буду ждать, когда ты заметишь меня в своём сердце, в своих мыслях, и безмолвно спросишь: «Где ты была так долго?»…       Я знаю, и ты знаешь, что мы предназначены друг другу, и это сильнее нас, сильнее времени. Мы несём свою привязанность через века и расстояния…       Я здесь лишь для тебя в этом безумном мире, и ты поймёшь это, когда придёт время…»

***

      — Ты опять ходила к нему? — спросила Суси, увидев заплаканное лицо Тайвас.       — Да… — устало сказала она.       — Не слышит? — спросила Суси.       — Нет.       — Но ведь приходит, — попыталась утешить Суси.       — Обещал больше не приходить, — сказала Тайвас и села в кресло-качалку.       — Это он со злости, что тебя не видит… Придёт, не переживай, — сказала Суси.       — Я не пойду…       — А жить как будешь?       — Не буду…       — Это ты мне брось! — резко сказала Суси.       — Буду существовать… Не хочу больше мучить его…       — Тай, завтра три года…       — …и каждые три дня я зову его на утёс… Что? — спросила Тайвас, наконец поняв смысл слов Суси.       — Дошло… Это у тебя каждые три дня, а для него это раз в четыре месяца, — сказала Суси.       — Завтра три года… Что разведка говорит? — занервничала Тайвас.       — Живёт, как жил, ничего не меняется. Только он раздражительный очень, и музыка у него жёстче стала.       — Так значит, у Лил ещё попытка будет! — сказала Тайвас и выскочила из кресла.       — Вероятно…       — Может, и у меня будет шанс… — мечтательно закатила глаза Тайвас.       — Маловероятно… — сказала Суси.       — Вот уж и помечтать нельзя! Но кого могут отправить, кроме нас? — спросила Тайвас.       — Нас, но без тебя, — сказал Хаукка, появившись рядом с креслом.       — Откуда знаешь? — накинулась на него Тайвас.       — Предположение… — отступил на шаг Хаукка.       — Так вот засунь свои предположения… — зашипела на него Тайвас.       — Э-э-э! Не ссорьтесь! — встала между ними Суси.       — Пусть не лезет… — буркнула Тайвас и забралась обратно в кресло.       — Да что я такого сказал? — недоумевая, спросил Хаукка.       — Ты разбил её мечты, — объяснила Суси, уводя под руку Хаукку подальше от Тайвас.       — Женщины… Мне никогда не понять вас, — сказал Хаукка, поднимая глаза к небу.       — Я в своё время, будучи мужчиной, думала, что, будь я женщиной, с ума бы сошла… Ан-нет! И знаешь почему? — спросила Тайвас.       — Даже не догадываюсь… — улыбнулся Хаукка, саркастично глядя на Тайвас.       — Половая разница восприятия мира…       — Ты хоть поняла сама, что сказала? — спросил Хаукка.       — Я была мужчиной, воспитывалась как мужчина, мне прививались привычки и обязанности мужчин. Ещё физическая сила имеет большой показатель, генетика… генная память воина и добытчика. Я стала женщиной, и та генная память выдаёт мне необходимость в защите, подчинении мужчине, но готовность к душевным и физическим мучениям. А тем самым — веками выработанный инстинкт, отключающий избыточное воздействие на сознание. Мужчина мечтает о материальном, возможном, а женщина, напротив, когда мечтает — то о сказочном и совершенно не связанном с окружающим миром. Это защита. Потому и мужчины такие ранимые в духовном плане… — объясняла Тайвас.       — Ты хочешь сказать, что вы лучше? — спросил Хаукка.       — Я хотела сказать, что наша разница лишь в физиологии. Это она накладывает свой отпечаток на поведение человека.       — Но многие женщины дерутся, взять хотя бы тебя, а многие мужчины ничего не делают… — возразил Хаукка.       — Не показатель! Женщина может выглядеть сильной, совершать почти всякую мужскую работу… Я сказала «почти»! — поставила она ударение, заметив, что Хаукка пытается возразить. — Но, оставшись наедине с собой, она мечтает, плачет над любовными романами и киношными мелодрамами. Целует любимое животное, приговаривая, что только он её понимает. Или просто плачет, потому что ей трудно нести эту ношу. А попадая в общество, становится всё той же сильной женщиной… Ни один мужчина так не делает.       — Но ты необычная женщина… Ты… была мужчиной и помнишь об этом… — говорил Хаукка, тщательно подбирая слова.       — И я поняла эту разницу… И считаю: оба пола в равной степени привлекательны и сильны, просто в различных направлениях — сильнее и действеннее, но в среднем показателе равны, — ответила Тайвас.       — Ты больше не хочешь быть мужчиной? — удивился Хаукка.       — На данном этапе — ни в коем случае! Я люблю мужчину. Что обо мне он подумает, если я приду к нему как мужик и заявлю, что люблю его? — улыбнулась Тайвас.       — Он может набить тебе лицо или деликатно послать и выставить за дверь, — улыбнувшись, ответил Хаукка.       — Я буду в этом теле, оно мне нравится и полностью меня устраивает, — ответила Тайвас.       — Да, но я бы гораздо серьёзнее воспринимал тебя как мужчину…       — Лил тоже женского пола, а какая злыдня! — ввернула Суси.       — Не убедила. Лил — исключение…       — Тай тоже! — не сдавалась Суси.       — Спасибо, Суси, не доказывай бездоказательное… Все останутся при своём мнении, — сказала Тайвас и поднялась с кресла. — Я пойду, мне надо… Ну, в общем, мне надо.       — До завтра… — одновременно сказали Суси и Хаукка.