Карты

      Открывая дверь, на которой висела пара колокольчиков, что оповещала о прибытии нового клиента, она вошла со стоическим лицом, не обращая внимания на окружающую её среду, на гогочащих мужчин, явно женатых, и противно хихикающих эскортниц, глазами подыскивающих улов в виде богатого мужчины. Лицо Пенелопы кривится, она щедро кидает несколько золотых монет на барную стойку, отчего к ней поворачиваются излишне любопытние люди, с интересом смотрящих на пару золотых, идеально отполированных монет. Она кивает бармену, и не спеша поднимается по скрипучей деревянной лестнице, слегка придерживая длинную чёрную мантию вместе с платьем, дабы она не зацепилась за какой-то выступающий гвоздь.       Она останавливается напротив двери, смахивает пыль с плеч мантии, и уверенно входит в неё. Она на лету снимает мантию, и садится за стол. За этим же столом, напротив неё сидит высокий блондин, расслабленно сидящий, и с огоньком интереса рассматривающий её. На нём была красная маска, скрывавшая лишь половину лица. Его ослепительные золотистые волосы были растрёпаны, а голубые глаза, не скрытые за маской, смотрели на неё с крупицей азарта. Пенелопа прошлась взглядом по его фигуре, и отметила что его рубашка была не застёгнута на верхних пуговицах, что придавало ему больше сексуальности, хотя она отдавала предпочтение его волосам, они привлекли её так сильно, что она хотела провести по шёлковым (она была уверена) волосам, ощутить их и потянуть. Он был крупного телосложения, задёрнутые до локтей рукава рубашки, не скрывали жилистых и мозолистых рук, на которых присутствовали рубцы и шрамы. Девушка сглотнула, вновь возвращаясь к оппоненту и его глазам, которые, как ей показалось, блеснули кровью.       – Я не собираюсь спать с тобой, – спокойно сказала она, пристально следя за выражением его лица, в его глазах плескалось недоумение, которое быстро перекрыл интерес к её персоне, она подавила усмешку, прикусив внутреннюю часть щеки.       – Правда? – глубокий баритон его голоса, буквально заставил Пенелопу смотреть на него с широко распахнутыми глазами. Она быстро сориентировалась, возвращая на лицо маску безразличия. Но, похоже, её секундный шок не упрятался от его следящих глаз, она точно услышала тихий смешок.       Пенелопа пошарилась в карманах платья, и достала оттуда колоду игральных карт.       – Надеюсь, ты меня не разочаруешь. – с ехидством сказала она, тасуя карты.       – Будьте уверены, я искусен даже в картах, – усмехнулся парень, принимая карты от девушки.

***

      Сидя в шумном баре, Каллисто сотый раз спрашивал себя; для чего он здесь? Развлечься с какой нибудь проституткой?       Он даже думать об этом противился.       Кружащие вокруг него девушки в отнюдь не скромных платьях, порхали как бабочки в ночи, сверкая дешёвыми вычурными украшениями и кокетливо подмигивая, оставляя воздушный поцелуй, от которого у многих мужчин текли слюни.       Когда ему предложили развлечься, он, словно юнец, подумал об обычных прогулках по ночной столице, совершая различные, детские шалости, но стоило ведь догадаться, куда его хотели привести (и в итоге привели) соармейцы.       Каллисто насторожился, услышав приближающиеся шаги, перед ним стоял мужчина преклонных лет, полноватый, но выглядещий довольно дружелюбно. Каллисто исподлобья посмотрел на мужчина, скрестив руки на груди, и постукивая указательным пальцем по локтю. Глаза мужчины расширились, и достав из нагрудного кармана рубашки, платок, начал вытирать образовавшийся пот. На это действие Каллисто лишь фыркнул.       – Д-добрый вечер, господин, у меня к вам есть просьба, – немного запыхавшись сказал мужчина, – не могли бы вы заменить одного мужчину? – без скромности сказал старичок. Каллисто вытаращил глаза, а затем быстро оскалился.       – Что? – рявкнул Каллисто, сжимая и разжимая ладонь. – Предлагаете мне подработать проститутом?        – Нет! – быстро всплеснул руками пожилой мужчина, чьи глаза превратились в блюдца, когда Каллисто начал злиться. – Эта девушка никогда не спала с нашими мужчинами, она просто любит азартные игры! – на выдохе произнёс он.       Каллисто мог лишь выгнуть бровь. Он хотел отказаться, не знаешь ведь, что можно ожидать от таких женщин, но с другой стороны.. разве это не способ развлечься?       Каллисто весело улыбнулся, соглашаясь, старик указал на второй этаж и нужную комнату, при этом дав ему красную маску на половину лица. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Каллисто услышал облегчённый вздох, и шёпот вроде: «Я думал, что умру на месте.»       Войдя в пустую комнату, где от ночного ветра колыхали шторы, с неприятным звуком ударяясь об стену. Каллисто снял мантию, пуговицы на его рубашке были расстёгнуты, что давало свободу дыханию. Он сел на стол, и стал ждать ту самую девушку, что так любила азартные игры.       Долго ждать она себя не заставила, пришла через полчаса после того, как кон зашёл сюда. Она со входа сняла мантию, давая волю своим длинным, волнистым тёмно-розовым волосам, Каллисто прищурился, смутно припомниая такую необычную внешность. Она села напротив него, и изумрудные глаза, с чуть добавленным синим, начали пристально изучать его. Она остановилась на его лице, скорее, на волосах, затем на теле. Каллисто ухмыльнулся такой интересной азартнице.       По имени Пенелопа Экхарт.       Игра началась.

***

      – Чёрт подери! – всплеснул руками Каллисто.       – Ха! – восторженно захлопала Пенелопа, очередному выигрышу, оставив блондина напротив в недоумении. – Ты меня удивил своими навыками в игре. Ты достойный противник, но до меня тебе далеко. – с ехидством сказала Пенелопа, прищурив глаза.       – Удивительно, – Каллисто упал на спинку стула, закрывая лицо ладонями. – и где ты научилась так играть?       – На улице, – просто сказала Пенелопа, совершенно спокойно. Каллисто нахмурился. – и не хмурься, ничего больше не расскажу! – она слегка высунула язык.       – Я и не надеялся, – пожал он плечами.       Расслабившись, она посмотрела на открытое окно, и глубоко нахмурилась.       – Мне нужно домой, – она встала, попутно беря мантию, и накидывая её на себя. Остоновившись у двери, она повернулась к нему. – я приду сюда через два дня, в это же время, в этой комнаое. Надеюсь увидеть тебя. – она слегка улыбнулась ему на прощанье, и скрылась за деревянной дверью. А Каллисто так и не понял, почему он улыбался как глупец, смотря на дверь, в которую она только что вышла.

***

      Каллисто сам и не понял, почему он начал интересоваться Экахртовской девчонкой, на которую раньше не обращал никакого внимания. Если бы в любой другой ситуации ему сказали бы про неё, он бы попросту забыл, но не в этот раз.       Он навёл некоторые справки о ней, оставив недоумённого Седрика под вопросом: «Почему Его Высочество начал так яро интересоваться Пенелопой Экхарт?»

***

      Их встречи проходили регулярно. Пенелопа тайком сбегала, дабы вновь сыграть в карты, и поиздеваться над проигравшим блондином. А Каллисто мог отложить свои дела, чтобы вновь увидеть как она издевается над ним.       Она платила привычному бармену несколько золотых, чтобы увидеть его. Он платил привычному бармену несколько золотых, чтобы увидеть её.       Заядлая карточная азартница семьи Экхарт и наследный принц скрывающий свою личность перед этой самой карточницей.       Только вот когда она не пришла в третий раз, в его голове начало что-то настоятельно трезвонить. Что-то наподобие интуиции. Он быстро накинул мантию, и пулей выбежал и бара, и направился на ту улицу, где она жила, точнее, в особняк, где жила его принцесса.       Добраться до него, и зайти в него не составило труда.       «И куда смотрит герцог»       Каллисто отряхнул грязь с мантии. Осматривая множество окон в особняке. Он начал искать глазами ту самую комнату, в которой говорилось в его документах. Документах, на которые Седрик смотрел с недоверием, так же, как и на Каллисто.       Он ловко цеплялся за выступающие кирпичи, ветки деревьев. И вот когда она оказался напротив её окна, он задумался:       «Зачем я это делаю?»       И ведь действительно, зачем? Только вот даже эта мысль не остановила его. Несмотря на свою силу, он необычайно тихо и слабо постучал по стеклу, прищуривая глаза, чтобы найти какой-то силуэт. Когда окно распахнулось, он увидел осунувшееся лицо Пенелопы. Он стиснул зубы, когда увидел как сильно она похудела. Её итак то худые руки, выглядели как тростинка. Её впалые щёки, явная бледность, на фоне которой выступили синяки под глазами, разжигала в нём злость.       – Ч-что ты здесь делаешь? – её хриплый от усталости, и долгого непития воды, только подливал масло в огонь злости в нём. – А если тебя увидят!? – она округлила свои аквамариновые глаза, боязливо оглядываясь по сторонам.       – Если бы меня увидели, я бы не стоял тут, перед тобой. – усмехнулся Каллисто, но эта усмешка не дошла до его глаз. Он коснулся рукой её впалой щеки, отметив насколько она холодная. – Позволь мне вытащить тебя отсюда, как рыцарь, спасающий принцессу из заточения.       Пенелопа уронила лицо, на что её непослушные волосы упали вместе с лицом. Она простояла так несколько секунд, пока не рассмеялась. Так чисто и искренне.       – Как скажешь, рыцарь, – сделав акцент на последнем слове, она сделала кавычки в воздухе, закатывая глаза. – жди меня, я переоденусь.       Она пришла быстро, на ней было простое платье, немного броское, но будет закрываться мантией. Он осторожно спустился, оставив девушку в недоумении. Он широко раздвинул руки, на что она округлив глаза, отрицательно покачала головой. Он раздвинул руки ещё шире. Их бессловесная перепалка закончилась тем, что Каллисто всё таки удалось переубедить Пенелопу прыгнуть.       Когда она собрав всю силу воли у себя, прыгнула, Каллисто ловко поймал её, тихо смеясь.       – Поймал.

***

      – Ешь, – он всучил ей в руку жареную ногу курицы. Тем временем Пенелопа, до сих пор не доевшая свою сосиску в кляре , что-то промычала в ответ.       – В меня не влезет столько! – запротестовала она, наконец дожевав сосиску.       – Кушай, принцесса, – он подтолкнул курицу поближе к её рту, на что она недовольно проворчала:       – Не называй меня принцессой!       Итак они ходили по разным лавкам, скупая всевозможные сласти и еду (которую настоятельно покупал Каллисто для Пенелопы, чтобы накормить её по полной).       Проходя мимо карточного прилавка, Пенелопа зорким оценивающим глазом заметила самые красивые карты, которые она уогда либо видела в своей жизни. Они были золотыми; колода карт, в которой чёрные цвета, были словно в них положили оникс. А красные карты в этой же колоде... Пенелопа могла поклясться, что она отдала бы все свои деньги, лишь бы заполучить их. Они были словно рубины, хорошо отполированные рубины, сверкающие под луной.       Каллисто, заметив как его партнёрша зависла, поспешил увидеть причину этого. Завидев как пристально она смотрит на золотую колоду карт, он ухмыльнулся.       – Пошли, – он потянул её за собой, а она не отрывая взгляда от золотой колоды, протестующе упрямилась.       Кое-как вырвав её от любования картами, он медленно глядя с ней по освещённому фонарями, столице.       – Помнишь, ты спрашивал меня, где я так научилась играть? И я ответила тебе, что на улице. – начала она, пиная камешек перед собой. Блондин навострил уши. – Когда я была ребёнком, мы с другими ребятами играли в карты. Возможно, ты подумаешь, как мы – дети из трущоб, у которых не было денег чтобы купить карты, играли в них? Но сложилось так, что расстроенные и злые азартники, выкидывали карты из-за очередного поражения. Таким образом мы тайком воровали их, и учились играть, подглядывая за игрой взрослых, ведь это был единственный способ научиться играть этому развлечению. – она акцентировала последнее слово, закрыв их в воздушные кавычки. – Многие из тех ребят с улицы, думающих, что смогут подзаработать на картах, в итоге были либо проданы в рабство, либо ещё что похуже. – вздохнула она. – Навыки у меня так и остались, даже после того как меня забрали в герцогство, а там уже у меня была изоляция. Я хотела вспомнить те счастливые времена, когда мы играли просто в карты, не на деньги, а просто так, зато какие эмоции были, как вспоминаю комментарии которые периодически бросали во время этой игры, аж смеяться без остановки хочется. – ностальгически улыбнулась она. – А в борделях работают те же дети с улицы, какая бы работа у них не была, пусть проститутка или слуга, разносящая всем заказы, они знали или знают, как играть в карты, вот поэтому я туда и хожу. Исключительно ради карт. – закончила свой рассказ она.       Каллисто оценивающе кивнул, переваривая рассказ Пенелопы.       – Это был интересный, в некоторых местах травмирующий опыт, – кивнул Каллисто, выдохнув.       – С языка снял, – грустно улыбнулась она, – но! Не будем о грустном, сегодня фестиваль, его начало, а значит, нужно веселиться! – она побежала ведя за собой улыбающегося Каллисто.

***

      Следующая их встреча состоялась на балу в императорском дворце.       Пенелопа спокойно пила своё вино, игнорируя прожигающие в ней дырки, взгляды. Она была слишком сосредоточена на чём-то другом, нежели на девица с комплексом неполноценности и нехватки внимания. Она была настолько погружена в свои собственные мысли, что не заметила приблизившегося к ней, мужчину.       – Ну здравствуй, принцесса, – услышала она чётко знакомый, глубокий голос, она медленно подняла голову. Перед ней предстал он, мужчина, над которым она вечно стебалась из-за проигрыша, тот, с кем ночь напролёт гуляла на фестивале. И он предстал перед ней. Наследный принц Каллисто Регулус. Только вот единственным отличием было то, что его голубые глаза стали красными. Как рубины.       Она пялилась на его ухмыляющуюся физиономию, что совсем забыла про нормы приличия. Она поклонилась в реверансе, дрожащим голосом здороваясь.       До неё дошло, что её обманывали. Так ловко водили за нос. Да и она, дура, как могла сразу не узнать императорского наследника!?       – Не против ли вы, станцевать со мной? – сказал он, поставив ладонь перед ней, поклоняясь в коротком поклоне.       Пенелопа вздохнула, и тихо произнесла:       – Я не умею танцевать...       Каллисто задумчиво оглядел её, и притянув её к себе, слегка подняв, поставил на свои ступни.       – Не вижу в этом проблемы. – его ухмылка стала только шире.

***

      Пенелопа не помнила как они оказались в его спальне. Единственное, о чём она могла думать, это о его ловких руках, и умелом рте.       Он поднял её за бедра, чтобы их глаза были на одном уровне. Он мягко уложил её на кровать, и возвышался над ней. Он приблизил своё лицо к неё, и захватил её губы своими. Он целомудренно захватил её мягкие губы, вызвав в Пенелопе голод, к которому она не была готова.       Она выдохнула ему в губы когда он провёл кончиками своих горячих пальцев по её холодным рукам, вызывая мурашки по всему телу. Она для удобства обхватила его за шею, углубляя поцелуй. Они поменяли позу, теперь он сидел, а она – сидела на его коленях. Она покачала бёдрами, вызвав у него стон, зарождённый где-то в глубине. Запах её возбуждения заполнил его чувства, заставив член стоять смирно. По его мнению, штаны становились слишком неудобными. Но его мысли быстро перебила она, начавшая исследовать его рот. Проведя языком по внешней стороне его губ. Он улыбнулся такой перспективе, и открыл рот навстречу к её исследовательскому вторжению, переплетая их языки в чувственной ласке.       Каллисто медленно провёл руками по её платью, задумчиво исследуя его. Найдя идеальный ракурс, мужчина разорвал платье в клочья, заставив девушку ахнуть. Он снял её корсет, развязывая ленты сзади с раздражением от того, что они никак не хотели ему поддаваться.       Тем временем Пенелопа тоде не отставала, снимая с него многослойную одежду для торжеств. Он ухмыльнулся когда она начала затрудняться с бляшкой ремня, тем временем как он разобрался с её одеждой.       Он уронил её на мягкую поверхность, вновь нависнув над ней.       Закусив губу, она изучала его тело. Его тело было безумно красивым. Многочисленные шрамы разных размеров покрывали его крупное мужественное тело. Его крепкие плечи были созданы для того чтобы она могла держаться за них. У него были сильные бёдрами, за которые хотелось ухватиться, проверяя их мускулатуру.       Она тяжело дышала, но его алые очи бродили по её телу, подмечая каждый изгиб её тела, каждое выступающее ребро, идеально острые ключицы, по которым хотелось оставить целый путь засосов и укусов.       Он обхватил её бёдра, приблизив к своей выступающий эрекции. Каллисто резко наклонился к её шее, оставляя долгий засос на её прекрасной шее. Он провёл путь поцелуев по её шее к ключицам, постепенно спускаясь к мягкой груди со стоячими твёрдыми сосками. Он примкнул к одной из грудей, вызывая у девушки судорожный вздох. Он ловко цеплялся за него зубами, проводил круговые движения языком, выдыхая в сосок тёплый воздух из его рта, потом принимался за другой.       Опустив одну руку, держащую её за бёдра, он медленно открыл её лоно двумя пальцами. Он провёл пальцами по её половым губам, чувствуя некую гордость за то, что это он заставил её так обильно потечь естественной смазкой. Собрав немного выделений на указательном и средних пальцах, он медленно приблизил пальцы к её клитору. Стоило ему немного надавить на него, как Пенелопа тут же выгнула спину, и резко выдохнула. Довольный доставленной реакцией, он начал делать круговые движения, постепенно наращивая темп. Он наблюдал как она билась в хлынувшем в неё огромными волнами возбуждением. Её ноги стали трястись, она хватала простыни, и сжимала их до побеления костяшек. Она беззастенчиво громко стонала (что определённо нравилось Каллисто) и резко выкрикнула, когда из неё полилась тёплая белесая жидкость.       – Мило, – улыбнулся он.       Быстро сняв штаны, Каллисто обнял Пенелопу, голова которой уткнулась ему в плечо, ноги обвили его торс, а руки были на на спине, её ногти готовы были выцарапать ему всю спину, на что он, в принципе, не против.       Он дал ей привыкнуть в начале, осторожно опуская и поднимая её, но когда она прошептала ему: «Быстрее». Он стал ускоряться. Резко входить и выходить, попутно затягивая Пенелопу в страстный поцелуй, переплетая их языки между собой. Пенелопа беззастенчиво царапала его спину, как кошка, но он не чувствовал боль, отдавая всего себя из страстному и громкому сексу.       Его тело казалось Пенелопа раем, он был как тёплое одеяло, покрывающее и защищающий её. Когда она бессвязно стонала его имя, он сразу проглатывал его в поцелуе. Он перехватывал все её вздохи в поцелуе. Утыкался в её шею говорил насколько она красива и божественна. Он говорил множество комплиментов от которых она таяла, но множество из них она разобрать не могла, возможно, всему виной затуманивший её разум – возбуждение.       Когда они оба начали приближаться к долгожданному оргазму. Каллисто нашёл губы Пенелопы, и вновь поцеловал её. Он продолжал целовать её, его язык пылко касался её языка, его тело было так близко, оно было таким твёрдым и плотным.       Оторвавшись друг от друга, они вместе почувствовали мощный оргазм, от которого у Пенелопы подкосились коленки, хотя её и придерживали сильные руки, а у Каллисто дрожь во всём теле. Он упал на кровать вместе с Пенелопой на нём, он уткнулся ей в волосы, вдыхая её запах, дабы глубоко запомнить его.       Казалось, что прошли часы, но на деле – лишь минуты, когда их поразил оргазм. Теплота его дыхания, подъем его груди, жар его глаз вызвали в ней ещё более глубокую дрожь, чем оно было, когда его рычащий шёпот ласкал её уши.       Он в который раз нависнув над ней, и начал осыпать её многочисленными поцелуями. Её рот, глаза, лоб, щёки, подбородок, очертания скул, шею, ключицы. Бормоча о том насколько она прекрасна.       Наконец, он лёг рядом, а, повернувшись в ней, вглядываясь в её пунцовое лицо, произнёс:       – Я люблю тебя, принцесса.       – Я тоже люблю тебя, мой принц.       – Итак, – начал он с ухмылкой, – сыграем в карты, принцесса?       И с этими словами, он достал ту самую золотую колоду карт.