По хэдам любимой чертополох

Михаил, как обычно в тайне, сейчас пришёл в один из фондов. И в правду из тех, коим доверял. В руках у него карточка, а так же большая сумма наличных. Наличные положил пока в специальный ящичек для пожертвований, рядом со входом в само здание. А в здании уже были те самые дети, коим деньги и давал... Какие дети? Может инвалиды? Может из неблагополучных семей? И то, и другое. Детям, что пострадали от насилия. Всё-таки в детстве пришлось пережить тот ещё ад, а сейчас хотелось бы помочь кому-то. Взяв карточку, быстро подошёл к одной из девушек, говоря, мол деньги хотелось бы перевести. — Да, сейчас.— сказала девушка. Михаил после перевел деньги в фонд. Да и после ушёл. А уже дома его ждал Даня, который собирался гулять. В Москву приехал, собственно реку отвести к отцу. А сам пока побудет неделю у него. — Чтобы в восемь был дома. — Что!? Пап, ты серьезно? Я город, возрождаться запрасто могу! — Я всё сказал. — Тоесть ты помнишь вообще про собственных детей только тогда, когда мы идём гулять? Видете-ли не хочешь, чтобы мы гуляли до позна. — Я всё сказал, что хотел. И там уже ещё потеплее, чем было до. Поэтому можешь одеться не в куртку, а просто в теплую кофту.— после этих слов Михаил ушёл. И пошёл куда? Правильно, работать. Как обычно он до поздна. И ровно в восемь позвонил Дане, чтобы домой шёл. И в правду пришёл. Всё было круговертью всю последующую неделю. Потому что особых радостей не было, пока не приехал к Александру. И Романов в свою очередь уже сделал ему поесть, старался несколько часов, да и явно не ожидал слов от возлюбленного. — Я поел шаурму около дома. — Во-первых, не шаурма, а шаверма... А во-вторых... Я зря готовил что-ли!? — Ну Саш... Я же не знал, что ты для меня что-то приготовишь? Да и тем более я всё равно буду очень даже рад покушать твою стрепню... — Ц... Ладно.— цокнув сказал Александр, закатив глаза.