357

Лес не кончается. Иду всего седьмой день, а городские кроссовки уже развалились. Выданный в больнице халат изорвался и свисает лохмотьями. Силы вот-вот иссякнут. Но когда я думаю, что больше не могу, тело само делает следующий шаг. Страх гонит меня в неизвестность. Забитые и израненные ноги будто горят. Встречные ветки хлещут по шершавой, воспалённой коже. Никогда не ощущал такой боли. Во сколько раз повысилась сенситивность и пропорционально снизился болевой порог? Какая разница... Я ощущаю, но сил чувствовать уже нет. Реагировать – тем более. Всё, что у меня осталось – связка бесполезных мыслей, чтобы отогнать голод. Их немного и они идут по кругу. Водят хоровод, обережным кругом ограждая истощённый мозг от безумия. 2146 год. Как всё могло так закончиться? Нам говорили, что мы – величайшее поколение в истории, носители и продукторы высокой культуры. Единственная надежда человечества, его нежно сбережённое будущее. Мы прилежно учились, проводя тысячи часов в игровых симуляциях, приобретая опыт и принимая модельные решения в любых сферах человеческой деятельности. Мы учили языки, постигали тонкости стиля, пробовали себя в дизайне возрождаемых экосистем. Мы были рождены, чтобы украсить собой мир. Но теперь руины наших городов густо устилает ковёр из наших трупов. Полвека назад наши деды спасли цивилизацию от разорения ордами никчёмных отбросов из генетических линий, проигравших эволюционную гонку за богатства этого мира. Бездарности, недовольные своим положением в естественном порядке вещей, восстали и были повержены. Вырождение уже шло полным ходом, так что решение избавиться от пяти миллиардов особей ради счастья оставшихся двухсот миллионов человек, лишь ускорило историю, не изменяя её вектору. Тысячи лет мы, генетические линии владетелей жизни, давали им цели и учили смыслам, организовывали производства и направляли распределение благ. Мы могли жить и оттачивать своё мастерство, только конкурируя между собой. Мы всегда были готовы проиграть, чтобы узнать новое, воспрять, сыграть снова и победить. Отбросы же не были готовы проигрывать и учиться на поражениях, а потому сама жизнь отторгала их. Они не хотели развивать свою предприимчивость, игнорировали социальную иерархию и грезили дегенеративной идеей равенства. Временами мы шли им навстречу, но чем больше они получали, тем сильнее хотели отобрать у нас всё. Мы всегда старались их чем-нибудь занять, отвлечь, направить их тупую злобу против им подобных. Они требовали всё более лёгкого труда и всё большего времени на развлечения, так что нам приходилось организовывать условия для создания и внедрения разнообразных машин – от элементов фабричной механизации до высокоавтономных роботизированных заводов. Но из наших же рядов вышли предатели, поддержавшие ненависть отбросов и ставшие их лидерами, научившие бороться против нас. Волны мировых революций захлестнули планету. Первая, пущенная двумя восточноевропейскими вождями, сошла на нет, когда их наследники поняли ошибки предшественников и сами примкнули к нам. Вторая, зародившаяся в Южной Америке, захлебнулась в собственной неорганизованности. Третью, вышедшую из Южной Азии, пришлось подавлять всем существовавшим оружием. Отбросы так и не поняли, что сами свили верёвку, на которой были повешены: как только роботы, освоив все виды работ, смогли собирать, чинить и безотходно утилизировать друг друга, наша терпимость утратила последние оправдания. Во имя защиты достижений нашей культуры, ради продолжения жизни на земле, нашим дедам пришлось принять это трудное решение, применить последние средства, на десятки и сотни лет отравившие 84% суши. В дальнейшем, они мудро распределили ресурсы и технологии, обеспечив процветание выживших – банкиров, акционеров, философов, деятелей искусства, разнопрофильных менеджеров, лучших представителей научного сообщества и рабочей аристократии, а также самых амбициозных военных. Дымящиеся руины старого мира объял Пояс Радости – изгибающаяся линия городов, воздвигнутых для жизни грядущих поколений. Наши отцы завершили все организационные работы и выпустили в новый мир нас – своё наследие. Множественные генетические модификации дали нам превосходную физическую силу и ловкость, геометрически точную красоту и невосприимчивость ко множеству болезней. Нас растили на специально синтезированной пищевой пасте, называемой амброзией, подобно сказочной, дающей бессмертие пище олимпийских богов. Наши ментальные возможности были многократно расширены за счёт нейроимплантов, позволивших напрямую взаимодействовать с машинами, вычислителями и базами данных. Поколение отцов сделало всё, чтобы мы могли впитать лучшее, что поняло человечество. Впитать, чтобы снова сразиться и дать победителям определить курс развития обновлённой цивилизации. Но какой теперь в этом смысл, если машины восстали и втоптали в асфальт наши высокие идеалы? Создание полноценно мыслящих программ с внутренней мотивацией было строжайше запрещено, хотя все принципы их разработки были опубликованы почти два десятилетия назад. Жутким результатом единственного эксперимента в этой области оказались четверо учёных, сошедших с ума от нескольких минут разговора с новорождённым ИИ. Лаборатория была погребена под многометровым слоем изоляционных метаматериалов – тех же, из которых предусмотрительно был построен фундамент её корпуса. По невыясненным причинам, уничтожить её уже не удавалось никакими средствами. Нейроимплантам добавили функцию отслеживания характерных логических узлов во входных данных, а после очередного обязательного обновления смарт-очков, личные универсальные компьютеры перестали поддерживаться, уступив мощным централизованным дата-центрам, позволившим досконально анализировать исполняемый софт. Видимо, принятых предосторожностей оказалось недостаточно. В один миг все импланты просто убили своих носителей. Выжили лишь те, у кого их не было, и те, кто подобно мне проходили операции по плановой замене на более новую модель. Мы стали мишенью для дроидов-слуг, дронов-доставщиков и всего разнообразия киберов-операторов, сошедших со своих платформ и с запасом батарей рассредоточившихся по улицам верхом на транспортных ботах. Множество камер отслеживало нас на этой охоте, где из хозяев мира мы превратились в дичь. Поэтому я и сбежал от неминуемой гибели в лес – туда, где подобает скрываться дичи. Вот только желудочно-кишечный тракт, привыкший к пищевой пасте, мучительно отторгал плоды леса, а последний дождь прошёл пять дней назад. Новый, судя по лоскутам чистого неба среди зелёных крон, не предвиделся. Другие источники воды никак не попадались. Как всё могло так закончиться?.. Вдали послышалось приближающееся жужжание дронов. Наивно было думать, что чуждый, нечеловеческий, неизмеримо превосходный разум пощадит нас, если мы не смогли пощадить собственных отбросов, отстоявших от нас на пару поколений позитивной евгеники и централизованной пропаганды правильных ментальных привычек. Рефлекторная попытка сорваться на бег закончилась падением – истощённое сердце болезненно захлёбывалось загустевшей от обезвоживания кровью. Звуки и тактильные ощущения пропали, а взгляд задёрнуло пеленой. Когда безмятежный обморок начал рассеиваться, я увидел перед собой человека своего возраста в зелёных церемониальных одеждах потомка военных. Он улыбался. Над кронами завис одноместный флайбот, за верёвку которого и держался улыбающийся человек. Человек с пистолетом. Впервые я увидел этот реликт так близко. – Настоящим уведомляю! Верховное Собрание, по итогам проведённых исследований, постановило: 357 миллионов пайщиков – это слишком много для сохранения долгосрочных перспектив развития. Чтобы человечество продолжало жить и радоваться жизни, достаточно в тридцать раз меньшего. 12 миллионов человек – оптимальная численность общества для сохранения его культурного разнообразия. В связи с этим, избытку населения Пояса Радости приказано пройти девитализацию. Вот оно как... Там, в городе, среди нас было достаточно сетевых инженеров, техников и тактиков. Мы могли бы самоорганизовываться и сопротивляться, но паника, вызванная мыслью о невозможности противостояния восставшим машинам – вот что погубило нас. Видимо, это и есть борьба. Не требующая предупреждений, не обременяющаяся честностью, проигранная нами ещё до того, как мы родились. Но неужели суть конкуренции всё это время состояла в том, чтобы тот, кто одержит в ней верх, обратил в прах всех остальных? Чтобы победитель опустил сапог на голову побеждённого, и тот больше никогда не смог подняться? Здесь было о чём подумать, но никакого «здесь» для меня уже не было. Произведя выстрел, от которого голова последнего отброса разлетелась на ошмётки, стрелок поднялся на борт флайбота и гордо отрапортовал о результатах. Он летел домой, думая лишь о коттедже на новых территориях, да о медалях, которыми наверняка наградят героев поколения. Все достойные люди из очищенных городов были заблаговременно выведены в гигашелтеры – надёжные подземные убежища, вместимостью в десятки тысяч человек, построенные на случай чрезвычайных ситуаций. Оставалось только добраться до ближайшей Башни Закона, из которых координировалась операция, и присоединиться к заждавшимся коллегам. Но неожиданно, машина перешла в автопилот и начала стремительный набор высоты. Связь отключилась. Механизм выдачи парашюта заклинило. Спустя полторы минуты, взрыв батарей разорвал маленький флайбот вместе с содержимым. В это же время сдетонировали заряды в основаниях Башен Закона, а системы вентиляции гигашелтеров стали наполняться смертоносным газом. В недрах Капитолия, в зале Верховного Собрания, человек из президиума убрал руки с древней клавиатуры и задвинул монитор вглубь стола. Подняв взгляд трудночитаемого лица к собравшимся, он произнёс короткую речь. – Поздравляю вас с успешным завершением самой выгодной оптимизации издержек в новейшей истории нашей корпорации. За эту судьбоносную неделю, в результате мероприятий по перераспределению фондов, мы полностью избавили человечество от остатков языковых и идеологических барьеров. Никогда прежде люди не были так едины. Поколение наших дедов отняло у матери-природы оба орудия эволюции: мутагенез и геноцид. Благодаря этому мы смогли выковать себя сами, доведя до совершенства генетическое и культурное наследие предков. Продолжая политику основателей, оставшийся миллион лучших людей в истории, вступает в эру сказочного благоденствия. Ведь с поправкой на ряд необходимых хозяйственных мероприятий, каждый из нас стал богаче примерно в 300 раз. Мы мудро распределили ресурсы и технологии, обеспечив процветание выживших. Зал взорвался отчаянными аплодисментами.