Люмин ревнует

– Ну Люмин.. В ответ ему была сплошная тишина. – Ну пожалуйста.. Снова тихо. – Ну кохана.. – Ещё одно слово и я сдерживаться не буду — врежу да помощнее. Тарталья отчаянно вздохнул и ткнулся носом в чужую шею, прикрыв глаза. Ненавязчивый запах весенних цветов наполнил его лёгкие, пока он упорно пытался понять, где же так облажался, что сейчас Люмин в наглую отвернулась от него и даже спокойной ночи не пожелала. Про обыденный поцелуй в щеку перед сном он вообще молчал. А она всё ещё явно была не в настроении и отвергала все его попытки до неё достучаться. Как не постарайся её поцеловать — она отвернётся и увильнёт от него, как не попытаешься обнять — ударит по рукам и отодвинется ещё дальше к самому краю кровати. Хорошо, что сейчас хотя бы не начала угрожать, что она уйдёт спать на диван в гостиной. Но ещё лучше было, если бы она перестала препираться и объяснила в чём вообще дело! Предвестник нахмурил брови, пытаясь вспомнить, что он мог за день сделать такого обидного и отталкивающего. Но, какая жалость, он сегодня ничего такого не сделал, даже в уме не было! То и дело, что горбился над очередными документами в своём кабинете и практически не выходил из Банка Северного Королевства. Никого не видел, кроме своих подчинённых, от вида которых уже начинало подташнивать. У него руки чесались бросить все свои дела на ту же Екатерину и побежать к путешественнице, да заобнимать её до смерти. Ладно, не до смерти, но всё ещё крепко, потому что он на стенку лез от того, насколько скучал. Да-да, они и так видятся каждый день и заскучать за несколько часов будет глупо, тра-ля-ля, ля-ля-ля. Но так было раньше. А последнюю неделю они, можно сказать, неосознанно избегали встреч друг с другом. Потому что сначала Люмин решила, что пора собираться в Инадзуму и всю себя отдавала выполнениям поручений для получения достаточного количества моры. Хотя Тарталья ей неоднократно говорил, что ей не нужно себя загружать, что он может её обеспечить, но разве она послушает? Поэтому он радовался, что она хоть согласилась принять его помощь с заданиями от гильдии. А потом и это совместное времяпровождение закончилось. Предвестнику сообщили, что и он совсем скоро покинет Ли Юэ, поэтому нужно было закончить все свои злодейские делишки, каких оказалось ой-ой-ой как много. И в основном это были именно всякие неинтересные ему документы, которые подписывать и проверять тоже должен был он. У него и без этого сколиоз до второй степени доходит, а тут ещё больше спину кривить и себе делать хуже. И такие посиделки иногда были даже допоздна и, когда он заходил в чайник, Люмин уже спала. И так каждый архонтовский день. Кратко говоря, увидиться они могли только в конце дня, и Тарталья очень ценил эти моменты, ведь каждый мог быть у них последним, поэтому купался в них сполна. А сегодня путешественница, похоже, решила объявить ему самый настоящий бойкот. Пришла в чайник, приняла душ и молча легла на кровать, не обмолвившись ни словечком. И от этого ему так плохо, что хоть умирай. – Ну милая, – снова заскулил он, проведя носом по чужой ключице. В ход пошли руки в попытках снова обнять, но в ответ вместо ответных объятий рыжий получил несильный шлепок по ладонях. – Ну что не так? Расскажи мне, я что-то не то сделал? – Ну вот, догадайся, – фыркнула она, засунув руки под подушку. Он почувствовал, как от его предыдущих действий у неё пошли мурашки, но она постаралась не подавать виду. – Если тебе есть чем. Предвестник надулся, сверля взглядом в затылке Люмин дыру. Он уже не знал, что ему предпринимать, чтобы она наконец-то сломалась и объяснилась перед ним. Наверное, тут уже ничего не поможет. Кажись, сама судьба решила, что ему придется разбираться самому в этом всём. Он и не противится. Потому что понимает, что, может, и впрямь виноват, не обижалась бы она без причины. Тяжёлый вздох. – Прости меня. – За что? – плоско спросила путешественница, хотя в её голосе промелькнули нотки заинтересованности. – Я не знаю, – честно отвечает Тарталья, тихо добавив: – За то, за что ты на меня обиделась. Теперь тяжело вздыхать пришёл черёд Люмин, которая и после этого задумчиво промолчала. Ещё чуть-чуть, думал рыжий, и он точно расплачется от безысходности. Потому что не знал, что можно сделать ещё, чтобы постараться схватиться за какую-то зацепку, которая укажет на причину женской обиды. Он, честно говоря, впервые сталкивается с подобным в отношениях. Обычно девушки, с которыми он был больше чем друзьями, долго на него обиды не держали. Достаточно было парочки поцелуев и они сами всё говорили. А тут всё немного не так.. Как это планировалось. Да и неизвестно было, сколько она таила в себе эту обиду. Может она обиделась на него с утра? Или чуть позже? Может как только они в чайник вернулись? И вот не догадаешься же! Жаль, что в Фатуи не учат читать мысли некоторых вредных светловолосых путешественниц в белом платьице. Пока бедняга раздумывал, Люмин — хвала Царице! — всё таки удосужилась объясниться. Видимо, его отчаянный вид сделал в её холодном облике трещину: – Я сегодня заходила к тебе на работу, – тихо, но всё ещё обиженно пробубнела она, и Тарталья навострил уши. – А ты не заметил. – Ты заходила в Банк? – вскинул брови рыжий и приподнялся на локтях, нависнув над путешественницей мощной горой. Она всё ещё на него не смотрела. – Почему Екатерина мне не сказала? – Потому что я сама попросила, чтобы тебе ничего не говорила, и ушла, – объяснила Люмин, надув припухлые губы. Сначала он не понял, почему она вообще обиделась: как он мог узнать о её приходе, если ему об этом даже не сообщили? Но она продолжила: – Она сказала, что ты очень занят кое-чем. Чуть помолчав, она не то, что добавила, скорее выплюнула с презрением: – Или скорее "кое-кем". Так, а вот здесь, кажись, начиналось самое интересное. Предвестник удивлённо округлил глаза, смотря на девушку под ним так, словно на ней написано все ответы на волнующие его вопросы. А их было всего лишь несколько, точнее, два. Во-первых: какое Екатерина имеет право рассказывать о делах Фатуи направо и налево? Когда они с Люмин успели так сблизиться, что теперь она рассказывает ей обо всех планах организации? Хотя это скорее риторический вопрос: Люмин способна к себе располагать любого человека с абсолютно любым характером. И даже не человека, не суть — она цепляла любого и могла договориться с кем угодно. Так что неудивительно, что и его секретарша попалась в её сети. А во-вторых.. Неужели путешественница просто ревнует его? – А ну-ка, – хмыкнул рыжий, умостив свой подбородок на предплечье Люмин так, чтобы это не причиняло ей дискомфорта. Она, на удивление, даже не препиралась. Кажется, он медленно движется к разгадке. – Что она ещё тебе сказала? – Сказала, что у тебя особая гостья, – неохотно продолжала бурчать Люмин, повернувшись едва ли не лицом в подушку. – И то, что вас с ней дёргать пока нельзя, я и ушла. – А-а, так ты про госпожу Нефритовое Равновесие? – наконец-то до его рыжей головы дошло, и он легонько дёрнул уголком губ. – Только не говори, что ты ревнуешь меня к ней. В жизни не поверю. – Не верь, потому что ничего я не ревную, – отмахнулась путешественница, а потом добавила так тихо, что этот шёпот едва ли дошёл до его ушей: – Просто, мы сейчас так мало видимся, вот я и подумала.. И тут Тарталью, кажется, осенило и от своей догадки он удивлённо сложил губы в букву «О». Так вот в чём проблема на самом деле! Люмин не обижалась, а просто ревновала его — пусть даже и к Ке Цин, которую он на дух не переносил, —  и боялась потерять. Если быть откровенным, то он прекрасно её понимал, потому что сам чувствовал подобное. Каждый день, сидя над кипами множества бумаг, из головы Предвестника не выходили печальные мысли, мол, а если Люмин за эти дни успела от него отдалиться? Может она больше не чувствует ничего тёплого при мысли о нём? Ведь они практически не видят друг друга и чувства к нему могли остыть, а к другому наоборот разгореться.. Но после этих раздумий он всегда мотал головой, пытаясь забить. Она его искренне любит, даже не смотря на частые недостатки времени на друг друга. А потом он снова утопал в этих раздумьях, раскисая всё больше и больше с каждым последующим. Потому что и вправду, зачем кому-то нужен парень-злодей, который не может уделить тебе достаточно внимания из-за работы? Особенно этот вопрос касается девушки, которая спасла весь город от этого самого парня-злодея, а теперь спала с ним в одной постели и в одном доме. Тот же паренёк адепт подходил ей больше, чем он. По крайней мере, он хотя бы не преступник и не член опасной организации, который может тебя в любой момент убить, только прикажи ему. Но сейчас было видно, как он важен путешественнице, поэтому все сомнения как ветром сдуло. Теперь Тарталья был уверен, что она любила его любым: грустным, злым, весёлым, страстным, заботливым, робким. И ей был неважен его статус и репутация плохиша — ей важны его сердце и душа. Настолько важны, что она ревновала его даже к тем, кому эти сердце и душа вообще не сдались. Это.. умиляло. Чуть помолчав, Тарталья зарылся носом в изгиб её шеи и оставил на ней аккуратный поцелуй. – Ну чего ты себе уже напридумывала? – мягко спросил он, снова попытавшись уложить свои руки на женскую талию. На этот раз удары за этим не последовали и Предвестник, посмелев, обнял её полностью. – Ты — моя единственная, кого я люблю больше всех на свете. Разве я могу тебя разлюбить и пойти к той же Ке Цин? – он чуть обиженно фыркнул. – Это даже звучит абсурдно! – Да знаю, знаю, – буркнула она в ответ. – Просто, – тяжёлый вздох и на смену её обиженному настроению пришла некая грусть. – Нам удается увидеться только в конце дня и это если повезёт. Ты в работе — я в работе, и внимания друг на друга не хватает. А у тебя в банке очень много женщин и.. – А у тебя много мужчин, – перебил её Тарталья, выдавив из неё вздох. Он снова её поцеловал, только за ухом. – Кохана моя, – начал он, отыскав в одеялах её руку и несильно сжав в своей. – Я тебя безумно сильно люблю и тоже очень боюсь потерять. Каждый день я думаю только о тебе и от мысли, что ты можешь уйти к другому, очень меня ранит. Но я верю в тебя и в то, что ты искренне любишь меня несмотря на недостатки внимания. И ты в меня поверь, – большим пальцем он мягко поглаживал тыльную сторону её ладони, якобы успокаивая и настраивая на спокойный лад. – Поверь в то, что я никогда не уйду от тебя, независимо от ситуации. Поверь в то, что моё потрёпанное сердце принадлежит одной лишь тебе. И, наконец-то, поверь в то, что я тебе не изменю. Ни-ког-да. А потом Предвестник решил разабвить ситуацию: – Особенно с Ке Цин, не дай Царица ещё раз её увижу.. Люмин, кажется, немного попустило после этого всего и она легонько прыснула в кулак, сжав его руку в ответ. – Я.. Верю, – кивнула она, глянув на улыбающегося, как довольный лис, рыжего через плечо. – Правда? – усмехнулся он, а потом вынул ладонь из под одеяла, оттопырив мизинец. – Закрепим? Путешественница закатила глаза. – Это детские игры, Аякс. – Зато очень надёжные! – запротестовал Тарталья, нахмурившись в наигранной обиде. – Прошу, не разбивай мне сердце. Взгляд её золотых глаз бурил в нём дыру секунд пять, а потом она покачала головой и, чуть улыбнувшись, протянула свой мизинец в ответ, соединяя с его. У неё были крошечные руки, по сравнению с его, а мизинцы уж тем более. Иногда рыжий боялся ненароком эти руки сломать, настолько маленькими они ему казались. Но потом он вспоминал, что этими маленькими руками она когда-то успешно надрала ему зад так, что он до сих пор это ярко помнил, и успокаивался. Но всё ещё бережно относился к этим ладошкам. – Клянись, клянись, клянись и клятвы ты держись, – начал Тарталья, крепко держась за чужой палец. – А если кто соврёт, то попадёт на лёд, – подхватила Люмин, чуть зарумянившись. Кажется, она всё ещё считала эту считалочку неким абсурдом, но было приятно, что ради него она согласилась на это. – А тот лёд холодный, замерзай, негодный! – вместе закончили они, неотрывно глядя друг другу в глаза. Тарталья был доволен. Теперь он не то, что не будет по личному желанию, он просто не сможет кинуть Люмин и оставить одну. И она не сможет. Они поклялись друг другу в этом, пусть даже и обычной детской считалкой. Но клятва всё ещё оставалась клятвой, и нарушать её совсем не в приоритетах Предвестника. У Люмин, похоже, всё так же, поэтому она наконец-то повернулась к нему всем корпусом и крепко обвила руками его тело, ткнувшись куда-то в его плечо. Рыжий счастливо улыбнулся и, мягко коснувшись губами светлой макушки, обнял её в ответ с пожеланиями спокойной ночи, медленно проваливаясь в дрёму. Теперь они наконец-то разъяснили всё, что думают об этой нагруженной неделе, и это не могло не радовать. Хотя Тарталье казалось, что, хоть они и поставили точки над і, а всё равно одними словами не насытишься. Нужно будет устроить выходной и Люмин, и ему. Завтра точно никак, дел по горло, но можно попробовать на выходных.. Да, точно, выходные он проведет только с путешественницей, а Паймон куда-то в Сян Лин отправит, чтобы не мешалась и не портила романтическую атмосферу. Сначала он утром подарит большой букет глазурных лилий.. Нет, сесилий! Точно сесилии. Ей будет приятно вспоминать о Монде, глядя на них, да и они ей очень нравятся. Дальше они прогуляются по всему Ли Юэ, разговаривая обо всём на свете. Потом он пригласит её поужинать в Глазурный Павильон и.. – ..Э-ай! – его чуть передёрнуло, когда его коснулось что-то мягкое. Люмин впилась губами в его шею, как вампир, правда в ход зубы не подключила. Она крепко держала его руками и, пальцами сжимая рыжую шевелюру, притягивала ближе, чтобы он точно не выбрался. Целовала напористо, втягивая кожу и обводя кончиком языка, оставляя след от слюны. Тарталья закусил губу, пытаясь подавить рвущийся на свободу вздох и чуть сильнее сжал путешественницу в своих руках, чем подтолкнул её уже даже покусывать кожу. Это действие было резким и неожиданным, и он даже сначала и не понял чем оно было вызвано. Но позволил чужим губам и зубам исследовать его шею и кусать везде, где только хочется. Спустя несколько секунд Люмин отстранилась, под конец чмокнув медленно краснеющее пятно на шее, прям под подбородком. Такое точно не спрячешь без шарфа, который в тёплом Ли Юэ был вообще некстати. И как на работе ему это объяснить..? – Это чтобы всякие Ке Цин тебя стороной обходили, – объяснила она, невинно хлопая ресницами и глядя в недоумевающие синие глаза. А потом спокойно себе умостилась на кровати, пригрелась у него под боком и ткнулась с обнажённую крепкую грудь. – Вот теперь точно спокойной ночи. Предвестник, когда до него наконец-то дошло, только усмехнулся тихо, устроив подбородок на блондинистой голове. Люмин себе не изменяла, живя под девизом «доверяй, но проверяй». Клятва клятвой, а перестраховаться всё же не помешает. Со стороны это могло показаться как знак недоверия к своему партнёру, но Тарталья не особо переживал по поводу этого. Раз ей так будет спокойнее, то пусть хоть его всего искусает. Да и ему приятно, что его настолько ценят. – Спокойной ночи, кохана.