Путешествие в Иден

      Холодная осень пронеслась по всему северу. Листья начали засыхать, желтеть и краснеть. Холодные ветра заставляют съежиться и укутаться как можно сильнее. И тоска. Неимоверная тоска по ушедшим теплым дням обуревала всех. Зима совсем скоро.       Северные земли – место, где каждую осень встречают с тревогой и растерянностью. Казалось, что до первых снегов еще есть время, но вот они вдруг замаячили где-то там на горизонте. Всем нужно готовиться.       Деревня Стежки – одно из самых удачных мест на севере, расположившееся аккурат возле лесной полосы. Здесь и погода теплее, и земля плодородная. Можно еще было бы сказать, что здешний лес также изобилует дичью, дикими ягодами, грибами и прочим. Однако…       – Ребекка! – орал через все поле парень со светлыми волосами и подростковым пушком на губах. – Ребекка, твою мать!       – Чего тебе? – резким выкриком ответила девушка с чешуей на руках и щеках. Ее желтые глаза злобно сверкали, а зрачки напоминали две вертикальные щелочки. – Я тут со своей ямой еще не разобралась!       – Так разбирайся быстрее. Я жрать хочу! Не хочу возиться с этим трупоедами весь день!       – Ой, иди нахер!       …Однако ближайшие леса кишели монстрами. Где-то обитали лишь обычные трупоеды, в основном стаями набрасывающиеся на неосторожных путников. А иногда встречались и более опасные твари. И при столкновении с ними лучше бы побыстрее умереть.       Весь периметр деревни Стежки был усеян ямами, на дне которых были заостренные деревянные колья. Не самое лучшее средство против нежданных гостей в лице монстров, но все же лучше, чем ничего. Хотя ежедневно вынимать оттуда трупы и менять старые колья на новые очень раздражает.       Ребекка со злобным лицом спрыгнула в одну из ям. Мика – светловолосый парень, постоянно раздражал ее, отчего любые мысли о предосторожности отметались. И вот один с кольев оцарапал чешуйку на ноге.       – Сука! – выругалась Ребекка, потирая рану. Ну хоть кровь не идет – уже хорошо. На дне ямы виднелось нанизанное на колья тело. Издали Ребекке сначала казалось, что это какой-то зверь, однако спустившись, она поняла, что в яме был человек.       Нанизанный на колья человек не шевелился. Туловище в паре мест было насквозь пробиты, а правая рука безжизненно свисала вниз. Левой Ребекка не обнаружила. Она тревожно сглотнула и медленно начала стягивать капюшон, под которым скрывалось юношеское истощенное лицо. Синяки под глазами серого цвета, сальные черные растрепанные волосы и раскрытая челюсть, с которой стекала тонкая нитка слюны.       Глаза Ребекки тревожно метались из стороны в сторону. Она думала позвать на помощь, но представила, как мальчишки будут смеяться над ней за то, что она испугалась трупа. Хотя они и так будут смеяться над ней. Но тогда и вовсе нельзя давать им никакого повода для насмешек! Все нужно сделать самой.       Ребекка обхватила руками одну ногу и начала снимать ее с колья. Кровь начала сочиться из раны, окрашивая ее и без того грязные чешуйчатые руки в красный.       Внезапный стон напугал девушку, и она резко отстранилась и прижалась спиной к земляной стене. Дыхание участилось, и сердце быстро заколотилось.       Покойник задвигался и начал стонать. Его единственная рука вцепилась в кол, засевший в животе. Юноша начал поднимать туловище, но в какой-то момент рука ослабла, и он вновь насадился на колья еще глубже и еще сильнее застонал, он вот-вот расплачется.       Странно, но Ребекка только сейчас заметила на мотающуюся во все стороны руке наруч. К наручу над запястьем крепилось устройство, из которого торчал кончик клинка. От наруча тянулась цепь с кольцом, нанизанным на большой палец. Блеск конца лезвия очаровывал её, но в то же время от него в животе все скручивало. Как будто оружие ее пугало, но на каком-то глубоком уровне.       А юноша тем временем продолжал стонать и корчиться от боли. Ребекка с трудом оторвала взгляд от оружия и медленно подошла к нему.       – Так… - неуверенно начала она. – Это… Я попробую тебя снять. Ты только не дергайся. Парень дернулся, будто бы испугавшись ее, но затем всхлипнул и кивнул.       «Так, теперь нужно все сделать аккуратно!»       Ребекка вновь схватила ногу юноши, но на этот раз старалась все делать нежнее. Она медленно поднимала ее, надеясь, что кровь не будет течь ручьем.       – Сука! – болезненно застонал юноша. Его голос был ниже, чем она представляла. Но в то же время он казался каким-то детским.       «Раз. Два. Три!»       Ребекка резко потянула ногу, и та с хлюпом снялась с кола. Кровь разбрызгала все, и парень вскричал от боли. Было видно, как по его лицу текли слезы. Со второй ногой все прошло лучше и быстрее, но не менее кроваво болезненно. Но хотя бы он уже опирался ногами о землю. И вот осталось туловище…       – Давай лучше я схожу за помо… – она не успела договорить: на ее глазах взгляд юноши озлобился. Он крепко схватился за кол, который пробил его плечо, широко расставил ноги и уперся ими в землю и начал с рычанием снимать себя. Завороженными и испуганными глазами Ребекка смотрела, как парень самостоятельно выбрался из ловушки. Вот только один кол обломился и застрял в животе. «Менять придется…»       Девушка потянулась к нему: – Давай лучше… - но вновь не успела ничего сделать, так как парень с таким же свирепым рыком вытащил его из живота, а затем согнувшись присел на землю. – …Ну или так…       Она присела, чтобы немного передохнуть, не сводя взгляда с кровоточащего брюха незнакомца.       – Тебя бы в деревню отвезти. Раны серьезные.       Юноша помотал головой.       – Пройдет, - слабо выговорил он. Попытка вдохнуть, и он кашлянул кровью – Лучше помоги выбраться. А дальше я уже сам.       – Ты дурак?! Тебе живот пробило!       Юноша вновь мотнул головой. На его лице возникла раздраженная гримаса. Он глубоко набрал в грудь воздуха, поднялся на ноги, оглядел яму и прыгнул, ухватившись за край всем предплечьем – левой руки, судя по всему, не было. Болтая ногами, он попытался опереться о стену, но земля осыпалась.       «Хулун тебя побери. Да он совсем отбитый…»       Раздражение вновь захлестнуло ее, и она схватила парня за ноги и со злостью принялась поднимать его вверх.       Кое как они выбрались на траву: сначала он, потом она. Они легли на спины и смотрели в небо. Ребекке хотелось ударить упрямца, но передумала, так как тот был ранен – помрет еще.       Юноша поднялся на ноги, взглянул на нее, будто хотел что-то сказать, но промолчал и поковылял в сторону деревни.       – Да куда ты, мать твою, идешь?! – разгневалась она. – Ты ранен и истощен! Парень обернулся на нее. Кровь из ран не текла, будто уже затянулись. Странно.       – У вас в лесах животные водятся? – спросил он. Голос был уставшим, будто еще немного, и он свалится и уснет.       Ребекка какое-то время поморгала, пытаясь осознать его слова. Животные? В лесу? Неужто этот псих теперь охотиться собрался?       – Ты теперь и на охоту собрался? Вообще жить не хочешь?       – Мне нужно мясо.       Она прикрыла глаза рукой. На кой она ему помогала?       И как назло до нее донесся знакомый свист со стороны.       «О нет… опять мальчишки…»       Четверо подростков стояли и свистели, хлопали и вопили, кричали и во всю ребячились:       – Ну ка гляньте: наша змейка нашла себе парня!       – Ну как, понравилось?       – Да ей бы никто больше и не дал!       И так далее. Подростки бывают жестокими. Особенно с теми, кто не выглядит «нормально». Ребекка оскалила свои заостренные зубы. «Ублюдки.» Она взглянула на черноволосого юношу, но тот уже знатно отдалился от нее, ковыляя в сторону Стежков.       – Ой, кажись твой парень решил сбежать от тебя! – издевательски подтрунивал ее светловолосый парниша.       – Заткнись нахер, Мика! – завопила она и тоже двинулась в сторону деревни.       «Ну, сука. Хоть бы спасибо мне сказал за спасение!»       Парень тяжело шагал вперед, ухватившись рукой за живот.       «Надо же было так напороться на ту яму. В темноте ее вообще не разглядишь.       Сука, все тело болит… Еще и эта девка… В голове гудит от ее криков. Но хоть помогла. Надо было все же поблагодарить.»       Резкий удар в плечо заставил его пошатнуться.       – Какого хрена? – разгневался он.       Вдруг его схватила за грудки двумя руками та самая девчонка с чешуей на щеках и желтыми змеиными глазами.       – Я тут стараюсь помочь, корячусь, терплю унижения от этих уродов, а ты, упрямый осел, сбегаешь!       – Да что тебе… – начал он, но резко замолчал, когда когтистый палец девушки прикоснулся к его губам.       – Не-не-не, Ты помолчи и слушай: мы с тобой сейчас заглянем к тетушке Гретте, и ты будешь паинькой и дашь осмотреть свои раны, а потом скажешь: «Спасибо», иначе я скину тебя обратно в ту яму, понял! – ее голос был странным: злой, жесткий, раздраженный, но очень тихий и продирающийся куда-то вглубь.       В голове все перемешалось. Думать было трудно, будто все его мысли спрятали за туманом. Он не знал, что ответить. Да и этот палец… Юноша кивнул.       – Умничка! – наигранно и с издевкой ответила Ребекка. – А теперь за мной.       И они пошли вместе: Ребекка впереди, а он за ней хвостом.       «Зачем я иду за ней? Она мне все равно ничего не сделает. Могу просто уйти… не понимаю.»       Утро уже наступило, но солнцу потребовалось некоторое время чтобы его лучи добрались до окна хижины, где мирно спал Габриэль. Солнечный зайчик медленно подобрался к его глазам, заставив их сначала чуть сильнее зажмуриться, а затем открыться.       Как по команде Габриэль поднялся и покинул свою кровать. Он подошел к тумбочке, на которой стояло небольшое зеркальце, взял его в руки и принялся разглаживать свои слегка растрепавшиеся рыжие усы.       Габриэль положил зеркальце на место и подошел к входной двери. Там он еще прошлым вечером заготовил бадью с водой. Мужчина присел на корточки и принялся умываться.       – Хах! – на лице Габриэля проступила легкая ухмылка, - Будь здесь Михаэль, он бы уже наверно нашел где выпить… – Габриэль плеснул себе на лицо немного водицы. –       Надеюсь, он больше не злиться.       Закончив умываться, Габриэль приступил к завтраку. Но сначала его еще надо было приготовить. Он разжег печь в углу комнаты и поставил на огонь сковородку, в которую вылил два желтка.       «Уж как-то легко местные дали мне эти яйца. Вроде бы им еда нужнее. Хотя они выглядели напуганными, когда увидели меня. Похоже церковь все еще у всех на памяти.»       Яйца во всю скворчали на сковороде и уже начали давать свой аромат.       – Надо бы поикать соль, – поглаживая усы, проговорил Габриэль и принялся рыться в своей походной сумке.       Внутри было все упорядочено: ближе к спине располагалась сумка поменьше, а после лежали баночки и склянки с порошками, жидкостями, растениями и прочим. И поверх всех этих банок было несколько бумажных свертков. Габриэль вытащил один из свертков, принюхался – вроде бы пахнет хорошо, а также достал банки с солью, перцем и листьями. Кое-как удерживая все это в руках, ему вдруг приглянулась еще одна банка, внутри которой были бледно-розовые цветки.       «Вообще они очень ядовиты. Но если употребить в малой дозе… А, была не была!»       Габриэль достал еще и банку с цветками.       Он подошел к сковороде: яичница почти готова. Поспешно он начал посыпать блюдо солью и перцем, а затем поставил банки на стол. Он кружился вокруг себя и что-то высматривал.       – Куда-же я ее положил… – Разыскивая нужный предмет, Габриэль оглядывал каждую поверхность, пока наконец не заметил раскрытый кожаный сверток, поверх которого стояла ступка с пестиком. В ней на дне виднелся остаток черного порошка.       – Не думаю, что порох в яичнице будет полезен.       Габриэль вычистил пальцем содержимое, положил в ступку зеленый засушенный листик и половинку бледно-розового – лучше ограничится малой дозой, и принялся месить и измельчать все с помощью пестика.       А сковорода не на шутку начала трещать. С небольшой спешкой Габриэль принялся вываливать растертые лист с лепестком в сковороду.       Наконец завтрак был готов. Осталось лишь попробовать. Габриэль достал из сумки небольшую металлическую вилочку с деревянной рукояткой, кое-как отделил кусок чутка пригоревшей яичницы – тот, где было побольше специй, и положил в рот. Он медленно жевал и все не мог проглотить.       «Проклятье!» - стукнул он по столу. Завтрак опять был испорчен.       Габриэль быстро вскочил, побежал к двери, открыл ее и сплюнул еду. Яичница на вкус была пригорелой, пересоленной и слишком острой. Кажется, лепесток ядовитого растения все же был лишним.       – Кстати говоря, - заговорила Ребекка, не прерывая шаг, - а как тебя звать-то? Юноша посмотрел на нее исподлобья.       – Альфонс.       – Хм-хм, необычное имя. Звучит таким важным. – в ее голосе звучала некоторая издевка. Однако ее собеседник даже не улыбнулся. Казалось, что его взгляд стал печальнее, от чего девушка вдруг почувствовала укол вины.       – Родителям оно очень понравилось. – с хрипотцой ответил Альфонс. Ребекка кивнула. Надо исправить ситуацию – надо спросить о чем-то другом.       – А это штука у тебя на руке – это оружие?       Взгляд Альфонса еще сильнее потяжелел.       «Да чтоб тебя!»       – Да. Оружие. – ответил юноша.       – Значит… ты воин? – продолжила Ребекка.       – Нет. Не воин… Просто нужно чем-то защищаться.       – А мне казалось, что оружие нужно, чтобы убивать, - подняла она вверх одну бровь.       Лицо Альфонса стало совсем мрачным.       «Ой, серьезно?!»       – Я только защищаюсь, - еле слышно ответил Альфонс.       Больше Ребекка не пыталась заговорить. Она просто вела своего нового знакомого к домику в центре деревни, где жила тетушка Гретта. Хотя она и не была ее тетушкой, но Ребекке нравилось ее так называть. Приятно, когда есть родня. Даже если она не твоя родня.       Ребекка постучалась в дверь.       – Гретта, можешь помочь?       Никто не ответил.       – Гретта! – еще раз постучалась Ребекка, но уже приложив чуть больше сил. Она обернулась к Альфонсу и перешла на полушепот: - Гретта уже старенькая: слышит плохо, ходит медленно.       Дверь внезапно распахнулась.       – Кто это тут старенькая, юная леди? – с ухмылкой произнесла старушка лет сорока – сорока пяти. Она была довольно низкой, скорее даже скрюченной. Волосы седые, морщины испещряли все лицо. Но глаза добрые. – Бека, еще такая рань? Разве вы с остальными не пошли к ямам?       – Как раз оттуда. Эээ… Утро доброе! Я там нашла одно паренька… Его насквозь прошило кольями. Хочу вот, чтобы ты его осмотрела… - Протараторила Ребекка.       Гретта посмотрела на парня: худощавый; в черном плаще; лицо, как у покойника.       – И что, он так с ранами пол деревни и прошел?       Ребекка почесала голову.       Гретта же все смотрела на парня и смотрела.       Старушка тяжко вздохнула и произнесла, озираясь по сторонам:       – Ладно, айда в дом.       Она схватила юношу за руку и поволокла за собой, и после чего и Ребекка вошла внутрь.       Закрыв дверь, Гретта усадила парня на стул и, не дожидаясь разрешения, оттянула плащ и приподняла его рубаху. Она осмотрела только одну рану, но и этого ей было достаточно, ведь пробитое насквозь брюхо полностью исцелилось. Даже пятен крови не осталось. Гретта подняла взгляд вверх и взглянула ему в лицо.       – Ты не человек, да?       Альфонс вырвался и укутался в плащ. Он смотрел на старуху злобно и испуганно.       Но та лишь мило улыбалась ему в ответ.       «Левая по бицепс обрублена.» - Заметила Ребекка, разглядывая тело Альфонса.       – Путешествуешь? – Спросила Гретта. Юноша не хотел ей отвечать и поглядывал на дверь. – Если что, у нас здесь церковник. Выглядишь ты нормально, но кто знает, вдруг ты ему не понравишься.       Церковник! Дело плохо. Откуда он узнал, что Альфонс будет здесь? Только пересек границу, и сразу же угодил в ловушку! Невольно Альфонс начал теребить большим пальцем кольцо на цепи.       – Ну так что, куда путь держишь? – вновь дала голос старуха.       – Иден. Я ищу Иден. – Сухо ответил Альфонс. От нервов ему не сиделось на месте.       – Что еще за Иден? – спросила Ребекка.       – «Город, где каждый проклятый, может жить достойно и безопасно. Где ты будешь равен другим. Где тебя будут уважать.» Давненько я о нем ничего не слышала.       Уже как… с десяток лет!       Альфонс уставился на нее и ловил каждое слово. Безжизненные глаза вдруг заблестели. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.       «И так слишком много наговорил.»       – Такс, ладненько. – подала голос Ребекка. Улыбка на ее лице выглядела вымученно. – В общем он посидит у тебя, а я лучше вернусь к ямам. Удачи тебе… и все такое… – Она быстро рванула к двери, отсалютовав Альфонсу, и приоткрыла дверь.       – Ну ка стоять! – прокаркала старуха, – Так-то ты со мной значит? Спихнула мне свою проблему, а сама сматываешься?       Девушка закрыла дверь.       – Ну чего я-то? – жалобно простонала она. – Сама же сказала, что у нас тут церковник. Вот пусть и посидит у тебя….       – Ты забыла, что ко мне каждая вшивая собака забредает то за вареньем, то за мазью? Я его впустила и осмотрела раны. Большего от меня не жди. И вообще, лучше бы его спрятать. – сказала она, разглядывая парня. Тот смущенно отвел глаза. – Уж больно у раны быстро зажили. Прямо как у…       – Нет-нет-нет! Ни в коем случае! Отведу к себе, и эти мелких козлы опять начнут про меня гадости всем рассказывать! Лучше в ямы вернусь!       – Туда, где сейчас эти «мелкие козлы»? – улыбнулась Гретта.       Ребекка оскалилась и дернула головой, выругавшись про себя.       – Отведешь его в своей амбар, он переждет, пока церковник не уедет, и затем выпроводишь его.       От чего-то Альфонсу стало обидно. Вроде старуха дело говорит. Но ему не понравилось слово «выпроводишь».       – Р-р-р, ладно! – прорычала Ребекка и злобно взглянула на уже не самого приятного нового знакомого. – Пойдем. Перекантуешься. Но спать будешь на земле!       Альфонс выглядел как забитый зверь, но повиновался.       – Только обойдите с востока. А то хижина, где ночевал церковник, в западной части. Если конечно он уже не проснулся…       – Поняла, - ответила Ребекка. – Пошли, горе луковое. И Альфонс двинулся с места, но, не успев выйти из хижины, оглянулся на Гретту. Он должен был ее поблагодарить, хоть и не понимал за что:       – Спасибо.       – Не за что, дорогуша. Дело житейское, - с улыбкой сказала старушка.       Альфонс кивнул и поплелся за Ребеккой.       Неприятно, что очередное кулинарное изыскание Габриэля закончилось катастрофой. Ему пришлось питаться заготовленной в дорогу едой. Как глупо. Нельзя так разбрасываться пищей, особенно когда она в дефиците.       Но страсть к готовке была у него в крови. Готовка в целом напоминала химию… Только проще. Но почему-то Габриэлю оказалось проще изучить процесс создания пороха, чем постичь тайны готовки.       Габриэль сидел на кровати и вдумчиво смотрел на кожаный сверток, к которому была прикреплена кобура с револьвером. А рядом были в маленьких кармашках вложены вытянутые патроны, поблескивающие на солнечном свете. Оружие бы почистить. Муторное это дело. Ему нужно срочно придумать простой способ чистки!       Но все это потом. И чистка потом, и уж тем более оптимизация этого дела. Габриэль оружие само разрабатывал несколько лет. И столько же потратил на создание рабочего прототипа. Мужчина протер свои рыжие усы и решил прогуляться. Всяко лучше, чем сидеть весь день в душной хибаре.       «Утренний холодок бодрит лучше всего!»       – Сраная змеелюдка. Тупая сучка! – донесся до ушей Габриэля голос светловолосого мальчика. Подросток разбрасывал вокруг себя окровавленные и поломанные деревянные колья, пинал их и ломал. Он стоял в окружении других мальчишек – те смотрели на него и подхихикивали. – Сначала кинула, ушла куда-то с этим своим задохликом, а прилетело мне!       – Да хорош, Мика! – грубо ответил ему пухлый мальчик. Он был на голову ниже Мики. – Задолбал ныть.       – Вот-вот, - с ехидной улыбкой поддержал худощавый. – Ее бы пожалеть. Может это ее единственный шанс. С ее-то змеиной рожей. – Худой начал хихикать.       – Хах. Наверняка даже этот задохлик бы ей не дал. – Оскалился Мика. Его лицо растянулось в омерзительной улыбке.       – И вообще, - продолжил худой, – чего ты так на ней зациклился? Неужто самому захотелось немного змейки?       И тут худой, пухлый и остальные рассмеялись во весь голос. Габриэлю эта шутка не показалась смешной. Впрочем, Мике тоже. Он раскраснелся, а неприятная улыбка превратилась в звериный оскал. Светловолосый схватил худого за грудки и занес кулак.       Бить он не собирался, но ему хотелось казаться грозным. И тут к его ноге подбежало… прыгнуло что-то. Это «что-то» имело только голову и руку вместо туловища. Рука была длинная и ловко прыгала из стороны в сторону. Голова бодала Мику.       – О нет, кажись ты напугал своего братца, Мика! – Вновь поддел его худой.       – Захлопнись, мразь! – Завопил Мика чуть ли не девчачьим голосом и развернулся к названному брату. – Тебе еще чего, уродец?       – Не дерись! – заговорила голова на ручке. – Мама не любит, когда брат дерется!       Габриэлю было-бы плохо от такого зрелища, если бы не многолетний опыт. За последние двадцать с лишним лет он повидал множество чудищ. Как обычных, вроде диких существ, живущих в своих логовах и охотящихся на заблудившихся путников, так и реликтов, вроде этой головы на ручке. Несчастные люди, подвергшиеся проклятию. Кому-то еще больше повезло – они хотя бы отдаленно напоминают людей. Но кто-то был похож на… такую вот голову на ручке.       – Пасть закрой, уродец! – Кричал Мика. – Я делаю что хочу, и слова сраной головы мне не указ! Пойдемте, парни, играть.       Все закивали и пошли за лидером. Даже голова начала на длинной руке упрыгивать за братом.       – Не ты. – Оттолкнул брата Мика. – Тебе нельзя с нами.       – Хочу играть! Хочу играть! – Не уставая прыгала голова.       И тут лицо Мики побледнело. Он чувствовал, что еще мгновение, и мальчишки снова начнут над ним потешаться. Мика взял и еще раз, но уже с большей силой оттолкнул брата, заставив голову на ручке свалиться на землю. Голова начала всхлипывать, но из подростков даже не обернулся. Они пошли играть.       Печальное зрелище. И правда – дети могут быть невероятно жестоки. Особенно к тем, кто «не такой». Габриэль тяжко вздохнул. Он не сможет ничего изменить.       Подойдя к стулу, Габриэль снял со спинки свой плащ. Плащ явно видал дни и получше: весь грязный и заляпанный до такой степени, что белая ткань больше никогда таковой не будет; серебряные нити, которыми обшита ткань, уже давно поблекли; а кое-где даже остались засохшие пятна крови, которые ему так и не удалось отстирать. По крайней мере Габриэль надеялся, что это кровь. И лишь вышитая эмблема их церкви осталась более-менее неповрежденной – Рука все также тянулась к крылатой звезде.       Стоило Габриэлю выйти, как он тут же увидел голову на ручке, прислонившуюся к забору у его временного пристанища. Несчастный мальчик не мог даже прикрыть руками глаза. Он мог только жмуриться.       – И чего случилось? – Поинтересовался Габриэль у рыдающего ребенка, будто не был свидетелем недавней сцены. Тот прекратил плакать и уставил на него глаза.       – Брат не хочет не со мной играть. Вообще ничего не хочет делать со мной.       Габриэль закивал.       – Братья бывают такими. У меня есть друг, у которого младший брат тоже реликт, как и ты. Они тоже мало времени проводят друг с другом.       – Ре… – вновь мальчик уставил на него заплаканные глаза. Слово было ему незнакомым. Но желание его выговорить было огромным. – Рел… ререр…       – Повторяй за мной: Ре…       – Ре…       – …Ликт.       – …Ликт. – Повторил ребенок       – Вот, хорошо! – улыбнулся Габриэль. – А теперь попробуй соединить. Ре-ликт.       – Ре-ликт. – На лице мальчика засияла улыбка, когда он понял, что смог выговорить так быстро новое слово.       – Во-от. Отлично. Ты быстро учишься! Такими темпами станешь умнее брата!       Мальчик потупил взгляд. Он не верил Габриэлю. Видимо старший брат слишком часто доставал несчастное создание.       – А зовут тебя как? – перевел тему Габриэль.       – Гуго… - неуверенно отозвался мальчик.       – Гуго. Хорошее имя. Быстро запоминается. Должно быть родители у тебя тоже умные.       Гуго закивал – его голова забавно болталась на длинной руке, но Габриэль сдерживался изо всех сил.       – Мама с папой очень умные! Они столько всего знают! – воодушевился Гуго.       – Правда? Как здорово! Тебе повезло с ними!       – Угу. Маменька еще это… пирог испечь может. С чем угодно пирог может испечь. С ягодками. Еще с яблоками.       – А с мясом?       Лицо Гуго искривилось.       – Не люблю мясо!       – Почему же?       – Оно противное. И жевать тяжело. И воняет.       «Мясо воняет. Оно и неудивительно, когда из живности в лесу только трупоеды. Мясо у них и правда жесткое и невероятно вонючее.»       – А курицу? У вас же тут куры водятся! Курицу-то ты ешь?       – Курицу ем. Люблю курицу.       – Значит ты все-таки любишь мясо? – Габриэль расплылся в широкой хитрой улыбке и разгладил свои рыжие усы.       – Нет, не люблю мясо! Люблю курицу!       – Но ведь курица – тоже мясо.       – А вот и нет! – подпрыгнул Гуго на месте. Топать ногой, как другие он не может.       – Курица – это птица! Не мясо.       Габриэль рассмеялся.       – Ладно, Гуго. Курица – это птица, а не мясо. А тебя не проведешь.       – Да! – гордо приподнял голову мальчик. Слезы совсем ушли. Лицо было у Гуго важным, но счастливым. Приятно, когда тебе удается доказать взрослому свою правоту.       Пусть даже на деле и не прав.       – Ну с «курицей-не-мясом» разобрались. А что на счет ссоры твоего брата с друзьями?       Гуго покачал головой из стороны в сторону. Движение казалось очень странным. Пальцы длинной руки барабанили по земле в медленном темпе.       – А! – воскликнул мальчик. – Змеелюдка нашла труп. Но труп живой! И теперь у нее будет два живых трупа!       Габриэль несколько опешил. Живой труп?       – Живой труп? – приподнял он рыжую бровь.       – Угу. В яму упал. А там колья. И вот змеелюдка его сняла, а тот живой.       «Ага. Похоже в Стежки прибыл еще один нелюдь.»       – А как этот живой труп выглядел? Можешь его описать?       – Неа.       – Совсем ничего?       – Ну… Он был в черном плаще. Как у вас! Но только у него черный. И волосы черные. Вот!       – Черный плащ и черные волосы… Интересно. А где он сейчас, не знаешь?       – Не знаю. Змеелюдка его увела куда-то. Может к Гретте.       – Гретте? – переспросил Габриэль.       – Угу. Гретте. Она варенье делает. И меня им угощает. А еще она дружит со змеелюдкой.       «В яме оказался труп, который некая змеелюдка…»       – А как эту «змеелюдку» звать? – Грубое слово, но по другому-то и не назовешь.       – Ребеккой звать змеелюдку. – А вот Гуго нравилось говорить это слово. И он также произносил его с издевкой. Все-таки даже самые хорошие дети могут перенять самые худшие привычки.       «…Некая Ребекка вытащила труп. Видимо тот оказался живым. И когда это выяснилось, девушка отвела «живой труп» к своей подруге…»       – А скажи пожалуйста, у этого «живого трупа» сколько рук было?       – У какого? Который в сарае змеелюдки?       – Да нет же! – недоуменно ответил Габриэль. Ну конечно, мальчик ведь упомянул двух живых трупов... – Тот, которого из ямы достали.       – Не знаю. Он в плаще был. Таком че-е-ерном!       Габриэль кивнул. Человек в черном плаще и с черными волосами. Да и старший брат Гуго назвал его «задохликом». В целом примерно так его и описывали…       Мужчина повернул голову к Гуго, улыбнулся и погладил его.       – Ты хороший парень, Гуго.       Мальчик странно отреагировал на слова мужчины, будто не верил. Но тем не менее он кивнул в ответ. То ли из согласия, то ли из вежливости.       Но Габриэль не стал заострять на этом внимание. Нужно было спешить. Габриэль уверенным шагом выдвинулся в сторону дома Гре…       – А где Гретта живет?       Гуго указал ему пальцем на дом в паре десятков шагов от них. Габриэль смущенно улыбнулся и уже не так уверенно зашагал в сторону дома Гретты.       Альфонс с Ребеккой подошли к грузному строению. Дом змеелюдки выглядел на порядок хуже остальных хижин: амбар весь продавливался по собственным весом, и создавалось ощущение, что он вот-вот обвалится. Не повезет, если эта назойливая девчонка не окажется под обломками. Доски совсем уж выглядели ужасно. Кое-где даже виднелась плесень. По крайней мере Альфонс думал, что это плесень.       Но помимо сгнивших досок Альфонс видел везде развешанные сухие листья и цветы. Жалкое было зрелище. Видать ей изо всех сил хотелось придать своему дому хоть крупицу красоты. Альфонсу даже стало ее как-то жаль.       – Ну вот и пришли, – без энтузиазма в голосе проговорила Ребекка. – Дом не ахти, но другого у меня нет…       Она приоткрыла дверь и вошла внутрь. Несмотря на убогость, только здесь Ребекка смогла расслабиться и почувствовать себя свободной. Как в уютной клетке.       Внутри все было обставлено скромно: вдоль стен между деревянными выпирающими стенками разбросано сено; в одном углу виднелись мешки, из которых торчали плоды, ягоды, грибы и овощи. А у дальней стены стояла тумба с зеркалом. Рядом с зеркалом стояла потушенная свеча, а под тумбой была соломенная лежанка.       – В общем… чувствуй себя как дома. Постарайся       – Спасибо. – Коротко ответил юноша. Голос все еще был слабым.       – А и берегись Фрэнка.       – Кого?       Фрэнк выскочил на Альфонса из-за деревянной стенки, стоило юноше дойти до середины помещения. Альфонс тут же отскочил и выставил правую руку вперед: из его наруча полностью вылезло лезвие, вид которого заставлял Ребекку съежиться.       Фрэнк выглядел… обычно. Он был похож на лысого старика, одетого во рванье, и прикованного на железный ошейник, цепь которого была крепко намотана вокруг тонкой деревянной подпорки. Но глаза у этого существа были абсолютно пусты и полны голода.       Альфонс стоял так еще какое-то время. Фрэнк тянул к нему руки, но не мог достать, и стоило юноше осознать, что угрозы нет, как он тут же спрятал оружие.       – Не пугай так, твою мать! – воскликнула Ребекка.       – Ему скажи! – сурово ответил Альфонс.       – Да он ничего не сделает. Ну… может укусит… серьезно укусит. Но только если близко к нему подойти. – Слова девушки звучали как-то обыденно. Она явно уже давно живет с этим существом.       Девушка не стала долго акцентировать внимание на своем «сожителе», а взяла сноп сена и накинула у противоположной от Фрэнка стены.       – Вот. Чтоб попа не сильно болела. Ну и на случай, если вдруг захочешь поспать.       Альфонс с трудом перевел взгляд с Фрэнка на горку сена, а затем на Ребекку. Слова сегодня шли плохо, так что он только кивнул и сел на заготовленное хозяйкой место.       – Вообще он славный. Я про Фрэнка.       – М? – Альфонс забыл. И сильно встрепенулся, когда резко вспомнил про лысого старика: стоило того потерять из вида, как он почему-то о нем совсем позабыл. «Что за?..»       Девушка рассмеялась. Смех звучал злобно.       – Обожаю, когда он так делает! Знал бы ты, как это меня выручало. Помню как-то мальчишки хотели мне улей подбросить, пока я спала. Так они так вопили, когда Фрэнк на них напал, - смех девушки стал звонче и противнее.       – И что смешного в этом? – скривил лицо Альфонс.       Девушка резко перестала смеяться и посмотрела на Альфонса своими желтыми глазами. Взгляд пронзал насквозь. В нем чувствовался немой укор. Надо бы отвернуться, но… почему-то он не мог. Зато он внимательнее разглядел ее лицо: в нескольких местах на щеках не хватало чешуи. Ее будто выдрали. Были еще и побитые чешуйки, которые никак не хотели заживать. Они напоминали блестящие треснувшие гальки.       – Прости… – к собственному удивлению промямлил Альфонс.       – Да ничего. Не важно. В общем ты тут сиди. А я отдохну! – Она злилась.              «Кажись это тот дом. По крайней мере надеюсь, что я правильно понял Гуго.» - размышлял про себя Габриэль.       Несколько неуверенно он постучал три раза в дверь, а затем отошел и провел большим и указательным пальцем по своим усам. Из-за двери послышался скрип старых досок. Женщина явно сейчас дома. Тогда чего-же она так медленно? Габриэль еще раз постучался.       – Да иду-иду! – гневно отозвались из-за двери. – Старуха я уже! Еле двигаюсь!       Звук снятия засова, и дверь приоткрылась.       – Та-ак-та-ак. И чего это такому красивому молодому человеку надобно от старухи вроде меня? – кокетливо заговорила Гретта, увидев на пороге высокого и крепкого мужчину в белом плаще. Как жаль, что ее годы уже давно прошли…       – Хах… – Габриэль неловко почесал свой затылок. Давно ему не говорили чего-то подобного. Пусть даже это и пожилая леди. – Вы мне льстите. Я Габриэль, охотник на чудовищ. Хотел у вас кое-что спросить.       – А! Тот самый церковник, что остановился у нас на ночь?       – Он самый, - с улыбкой ответил Габриэль.       – А я думала, вы не такой красавчик.       «Неловко…» – подумал про себя Габриэль.       – Но да ладно. Может войдете? Не сочтите за грубость, но у меня ужасно заноет спина, если я буду долго стоять.       – А, да, конечно!       Внутри у старушки было уютно, хоть и тесно. Гретта любезно поставила табурет своему гостю, а сама уселась на стуле с высокой спинкой.       – Вы уж извиняйте… спина, – простонала Гретта.       – Да ничего-ничего. Это же я к вам нагрянул.       – Угу. Так и о чем же вы хотели меня спросить?       – Да… – Габриэль почесал свои рыжие волосы. – Тут такое дело: я слышал, что у вас сегодня появился гость. Некий черноволосый путник в черном плаще.       – Да-да. Помню-помню. Был такой, – закивала старуха.       «М? Не стала отрицать?»       – Да… и вроде как его видели у вас.       – Да. Было дело утром.       – Угу. И он был ранен.       – Хах, – прокаркала старуха и махнула рукой. – Люди всякое говорят. Пара царапин, не более. Дала ему мазь и отпустила.       – Вот как.       – Угу. Как обработала царапины, так он тут же ушел. Я уж хотела было его компотом угостить, но парень ни в какую. Все твердил, что ему надо идти куда-то. Спешил сильно.       Габриэль хотел откинуться на спинку стула, но вовремя опомнился – спинки-то не было.       «Парень. И он ушел. Ранения показались царапинами, хотя Гуго утверждал, что тот упал в яму с кольями. Должно было закончится чем-то более серьезным, чем парой царапин, если конечно ему не повезло… Но нет, так не бывает. Госпожа Гретта явно лжет, но зачем?»       – Значит ушел. Жаль.       – Извините, что ничем не смогла помочь.       – Да ладно, чего уж тут.       «Надо попробовать по-другому.»       Габриэль чуть пригнулся и уперся локтями в колени, поставив свою голову на ладони.       – Скажи, а вы не знаете откуда он пришел? Не из лесной полосы же?       Улыбка Гретты на миг искривилась.       – Нет-нет. Конечно нет. У нас же в лесу столько чудищ… ни один путник не пройдет.       – Значит он шел по дороге?       – Скорее всего да.       – И свалился в яму с кольями?..       «…Которые расположены перед лесом. Не зря я предварительно осмотрелся.»       – Ну… может в темноте заплутал и свалился. Он ведь ночью пришел. Я так думаю.       – Может быть, может быть.       Габриэль вновь сел прямо.       – А можно и мне вопрос? – вдруг обратилась Гретта, от чего Габриэлю захотелось сглотнуть. – С какой целью вы пришли? Уж не хочет Лейтия и ее церковь устроить очередную чистку?       «Пытается сбить меня? Или просто переживает?»       – Нет-нет. Никакой чистки. Я здесь по поручению. Только и всего. Да и после прошлой чистки у вас и чудищ-то всего ничего.       – Но все же остались. Каждое утро молодняк чистит ямы от очередных трупоедов. Устают бедняги.       – Ну, – ухмыльнулся Габриэль, – вы же нашли подход к ним. Ваши ямы впечатляют.       – Это верно, но ведь мы прям у границы вашего королевства. У нас-то естественно их меньше будет. Чего не скажешь об остальном севере. Я слышала, что ваша церковь смогла дойти только до Лже-грани.       «Река, отражающая белый шлейф, пронзающий небо.»       – Дальше нас не пустили: король Родомир не особо жаловал нас. – Объяснил Габриэль.       – Хах. Да этот старый прыщ никого не жалует. Помню как-то виделись с ним в молодости. Он тогда совсем мальчишкой был… Хорошее было время. Тогда и монстров то не было.       Габриэль кивнул. Раньше и правда все было намного проще. Легче было понять кто враг, а кто друг. Не нужно было думать о том, какого реликта как следует кормить. Не нужно было следить за ними, ожидая, что кто-то однажды свихнется и начнет дебоширить. Хорошее было время. Жаль, что для Габриэля оно осталось в далеком детстве.       «Совсем заболтала. А ведь эта старушка подруга змеелюдки… Ребекки. Скорее всего тот «живой мертвец» сейчас с девушкой. Если конечно он и правда не сбежал. Хотя госпожа Гретта и словом не обмолвилась о девчонке…»       - Слушайте, - вновь пригнулся он, поглаживая усы, - я понимаю, что вы печетесь о своей подруге. О Ребекке. – Габриэль заметил, как улыбка женщины слезла с лица. – Я хочу быть с вами откровенным: тот… человек, которого я ищу, является опасным преступником. Он повинен в убийстве множества церковников. Он бродил год по всему королевству от селения к селению, оставляя после себя горы трупов. В других обстоятельствах я бы уже двинулся дальше в путь, но мне важно знать, что парень, который пришел в вашу деревню – не тот, о ком я думаю.       Женщина забеспокоилась. Он это понял по тому, как она дернула глазами в сторону. Парень здесь. Но скажет ли она ему об этом? И скажет ли, где он находится?       – «Блага деревни», – повторила Гретта, прожевав повторенные слова. – А может ради ваших фетишей?!       Габриэль сурово взглянул на нее.       – Уж поверьте, мне не доставляет удовольствие моя работа. Но это работа. Я с детства готов был проливать чужую кровь, защищая обычных людей. Даже если сами люди будут против.       Гретта с печалью кивнула.       – Да. Я понимаю. Но поверьте, парень ушел. Ушел на север.       – Вот как. Значит все-таки ушел.       – Да. Хочет найти Иден.       Габриэль поднял голову и одна его бровь изогнулась в непонимающей дуге.       – Были когда-то слухи о городе, где проклятые могут жить наравне с людьми, не боясь, что их убьют. Для него это было очень важно. Я это почувствовала. – Объяснила Гретта.       Габриэль вновь кивнул.       – Мечта о доме, где жизнь будет проще…       – Да. Она самая.       Габриэль встал, изобразил улыбку, и вышел из хижины. Здесь ему нечего ловить. Хотя он и так рано или поздно найдет того парня. Но было бы проще, будь госпожа Гретта посговорчивее.       Габриэль оглядел местность. Подростки не особо жалуют ту девчонку, иначе бы ее не называли «змеелюдка». Ребекка… Скорее всего она местный изгой, а значит и жить должна не самом изящном доме. Если и так, то найти ее будет не трудно.       «Тогда сначала вернусь в дом. Нужно подготовиться.»              Альфонс лежал на горе из сена и смотрел в потолок. Он все гадал: когда же крыша свалиться? Произойдет ли это сегодня? Или может завтра, послезавтра? Ему постоянно мерещился скрип досок. Амбар будто шатался.       Звяк – дернулась цепь, и Альфонс резко дернулся. Его глаза встретились с пустым голодным взглядом Фрэнка, который все неустанно тянулся к нему.       – По-моему я ему не нравлюсь.       – Да нет, ты явно в его вкусе, - не глядя ответила Ребекка. Она смотрела в потолок и о чем-то задумалась.       Альфонс же скривил губы.       – Откуда он вообще взялся?       – Да кто знает. Наши как-то решили поохотиться – мяса хотелось. Дело опасное, но жить на одной картошке с капустой иногда надоедает. И вот они как-то наткнулись на этого лысого старика. Он еще и голый был. Ну и отгрыз ухо одному из охотников. Наши тут же принялись его рубить-кромсать. Не жалея сил, тыкали его. Даже сжечь пытались. Ничего им не помогло. Фрэнка нельзя убить. Так что я его забрала себе.       – И зачем?       – Подумала, что в хозяйстве будет полезен. Если собираюсь в лес, то беру мешок побольше и весь день хожу и собираю всякое. А Фрэнку руки завязываю сзади и рот затыкаю тряпкой, чтобы не кусался. Ну а дальше привязываю мешок, и у меня есть личный носильщик!       – Удобно…       – Еще как! Да и к тому же он… вроде как охраняет меня. Ну то есть он меня тоже пытается постоянно укусить, но…       – С ним тебя реже достают? – Попытался угадать Альфонс.       – Угу. – Кивнула Ребекка. – Родителей-то у меня нет. А Гретта уже старенькая, чтобы за меня заступаться. Так что приходится выкручиваться, как могу.       Альфонс насуплено смотрел на Фрэнка.       – Он ведь и убить может.       – Зато все будут знать, что лучше не лезть ко мне. – Легко высказалась девушка. Ей явно не было дела до того, что случится с другими, пока она была в безопасности. Хотя… может она просто не сталкивалась еще со смертью? Ребекка пробежалась взглядом по телу юноши, пока тот не смотрел. – Ну а ты откуда будешь?       Альфонс ответил ей взглядом, отвернулся и задумался. Он неуверенно раскрыл рот, но так ничего и не успел ответить, так как в дверь постучали. Они оба вскочили, и Ребекка жестом показала Альфонсу затаиться. Она подошла к двери, сделала глубокий вдох и приоткрыла ее.       – Змеелюдка! – громко воскликнула голова на длинной ручке. Гуго.       – Шшш! – шипела на него Ребекка, приставив палец к губам. Она перешла на шепот: - Ты чего тут забыл, Гуго?       – Меня Гретта послала. Сказала, чтобы я передал тебе, чтобы ты не выходила и сидела тихо.       – И ты по доброте душевной вызвался помогать? – поинтересовалась Ребекка.       – Гретта сказала, что я получу банку варения! – Гуго не мог расставить руки в стороны, чтобы изобразить размер банки, поэтому решил обвести глазами полукруг.       – Ладно. Поняла. Иди давай.       – А варенье? – жалобно простонал мальчик.       – Ой да забери тебя Хулун! Откуда у меня варенье? У нас его только Гретта делает. Вот у нее и получишь! – Все также шепотом возмущалась Ребекка.       Гуго опустил голову и задумался. По крайней мере Ребекке так показалось.       – А она точно даст варенье?       – Она только и делает, что угощает тебя своим вареньем.       – Ну ла-а-адно, – кивнул Гуго. – Но если варенья не будет, то я вернусь!       – Хорошо-хорошо. Но только возвращайся тогда завтра утр… нет, днем!       Гуго кивнул и упрыгал на своей длинной ручке. Ребекка закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и тяжко выдохнула. Пронесло! Однако… Где Альфонс?!              Гуго весело упрыгал от дома Ребекки. Целая банка варенья! Невероятная удача. Всего-то надо было сказать пару слов. Он даже и не задумывался о том, насколько важное поручение ему дали. Детям обычно такие вещи не особо интересны.       – Гуго! – перед ним на пути оказался Габриэль. – Куда ты так… упрыгал?       Гуго остановился и взглянул на мужчину встревоженными глазами. Тот немного изменился. Хоть он и улыбался, но лицо выглядело страшным. И из-под плаща виднелся меч. Гуго никогда до этого не видел мечей.       – Я… я за банкой варенья… – неуверенно пролепетал Гуго.       – Ого, за целой банкой?       – Угу-угу. Мне тетушка Гретта пообещала целую банку варенья!       – Какая она щедрая!       – Угу. Я сделал дело, и мне дадут варенье.       Габриэль присел перед Гуго на корточки. Его лицо стало чуть проще, но не менее серьезным.       – Послушай, Гуго. Иногда в жизни бывают моменты, когда другие люди постараются тобой воспользоваться.       Гуго непонимающе нахмурился.       – Сейчас может и не та ситуация, но… ты славный малый, и хочу, чтобы ты запомнил мои слова. Надеюсь, они тебе не пригодятся, но все же: будь осторожен. Прежде чем сделать то, о чем тебя просят, постарайся обдумать саму просьбу. Иногда тебе могут поручить что-то опасное, пообещав то, чего ты хочешь. Грубо говоря, они могут тебя обмануть.       Гуго призадумался.       – Тетушка Гретта никогда меня не обманывала! Она обещала мне варенье, если я передам змеелюдке послание! – твердо высказался Гуго.       «Передаст ей послание… Значит госпожа Гретта попыталась хоть что-то предпринять. Хорошая женщина.»       – Не сомневаюсь, – хмыкнул Габриэль. – Но ведь могут быть и другие люди. Злые люди. И вот они-то могут попытаться тебя обмануть. Так что будь осторожен. – Габриэль улыбнулся мальчику и потрепал голову. – Ну ладно, давай, скачи за вареньем.       Гуго кивнул и упрыгал. Сколько событий за сегодняшний день. Ему явно будет о чем подумать. Он развернулся, чтобы посмотреть на Габриэля: на лице рыжеволосого мужчины полностью растворилась улыбка. Он сильно пугал мальчика, а потому тот решил убраться как можно подальше.              – Альфонс, ты где? – шептала Ребекка и тут же подняла голову, услышав короткое шипение – юноша сидел на балке под крышей и смотрел на нее. Ребекка изумилась: – Как ты… а ну слезай оттуда! Ты сейчас крышу мне всю обвалишь!       Но Альфонс не слез, а Ребекка не стала его уговаривать, так как в дверь снова постучали. С раздражением Ребекка уже не стесняясь распахнула дверь и повысила голос:       – Гуго, блин! – Завопила девушка и тут же умолкла. Перед Ребеккой стоял высокий мужчина с рыжими волосами и усами. Лицо его было напряженным. Взгляд девушки скользнул вниз: из-под плаща выглядывало лезвие клинка.       Габриэль глянул за плечо, а затем вновь вперил свой взгляд в девушку со змеиной чешуей.       – Мы с ним разминулись. Хороший малый. Жаль, что с братом не повезло.       – Мика… Да, Мика тот еще сукин сын…       – Я бы поспорил. Он отчаянно пытается удержать авторитет. Ему также нелегко. В конце концов его брат – нелюдь. Очень нелицеприятный нелюдь. И ему приходится вырывать свое уважение всеми способами. Мика вынужден так жить.       Ребекка нахмурилась. Мысль казалась ей бредовой, но… она объясняет, чего Мика так кичится на глазах у всех. Странно, что она раньше до этого не додумалась. Хотя к чему ей эта новость. Она ее не накормит и не согреет зимой. Да и Мика не перестанет ее подтрунивать.       – Да срать я хотела и на Мику, и на его «авторитет»! Вы, сами-то, кем будете? – ее голос звучал на удивление уверенно, хотя в глубине души Ребекке хотелось резко стать невидимой и убежать куда подальше. Безумный день. А ведь обед в самом разгаре.       – Прошу прощения за мои манеры. Меня зовут Габриэль. Я служитель церкви и прибыл из Лейтии. И я охотник на чудовищ. Ищу одного парня: он примерно твоего возраста. Черный плащ, черные волосы, одна рука. На руке наруч с выдвижным лезвием.       Девушка чуть не подняла глаза на сидевшего на балках Альфонса. Опрометчиво!       – А я Ребекка. И нет, таких я не видела.       Габриэль медленно оглядел девушку сверху вниз: желтые змеиные глаза с вертикальными зрачками; чешуя слегка покрывает щеки, чего не скажешь о руках и ногах – на них не было видно и пятнышка человеческой плоти.       – Теперь я вижу, почему местные кличут тебя «змеелюдкой». – Безжалостно и бездушно произнес Габриэль. Ему хотелось, чтобы в голосе звучало побольше отвращения.       В любой другой ситуации Ребекка послала бы этого заносчивого рыжего индюка к черту. Но не сейчас. Сейчас она чувствовала себя зажатой в угол, и не знала, что ей делать.       «Обычно девушки реагируют бурно на такие вещи. – Габриэль тяжело вздохнул. – Не люблю обижать девушек. Но я должен был удостовериться, что однорукий здесь.»       Церковник с порога бросал взгляд на каждый угол внутреннего убранства амбара. Его рука скользнула за спину под плащ.       Ребекка просто смотрела на мужчину. День постепенно скатывался в катастрофу, а все из-за ее доброты к попавшему в беду парню. Ну и еще потому что тот так и не поблагодарил ее. Зря она так разгорячилась, и зря она пыталась ему помочь.       «Будет мне уроком: лучше о себе позаботиться.»       Девушка поймала его взгляд и посмотрела наверх. Габриэль кивнул ей.       – Прости, видимо я обознался. Приятного дня. – Кивнул ей Габриэль и развернулся.       Девушка ничего не поняла. Она хотела окликнуть церковника, уже отошедшего на несколько шагов от ее амбара, но тот резко развернулся и достал из-за плаща какое-то изогнутое металлическое устройство. Устройство хлопнуло, не на шутку перепугав девушку. Она забилась в угол амбара, прикрыв звенящие уши руками.       Альфонс свалился с балки лицом вниз. Внутри живота все жгло, а кровь вытекала ручьем. Каждый вздох прерывался волной боли.       – С-с-сука… – всхлипнул он. От безнадеги он начал ползти вглубь амбара. Ему хотелось быть как можно дальше от рыжеволосого церковника.       – Долго же мы за тобой охотились, однорукий вампир. Хорошо, что я нашел тебя раньше. – В голосе Габриэля чувствовались нотки сочувствия. Он навел револьвер на уползающего вглубь юношу и сделал еще выстрел.       Пуля пробила Альфонсу легкое. А церковник тем временем начал подходить. Шаг его был быстрым. Альфонс услышал за спиной звон высвободившегося из ножен клинка.       Юноша уперся ногами в землю, после чего его тело растворилось в алом тумане.       Туман улетел к противоположной от входа стене, и из дымка показалось тело.       Альфонс разлегся на земле в позе эмбриона.       Но Габриэль никак не среагировал и продолжил идти к своей добыче. Для него это уже обыденная картина. И пройдя еще несколько шагов с клинком наготове, он вдруг ощутил острую боль в ноге. Опустив взгляд, Габриэль увидел старика, впившегося зубами в его ногу… Прогремел еще один выстрел, но пуля полетела по другой траектории – от боли Габриэль отшатнулся – и пробила цепь, на которой крепился металлический ошейник существа. При этом пуля попала ему в туловище, но старик как ни в чем не бывало продолжал жрать ногу церковника. Последний выстрел – пуля прошибла голову насквозь. На секунду старик разжал челюсти, позволив Габриэлю вырвать ногу. Больше пуль не было.       Альфонс собрал остаток своих сил, чтобы подняться. Ноги дрожали, живот скручивал. Лишь легкое более-менее зажило. Раны заживают хуже, так как он потерял много крови. Но без боя ему не выбраться. Альфонс дернул большим пальцем, и из наруча показался клинок.       Габриэль рванулся к противнику. Удивительно, но боль совсем не сковывала его. Он сделал два рубящих удара – юноша их заблокировал своим клинком, но пропустил удар в живот свободной рукой.       Альфонс согнулся надвое, чуть не пропустив еще один взмах клинка противника. Отбил. Альфонс вновь обратился в дымку и пролетел за спину церковника. Тот не стал стоять столбом и развернулся, сделав широкий замах клинком. Они обменялись парой ударов.       Габриэль стоял на месте и вперил свой взгляд в противника. Парень также не сводил с него взгляда.       Альфонс хотел рвануть к выходу, но в его бок прилетел маленький нож. Следом налетел противник с еще одним градом ударов. Церковник чередовал удары: рассекал перед ним воздух, а затем колол концом клинка; Наносил рубящие удары, делал паузы, и снова широко размахивал клинком; иногда Габриэль просто стоял и смотрел на противника, заставляя юношу понервничать. Он игрался с ним, заставлял сомневаться в каждом шаге и мыслить хаотично.       От пропущенных ударов одежда Альфонса начала покрываться кровью. Если так продолжится, то его обескровят раньше, чем он доберется до двери.       Габриэль замахнулся для очередного удара, но увидел, как враг растворился в тумане. Он сразу же развернулся – стандартное правило: если вампир исчезает из виду, то он постарается зайти сбоку или со спины. Однако парень даже не сдвинулся с места и замахнулся, целясь в предплечье. Габриэль быстро среагировал, схватил руку противника и ударил коленом в живот.       Удар пришелся по солнечному сплетению, и Альфонс начал задыхаться. Он видел, как церковник прицелился в его шею, но не успел заблокировать – лезвие глубоко вошло, перерубив при этом дыхательные пути. Из его рта потекла кровь. Еще один удар сверху Альфонс остановил своей ладонью. Лезвие врезалась в кожу, но парень удерживал клинок крепко.       Габриэль дернул меч на себя, и клинок высвободился из захвата противника, оставив тому глубокие порезы на ладони. Глаза у юноши слезились, от чего Габриэлю даже в некотором роде было его жаль. Парень совсем не был похож на типичного вампира: слабый, неопытный, и совсем не использует свои силы. Но что самое главное: в нем не чувствовалась жажда крови. Только страх.       Альфонс был не в состоянии двигаться. Сил было мало. Он мог лишь смотреть, как меч приближается к его голове. И как в шею Габриэля вдруг вонзил свои челюсти Фрэнк. С глазами похожими на два блюдечка Альфонс смотрел, как безумный старик все глубже впивает зубы в плоть, как одним движением головы вырывает смачный лоскут кожи и мяса, как кровь брызнула струей, окропив весь пол в багровый. Он смотрел на эту кровь, ему хотелось сделать глоток. Альфонс потянул к нее руку, но тут же одернул.       Юноша с трудом поднялся. Раны еще долго будут заживать, но ходить кое как он мог. Он проковылял мимо девушки, которая зажала рот, чтобы не издать вопль. Альфонс совсем позабыл о ней. Сжав зубы, он поднял руку и толкнул дверь, после чего ушел в сторону леса.       «Очередная смерть. Как же я от этого устал…»       Гретта никого не впускала в свой дом. Люди все норовили зайти и спросить, как дела, все ли в порядке и прочее. Дураки! Думают, что она не знает, зачем они постоянно наведываются: Ребекка была у нее. Гретта даже слышала омерзительные смешки и разговорчики подростков. Будь она моложе, выпорола бы их розгами по спине!       – Держи, лапа. Пей. Тебе нужно пить! – Протянула она варево из листьев Ребекке. Девушка сидела на стуле вся сжатая, сгорбленная. Она даже не моргала. Просто сидела и молча сверлила одну точку.       – Перекантуешься какое-то время у меня, пока тебе не станет лучше. –Как можно мягче попыталась сказать Гретта. Но от девушки так и не было ответа. Старушка глубоко вздохнула и подошла к своей кровати. Она засунула под нее руку. Под ней оказался секретный люк, который тетушка еще никому не показывала. Даже Ребекке.       Из-под люка Гретта достала деревянный короб и раскрыла его. Мускул на лице Ребекки дернулся, когда она увидела кинжал с черно-золотистыми узорами на ножнах.       Она было потянулась к нему, завороженная этим блеском, но тут же одернула руку назад.       – Бери, он твой! – Со смешком сказала Гретта. – Жизнь не станет к тебе добрее, особенно после сегодняшнего дня. Мне-то эта вещь уже ни к чему, а вот тебе она может пригодиться.       – Я им… должна убивать? – Тихонечко спросила Ребекка.       – А для чего еще по-твоему нужно оружие? – Лицо тетушки стало мрачнее и серьезнее. – Тебе пригодится оружие, так как в скором времени ты покинешь Стежки. Местные и так отвратительно к тебе относились, а теперь могут и вовсе затравить до смерти. – Она опустилась на колени и положила руку на лань Ребекки, когда увидела проступившие на змеиных глазах слезы. – Я знаю, ты этого не заслужила. Но такова жизнь. Она очень часто гадит нам, заставляя бежать куда-то далеко-далеко. Куда-то в другое место, где мы сможем начать все заново.       – Я не хочу… я не смогу…       – Сможешь! Ты молодая, и ты все сможешь! По крайней мере так у тебя будет больше шансов выжить. Думаешь местные просто так оставят тебя в покое? Да они изведут тебя, начнут относиться как к животному. Они наверняка уже думают о том, чтобы выдать тебя церковникам, если те нагрянут сюда, чтобы найти своего покойного – боже, защити его душу – товарища.       – Почему ты меня прогоняешь? За что ты так со мной?! – Заверела Ребекка. Она впала в истерику и закрыла лицо глазами, впиваясь ногтями в кожу. Вдруг резким движением Гретта отдернула ладони с лица Ребекки и влепила ей пощечину. Слезы прекратились, и Ребекка испуганно смотрела на свою подругу.       – Соберись, девочка! У тебя нет права и плакать! Твоя жизнь на кону, и если ты не побеспокоишься о себе, то загубишь себя! – Сурово высказалась старушка. – Я не прогоняю тебя – иначе ты бы уже валялась у порога. Ты здесь, у меня в доме, где до тебя никто не сможет достать. – Ее голос постепенно успокаивался. – Пересидишь здесь пару дней, а я пока приготовлю тебе припасов в путь. В Северных землях много деревень. Наверняка хотя бы одна из них тебя приютит. Ребекка уже не смотрела на подругу. Она лишь молча уставилась в пол.       – Посиди пока. У тебя был тяжелый день.       И Ребекка так и просидела несколько часов, смотря в одну точку. Забавно, она всегда хотела сбежать из этого места. Однако теперь, когда ей необходимо это сделать, у девушки все сжимается в груди от страха. А еще зима. Совсем скоро будет зима.