Быть или не быть

                   ***         После рокового утверждения Скараммучи на роль Гамлета прошло две недели. Время теперь тянулось быстро, как никогда.       В целом, этот опыт можно было даже и назвать полезным, но чаще всего, Странник чувствовал себя не в своей тарелке. Ранние подъемы, заучивание текста в любую свободную минуту и необходимость постоянного общения с людьми очень выматывали. Да, Скараммуча и не надеялся, что всё будет просто, но к такому его жизнь точно не готовила.       Пожалуй, больше всего его нервировала Мона Мегистус и их многоуважаемый режиссёр госпожа Фурина. У последней, казалось, был пунктик на идеальность. Фурина дотошно контролировала прогон каждой сцены и постоянно всё критиковала.       — Нет, нет, нет. Так не пойдёт. Вы что, совсем каменные? Вы теперь актёры, а значит, должны проживать ваши роли, чтобы зритель вам поверил. А так играть могут даже океаниды!— В порыве раздражения кричала режиссёр. —Можете брать пример хотя бы с Кавеха. Такое чувство,  что он единственный успевает нормально знать текст и ведёт себя эмоциональней камня! Всё, обед. – разочарованно бросила Фурина и поспешила отлучиться заедать стресс вкусным пирожным.       Возможно, в какие-то моменты она преувеличивала и была слишком строга с ребятами, но по её мнению, это был единственный способ добиться идеального результата. Задача научить актёрскому мастерству обычных людей далеко не самая простая, но бывшая Архонт не привыкла сдаваться на полпути.       Пожалуй, роль Скараммучи  волновала её больше всех. Сначала ей показалось, что играя главного героя Гамлета, он намеренно собирается запороть ей весь спектакль. Настолько зажатых людей Фурина не встречала давно. Позже, она поняла, что Странник всё-таки старается играть хорошо, и довольно быстро учит текст, но этого было недостаточно.       Основной его проблемой было совершенное  отсутствие социальных навыков. Другие ребята на перерывах держались вместе, общались, подтрунивали друг над другом, вместе ехали из театра в город на аквабусе. Все смеялись над постоянным противостоянием Кавеха и Альхайтама. Итто в любую минуту пытался устроить свой "Эпичный бой жуков великолепного Аратаки", а Чжун Ли приспособился зарабатывать, предлагая ставки на участников этих соревнований. Паймон, почувствовав свободу от Путешественника, не пропускала ни одного  конфликта и применения внутри их маленькой, но дружной труппой.       Лишь Странник был угрюмым, никогда не оставался в гримёрке во время перерыва, и с каждым днём становился всё более и более подавленным. Всеобщая радость и весёлость сильно давила ему на нервы. Скараммуче  казалось, что раньше он имел какую-то большую власть над людьми, и все стремились ему угодить. Сейчас же, никто не пытался соответствовать этой модели поведения. Хотя Странник  и старался держать свои эмоции под контролем и ни с кем не ссориться, проблемы были всё равно.       В моменты, когда он откровенно лажал во время прослушивания, кто-то обязательно начинал хихикать, а другие подхватывали эту волну. Всё терпение и выдержка  Скараммучи мгновенно улетучивались, и он разъярённо убегал со сцены, громко хлопая дверью в коридор. Конечно, он корил себя за несдержанность, но ничего не мог с этим поделать.       " Высмеивают? Эти жалкие людишки меня высмеивают? Мне и так тяжело входить в роль, а такая реакция просто вынуждает набить кому-то морду. " – думал он.       Фурина не одобряла такие выходки, но стойчески терпела. Несмотря ни на что, Скараммучу  выгонять было нельзя. Без него с организацией представления будет больше проблем, чем с ним. Так что, у него ещё было время исправиться.       " М-да уж, а это мы ещё не дошли до первой сцены третьего акта ( беседа Гамлета с Офелией)."— подумала Фурина.—" Учитывая то, какие у него напряжённые отношения с Моной Мегистус, то её мне даже уже жалко."                                                        ***               Скараммуча резко проснулся, словно от удара током. Его дыхание было обрывистым, а в голове была каша. Сейчас он проживал в отеле Дебор и каждое утро просыпался в пять часов утра, чтобы успеть заранее приехать к театру на аквабусе и не встретиться по пути ни с кем из коллег, хотя репетиции и начинались в девять.         " Пусть думают, что у меня личный транспорт."– с усмешкой  думал он.        Сегодняшнее утро явно нельзя было назвать добрым. Странник с бешеной тревогой вскочил за час до подъёма и чуть не упал со скрипучей гостевой кровати. Он ненавидел яркие сны. А в последнее время кошмары, связанные с его страхами участились. От театра он не мог отдохнуть даже во сне. Казалось, этот дурацкий спектакль занял собой все сферы его жизни.                    ***Flashback***         Во сне он стоял на сцене перед полным залом зрителей и не мог вымолвить ни слова. Он как завороженный смотрел куда-то в пространство и хотел провалиться сквозь землю. Мона, сидевшая на кресле рядом, прожигала его раздражённым взглядом.         — Ты так и будешь молчать, придурок?— злобно прошипела она. Скараммуча всё ещё не мог ничего сказать.        — Да что это за цирк вообще? Я ради этого из Ли Юэ сюда ехал?— крикнул  какой-то торговец из первого ряда.        — Этот пацан вообще играть не умеет! Стыд и позор!— зрители загалдели, выплёвывая едкие обзывательства  Скараммучи.        Его начинало трясти, а на глаза наворачивались непрошенные слёзы. Такого фатального поражения же просто не могло быть?       — М-да, а я тебя немного верила в начале. Кавех бы лучше сыграл...— скучающе заключила Мона.                                                       ***The end of flashback***           " Всего лишь сон. Это просто тупой сон. " — успокаивал себя Странник. — " Почему же я думаю, что он не так уж и далёк от предполагаемой реальности?!"            Парень быстро переоделся и сел за стол повторять текст. Этим он действительно занимался почти всегда : перед выходом из дома утром, по пути в  оперный театр Эпиклёз на аквабусе, на скамейке у фонтана перед приходом работников театра, в каморке со швабрами во время перерывов, где никто его не видел, в гримёрке, когда все оттуда уйдут, по пути на последнем аквабусе домой, и дома перед сном.         Надо сказать, что Странник не был обделён плохой памятью, просто тревога и ответственность не давали ему расслабиться. Знай он месяц назад, что ему предстоит, ни за что бы не согласился на предложение Нахиды поехать Фонтейн.        Делать нечего, Скараммуча аккуратно сложил все распечатки  с текстом в папку и поспешно покинул отель.                                                                        ***            Первым делом, каждым утром у них проходила планёрка. Все актёры  садились в зрительный зал, а режиссёр вещала со сцены. На планёрке Фурина рассказывала, какие сцены они сегодня будут прогонять, какие изменения она за эту ночь внесла в сценарий и занималась поднятием мотивацией актёров.         — Вы просто даже не представляете, как нам повезло сыграть такую глубокую и гениальную пьесу! Вы же понимаете её мировоззренческую ценность?—вопросительной интонацией воскликнула Фурина.         "Ну вот, началось. Теперь её не остановить. Планёрка будет длиться не полчаса, а час. А у меня уже сейчас глаза слипаются."—подумал Скараммуча, зевая. Окинув беглым взглядом других, он понял, что не один скептически относится к долгим речам наставницы и усмехнулся.        Аль-Хайтам сидел с закрытыми глазами, рядом с ним каким-то чудом оказался Кавех, который во сне положил голову приятелю на плечо. Аратаки Итто  усиленно пытался не уснуть, периодически моргая и вздрагивая. Паймон сидела позади, тихонько поедая свой  завтрак, и лишь Чжун Ли, сидевший на первом ряду, внимательно слушал Фурину.         " Хм, а где астролог?"— задумался Скараммуча.— "Впрочем, она всегда опаздывает. Ненавижу непунктуальных людей."          —Так вот, а чём это я: трагедия конкретного человека становится в драме Шекспира трагедией Человека в целом, не способного перед лицом трудностей объединить в себе эти три жизнетворные начала. "Гамлет" уникален не только по своему трагическому пафосу и загадочности. Динамика внешнего действия в «Гамлете» значительно ослаблена, и, как ни парадоксально это звучит, сюжет драмы строится на «бездействии» героя. — Фурина ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.— Но это мы рассуждаем внутри трагедии. В глобальном смысле трагичность пьесы заключается в  противостоянии  сословно-феодальных ценностей с экономическими и духовными тенденциями Нового времени. Если так подумать, то это можно спроецировать и на наш с вами современный мир. Три Архонта уже сложили борозды правления, а люди хотят свободы...          На удивление, Странник внимательно её слушал и начинал понимать значение этого представления для самой Фурины. Он немного знал о её социальной и политической заинтересованности в этом проекте, но не думал, что Фурина может обыграть это так красиво.          — Так, ладно, мы немножко отошли от темы. Основной смысл и идею трагедии мы сохраним, однако, некоторые, менее значимые сцены будут сыграны более утрированно, чтобы основные действия воспринимались на контрасте. Сначала немного юмора, чтобы расслабить зрителя, а потом резко бьём страшной правдой. Это главный концепт постановки. Основной задачей на сегодня начать ставить сцену с разговором Гамлета и Офелии.          Сердце Скараммучи опять пропустило удар, хотя внешне он всё ещё оставался спокойным. Он уже знал концепт этой сцены. Предшествующий монолог "Быть или не быть" он произносит серьёзно и вдумчиво, а затем, при разговоре с Офелией (Моной) резко переходит на игривый и легкомысленный тон. Скорее всего, именно с этим у него сейчас будут серьёзные проблемы.          — Так прекрасно. В перерывах для Моны и Скараммучи прогоняем последнюю сцену второго акта. А если, вдруг, всё пойдёт хорошо, в чём я очень сомневаюсь, начнём ставить вторую сцену третьего акта. Ну что? Пять минут вам на собраться и поехали.— объявила Фурина.            Прогон уже должен был начаться, и Странник уже хотел было пожаловаться на отсутствие партнёрши, как вдруг, зыпыхавшаяся Мона Мегистус резко влетела на сцену.         — Хм. Извините, за опоздание, у меня коллапс небольшой случился.—сбившимся голосом пробормотала она для Фурины.        — На премьеру тоже так опоздаешь?— ехидно поинтересовался Скараммуча. Мона нахмурилась и крепко стиснула зубы.       — Ты не знаешь всей ситуации, и не имеешь права меня осуждать.      — Ну так поясни ситуацию, опоздать на задержанную планёрку, на целый час! Это же ещё умудриться надо.—саркастически сказал он. На самом деле, Страннику не было особого  дела до её опоздания, но это был единственный способ поддеть девушку, чтобы во время его позорной игры они сравняли счёт.         — Так, хватит перепираться. Посторонние могут пока покинуть помещение, я пока с ними двумя поработаю, чтобы они меньше смущались.                           ***        Эта экзекуция длилась уже полтора часа. В помещении было душно, и Мона хотела домой. Таких непонятных ощущений и тотального смущения она не испытывала давно. Одно было понятно точно — играть с другими людьми намного проще, чем со Скараммучей.         И нет, Мона не чувствовала перед ним страха, просто... Всё было сложно. Каждую реплику Странник начинал говорить резко, чуть ли не ядовито. Когда Мона отвечала, её голос непроизвольно  подрагивал. Конечно, Фурину не устраивала такая игра, она перебивала и заставляла начинать заново. Заново и заново. Уже не понятно в какой раз.         — Скараммуча, ты должен говорить игриво со спокойной интонацией! Твой герой влюблён в Офелию, а не собирается её сейчас убивать! Ты должен  показать эту лёгкую степень безумия, как и намеревался Гамлет, но не в такой форме. Мона, перестань его бояться! Вы оба очень зажатые, и это плохо.—проворчала Фурина. Затем режиссёр встала с кресла, подходя к горе-актёрам.        — Ещё кое-что. По позам. Сцена же происходит в комнате в замке Эльсинор. Мона должна сидеть на софе, когда Скараммуча заканчивает с монологом, то садится с ней рядом, и во время беседы сначала придвигается к ней всё ближе и ближе, а потом наоборот, отстраняется. А приближаться наступает очередь Моны. Всё понятно?       — Понятно.—сказала Мона. А Странник лишь кивнул головой.      — Поехали. Сразу после монолога.         Странник быстро приблизился к софе и сел с краю.       —Принц, были ль вы здоровы это время?—встревоженно спросила Мона.      — Благодарю — вздохнул.— Вполне, вполне, вполне.      —Принц, у меня от вас есть подношенья. Я вам давно хотела их вернуть. Возьмите их.— протараторила Мона, смотря на кисть левой руки  Скараммучи.     — Да полно, вы ошиблись. Я в жизни ничего вам не дарил.—ответил он тихим басом.      — Дарили, принц, вы знаете прекрасно. С придачей слов, которых нежный смысл Удваивал значение подарков. Назад возьмите ставший лишним дар. Порядочные девушки не ценят, Когда им дарят, а потом изменят. Пожалуйста.— Её взгляд переместился к лицу Скараммучи. Он выглядел очень сосредоточеным, и смотрел куда-то сквозь неё.      —Ах, так вы порядочная девушка?        Ну вот, к щекам Моны опять поступил румянец, и она уже на тридцать секунд затихла.     —Милорд?!—Странник тоже молчал.—Что разумеет ваша милость?     — То, что если вы порядочная и хороши собой, вашей порядочности нечего делать с вашей красотою.    —Разве для красоты не стоит...— всё. Из головы Моны резко испарился заученный текст и ей снова предстояло опозориться.       Скараммуча вдруг дёрнулся, и их взгляды встретились. До этого момента он старательно избегал прямого контакта и только теперь  мог полностью рассмотреть эмоции девушки. Она была растерянной, а её светло-голубые глаза метались в право и лево. Отчаяние. Такое знакомое ему чувство. Оказывается, не он один боится не справиться. В этом момент внутри откуда-то появилось желание успокоить и обнять девушку, но Скараммуча этого не сделает.         Скараммуча прожигал её своим взглядом. О чём он сейчас думает? Мона не знала. Скорее всего, придумывает, чего бы ещё такого обидного ей сказать. Но его  глаза, ярко-синие с примесью фиолетового были очень красивыми. Смотреть в них бы завораживающе. Секунды тянулись так медленно, но никто из них не отводил взгляда.       —Так и это всё? Чего застыли? Отвратительно. У меня такое ощущение, что все мои рекомендации проходят сквозь вас. А Скараммуча вообще одну фразу пропустил."И вы хороши собой?" после "Милорд!" кто говорить будет? Даже я уже весь ваш текст знаю, а вы нет. — Фурина наигранно закрыла руками глаза. — Я не знаю уже... Вы хоть пообщайтесь чуть-чуть хотя бы, чтобы не смущаться. А вообще, вживайтесь в свои роли. Вы актёры, а значит должны вести себя как Гамлет и Офелия, а не собачиться, как Скараммуча с Моной. Всё, перерыв.          И Странник, и Мона знали, что конечно же не пойдут налаживать отношения. Мона отправиться слушать новые сплетни к друзьям в гримёрку, а Странник пойдёт в противоположную сторону слоняться по театру.                             ***        До премьеры оставалось три дня. Теперь переживать стали все, кто ранее относились к игре легкомысленно и считали, что до выступления ещё вагон времени. А Странник, наоборот, устал от самоистязания, и хотел уже быстрее отмучиться.         На данный момент, общую подготовленность всей труппы Фурина бы могла оценить на твёрдую "удовлетворительно". Хотя бы не "отвратительно", как это было вначале. Ребята выучили тексты и прогоняли пьесу от начала до конца три раза в день.          На фоне других Скараммуча явно ощущал свои недостатки. В их движениях ощущалась лёгкость и непринуждённость, а он всё равно никак не мог расслабиться. Актёрский талант... Наверное, он всё-таки существовал, но Страннику не достался.         " К чёрту!"— подумал он. Сегодняшняя репетиция закончилась в семь часов вечера. Скараммуча опять бездумно гулял по театру. На самый верхний ярус он обычно  поднимался редко, и решил, что сейчас самое время.         Он поднялся по парадной лестнице наверх, где был вход на балкон зала, затем повернул в коридор и увидел невзрачную винтовую лестницу. Недолго думая, Странник взобрался наверх и, отодвинув крышку люка, вылез наверх.         " Высоко. Крыша театра Эпиклёз..."– понял он.         Скараммуча  подошёл по ближе к краю, и посмотрел вдаль. В небе красовался ярко алый закат. Море казалось таким бескрайним и спокойным. С этой точки, казалось, можно было рассмотреть весь Фонтейн. Высокие горы, ёлки, всё это создавало спокойную атмосферу. Скараммуча даже прикрыл глаза, опускаясь на корточки, пока не услышал какой-то шорох из-за спины.         Мона с опаской смотрела на пришедшего сюда Странника, а он даже, кажется, её не замечал. На самом деле, она приходила сюда раз в неделю, чтобы посмотреть на звёзды для работы. Здесь была какая никакая высота, а при отсутствии телескопа приходилось выкручиваться. Она подложила свои неточные чертежи небесных координат под папку, и развернулась к Страннику. Подсматривать за человеком, когда он тебя не видит , было не в её принципах. К тому же, его присутствие явно помещает ей сосредоточиться.         Скараммуча обернулся, и увидев девушку, лениво ей кивнул. Сейчас он не испытывал никакого раздражения, и совершенно не хотел вступать в очередной конфликт с Моной.        "И что это значит?"— задумалась Мегистус.—"Я даже представить не могу, что у него на уме... Ладно. Лучшая защита—нападение."         —Зачем пришёл?—резче, чем хотелось, выпалила Мона.         — Просто так .— спокойно ответил Скараммуча и полностью опустился на каменную крышу, свесив ноги вниз.         — Не упади!         — А что, волнуешься?—насмешливо поинтересовался он.         — Больно надо. Но спектакль сорвать я тебе не позволю.— Скараммуча тяжело вздохнул. — У меня тут дела по работе, мешать тебе  не буду.— сказала Мона, возвращаясь к чертежам.        —  Я иногда уже думаю, что мне стоит просто отказаться от участие в спектакле и поскорее уехать из Фонтейна.— это откровение было сказано Странником неожиданно даже для него самого.       — Что? Ты серьёзно?— воскликнула Мона, и с опаской взглянула на коллегу, возвращаясь к нему.        — Абсолютно. Думаешь, у Фурины нет подстраховки на такой случай ? Уверен, обязательно существует человек, хорошо выучивший мою речь и ждёт не дождётся времени наконец меня сменить. А Фурина этому будет даже рада. —  усмехнулся он.        —Хм, послушай, я думаю, ты слишком самокритичен. Всё не так уж и плохо, а ошибки делают все. Тем более, твоя роль сложнее и объемней всех. К тому же, все мы прошли прослушивание, а значит, уже достойны выступать. — Мона не знала, почему вдруг решила поддержать Скараммучу. Просто ей показалось, что сейчас он настроен на диалог, и у неё может получиться получше его понять.        —А что, если я скажу, что это не так? — Мона смотрела удивлённо, а Странник горько продолжал. — Я попал сюда по блату, а не за свои заслуги. Знаешь Дендро Архонта Нахиду? Так вот, она договорилась с Фуриной, что приедет на спектакль и поможет с финансированием, если та сделает меня главным героем. Я не знаю, зачем Нахида так поступила. Она лишь сказала, что это мне поможет, и я сам пойму почему.         Мона была шокирована признанием, и не знала, как лучше отреагировать.          — Ну блин, и что с того? У тебя есть эта возможность, а ты специально хочешь её упустить. Вспомни кастинг, когда все буквально грызлись за эти роли... Я вообще пришла на последний день прослушивания, и даже не думала, что меня утвердят. Я не буду врать о том, что считаю, что тебе дали бы роль и без помощи, но... Роль твоя и ты должен оправдать ожидания. Мы все на тебя надеемся, правда.         Странник кивнул, закрывая глаза.         — Я правда стараюсь влиться в роль Гамлета и выполнять требования Фурины, но как будто какой-то защитный механизм эмоций мне мешает. Зато, из плюсов : с каждым днём, из-за этого театра я всё больше и больше схожу с ума, и хоть в чём то становлюсь похож на Гамлета.        Мона хихикнула.        — Не думала, что ты умеешь шутить.        Странник  мягко улыбнулся.       — Короче. Всё зависит только от нас. Наша с тобой сцена явно хромает, и я предлагаю , потратить несколько часов на то, что бы нам совместно всё обсудить и досконально прорепетировать. Без комментариев Фурины. Если хочешь, я могу дать тебе несколько советов по игре...— предложила Мона.        " Серьёзно? Она собирается мне помочь?"— удивился Скараммуча. Предложение было хорошем, и похоже, ему предстояло переступить через свои принципы и принять помощь девушки.         — Ладно, я согласен. Только давай сегодня.        — Хм, мне только надо закончить с небесными координатами. Эта такая морока, а завтра дедлайн. Все помещения театра сейчас уже закроют. Можешь поехать ко мне в гости, подождать, пока я закончу с картами и гороскопом, или даже мне помочь. А потом я свободна для репетиций.        — Приглашаешь к себе домой?        — Типо того.                                      ***       — А почему мы идём в противоположную сторону от водных путей?— спросил Скараммуча.       — Потому что, по ним ко мне добираться в два раза дольше.      — А ты разве не в районе Кур-де-Фонтейна живёшь? Там же отель для всех приезжих.       — Нет. Я снимаю домик в Пуассоне. Там аренда дешевле.—смущённо объяснила Мона.— А добираюсь туда по воде на волноходе. Пошли уже.                            ***            Скараммуча и Мона стремительно двигались по воде над Салосским морским платом.         — Просто, с этим актёрством я ничего не успеваю по работе. Я приехала сюда в командировку и, по-хорошему, уже должна была вернуться в Мондштадт, но осталась тут до выступления. А мои финансовые сбережения подходят к концу. Не понимаю, почему мои астрологические труды так низко ценятся?         — А я нигде не работаю.         — А откуда деньги? В пятизвёздочном отеле ведь поди живёшь...            Скараммуча пожал плечами. На удивление, они всю дорогу болтали о всякой ерунде...                              ***        Мона жила в невразрачном железном домике, на окраине деревни.       Уже в коридоре Странника встретил сильный творческий беспорядок.        — М-да. А  ты, я смотрю, гостей не ждёшь. Тут вообще хоть когда-то убирались?        —Заткнись. А то выгоню.— обиженно сказала Мона.— У меня времени ни на что не хватает.        В течении последующих двух часов Мона заканчивала рабочие дела, а Скараммуча вызвался помочь ей с уборкой, и несмотря на протест Моны, вымыл полы и навёл видимый порядок. Во время   работы он то и дело поглядывал на девушку. То, как увелечённо она делала чертежи, психовала из -за погрешностей...          "А она красивая..."—подумал Скараммуча.        Они репетировали до четырёх утра. Смех до слёз, усталость, вдохновение, лёгкость и радость не покидали их всю ночь. Мона уснула на кресле, а Скараммуча — на коврике, свернувшись калачиком.       М-да,  пожалуйста,  завтра на репетицию они опаздают оба, и вопросов коллег будет уже не избежать.                                              ***