Ненавижу тебя

Он низко склонил голову и прикрыв глаза, оперся на перила балкона. Легкий ночной ветер игрался с его челкой, заставляя ту небрежно ниспадать на его лоб. Чонгук раздраженно провел ладонью по лицу, тяжело вздыхая. Шел девятый день. Девятый день без нее. Девятый день без ее смеха, без ее голоса, без ее нежных прикосновений, которые могли успокоить и согреть Чонгука в конце дня. Вечер уже вовсю вступил в свои права, и город начинала охватывать вечерняя суматоха. Шум полицейских машин, сигнал автомобилей и веселый гомон людей едва ли доходил до ушей парня, который докуривал, наверное, уже пятую сигарету за этот час. Выбросив ее вниз, Чонгук дрожащими руками достал из кармана плаща скомканный клочок бумаги. Дрожащими руками он развернул его и в сотый раз прошелся по строчкам, выведенным аккуратным, женским почерком. Губы задрожали и зажмурив глаза, парень тихо всхлипнул, заставляя самого себя сдержать эмоциональный порыв. - Как… Как ты могла?… - тихо прошептал Чонгук, с силой нажав пальцами на глаза, в попытках остановить непрошеные слезы. Ветер усиливался, заставляя края плаща развиваться по ветру. Парень посмотрел вдаль ночного города, глубоко погрузившись в мысли. Сам того не замечая, он тихо произнес вслух: - Лучше бы ты сделала что-то за моей спиной… Что-то… Что-то непростительное, - он покачал головой, оперевшись на перила и подняв голову к небу. - Лучше бы ты изменила мне… Что мне еще остается делать?! Он громко крикнул куда-то в пространство, в ночную бесконечность, до боли сжав кулаки. - Мне остается только… ненавидеть тебя… Да, я буду ненавидеть тебя, сделаю из тебя злодейку, - прошептал Чонгук, кивая самому себе головой. Парень не мог точно сказать сколько он уже стоял на балконе, но ветер, который усилился, пронизывал все его тело холодом. Но Чонгуку это было только на руку. Так он не чувствовал то адское пламя, что пылало в его груди, сжигая все вокруг к чертям, оставляя только пепел и пустоту. А еще отчаянную тишину, которую уже никем и ничем Чонгук не мог заполнить. Он заставлял себя запомнить, на всю жизнь запомнить ее голос, звонкий, словно колокольчик, который заставлял парня широко улыбаться и забывать обо всем на свете. Он старался выцарапать внутри себя те слова, которые она говорила ему, поддерживая его в трудные минуты. Он старался навсегда запомнить ее нежные прикосновения на своем теле, выжечь на своей коже ее, словно клеймо, чтобы никогда и ни за что не забыть ее отныне. - Я все еще люблю тебя… - горько усмехнулся, парень, подняв записку на уровне глаз. - И я никогда не смогу смириться с твоим выбором… Выдохнув последние слова, Чонгук разомкнул пальцы и дал бумаге выскользнуть из его рук и закружиться в медленном танце, спускаясь все ниже и ниже. Ветер подхватил ее, танцуя одному известному ему танец, то поднимая послание верх, то резко опуская вниз. Приземлившись на асфальт, лист бумаги начал безжалостно намокать от начавшегося осеннего дождя, размывая буквы в бессвязные кляксы, навсегда стирая то, что было написано: «Прости меня, у меня больше нет сил терпеть это, я хочу быть свободной. Люблю тебя. Навеки твоя.»