Паразит.

      Я ненавижу Артёма Ануфриева всей своей душой, но отрицать тот факт, что я без него – никто, и, как-никак, но очень сильно люблю его и дорожу им, несмотря на то, что он в открытую, не стесняясь, манипулирует мной, было бы пустой тратой времени.       Он проник в мой мозг, запуская свои пустые, но такие сладкие обещания мне в уши. Он заставил меня стать зависимым от его похвалы, от одной его мягкой улыбки или одобрительного взгляда. Он застелил мой взгляд своим мизантропическим мировоззрением, заставив меня слепо соглашаться с ним, внедряя свои мысли в мой разум и внушая, что они изначально были моими. Он ворвался в мою жизнь далёкие шесть, почти семь лет назад, и до сих пор он не хочет уходить, ведь он так удобно поселился в моей голове. Там тепло, просторно, пусто, самая лучшая среда обитания для таких, как он.       Он – грёбанный паразит.

***

      – Ну, чё, заглянем ко мне? – лёгкая ухмылка трогает губы Артёма, пока я смотрю на него снизу вверх, как щенок. – Или тебя мамка снова не пустит?       – Завались... – полуигриво шепчу я, отводя взгляд в землю, пока мы идём вдоль улиц Академгородка.       – Значит, не пустит. Да какая в целом разница, всё равно погнали.       Артём хватает меня под руку и тащит в противоположную сторону нашего маршрута. Я не сопротивляюсь, тороплюсь за ним, отчаянно желая поспеть и войти в тот же темп шага, что и он. Как же это жалко, каким же раздавленным я себя чувствую, хоть всё и хорошо. Я не могу сказать, почему. Просто плохо. Просто не могу вытерпеть этот изысканный, тошнотворный и медленный яд, беспощадно пожирающий мой организм. Мои ноги еле несут меня, словно из моего тела высосали последние силы. Остаётся только оболочка.       Мы вошли в знакомый мне подъезд. Я тут часто бывал, и это место ассоциируется у меня с зелёной милей. Мы идём вверх по лестнице, поднимаемся на нужный этаж, пока не останавливаемся у двери с красиво выведенными циферками, которые выстраиваются в номер квартиры Артёма. Из-за того, что лампочка, которая висит над этой дверью, разбита, мы стоим в полутьме, в которой можно что-нибудь разглядеть, только если прищуриться и напрячь зрение. Я тупо пялюсь на Артёма, пока он копошится в карманах куртки, пока не достаёт небольшой ключ от квартиры и не засовывает его в проём. Только теперь он отпускает мою руку, открывает дверь и саркастичным молчаливым жестом приглашает меня войти первым. Я слегка приподнимаю уголки губ и киваю, после чего послушно, как по команде, вхожу в квартиру, быстро вытираю подошвы ботинок об коврик (часто вижу себя в этом коврике – об меня тоже ноги вытирают), снимаю их, и прохожу дальше внутрь. Пол в квартире Артёма холодный, понятия не имею, почему. Артём проходит вслед за мной, повторяя мои действия, после чего он лениво стаскивает с себя берцы и ставит их на подставку для обуви. Он быстро расстёгивает куртку и кидает её на стоячую вешалку. Я следую его примеру, и мои окоченевшие пальцы тянутся к замку куртки, однако замочек застревает в молнии. Я предпринимаю несколько неловких попыток вытащить его, но без толку. Чувствую себя беспомощным ребёнком. Смешок Артёма доносится до меня, и он подходит ближе, его тонкие пальцы тянутся к моей куртке, и я поспешно убираю свои руки в сторону, позволяя ему помочь мне расстегнуть ёбанную куртку. Он бережным движением сдвигает застрявший в молнии замок и отстраняется, очевидно гордый тем, что помог мне с такой элементарной вещью.       – Купи нормальную куртку, а то ты в этой уже года три ходишь. Зашквар пиздец, – он навеселе, а я не могу найти нужных слов, – Ходишь как бомжара.       – Пошёл нахуй, – бормочу я, и до конца расстёгиваю куртку, после чего нежно вешаю её рядом с Тёминой, – Тебе-то повезло, у тебя мамка на нормальной работе, не то что моя.       – Я сам себе деньги зарабатываю с этой ебучей подработки в блядском музее. Начни сам нормально зарабатывать, а то чё, не мужик что ли? – Артём скалит зубы, знает, что это унижение ранит меня, наслаждается моей реакцией.       – Я ж говорил, найду себе работу... Только времени нет. Я учёбой занят... – мы оба знаем, что это пустое оправдание.       – Ля, Никита – лже-нефор ленивый. Ясно, блять, – он начинает смеяться, пока я, краснея, отвожу взгляд в пол, – Хотя бы не проституткой работаешь, а то так было б ещё хуже.       Реверсивная психология. Ага, понял. Как жаль, что на мне такое работает, потому что я – безхарактерное чмо, которым управляет паразит в голове.       – А вот я возьму и устроюсь проституткой! – выпалил я в порыве недогнева-переобиды, после чего сразу прикусил губу.       – Ага! Вот значит как. Лже-нефор ебаный, – всё ещё скалясь, Артём скрещивает руки на груди, – Может, мне ещё тебя в рот выебать?       Он знает, что я под его контролем. А я знаю, что соглашусь.       – Хорошо. Расстёгивай ширинку, – я встаю на колени перед Артёмом, прямо там, около прихожей, – Или слабо?       В его глазах на секунду появляется несвойственное ему удивление, но он быстро возвращается к своему репертуару и расстёгивает свою ширинку. У меня возникает мимолётная мысль, что я превзошёл его ожидания, вряд ли он ожидал, что я буду настолько послушным мальчиком для него.       Артём спускает свои джинсы вместе с трусами. Не могу объяснить, почему во мне так сильно горит желание. Мой стояк уже впивается в ткань брюк, но сейчас у меня в приоритете стоит удовлетворение Артёма. Я нежно касаюсь его члена рукой, слегка поглаживая его, чувствуя, как постепенно он твердеет в моей ладони и слегка набухает. Я долго не жду и беру в рот, сначала нежно посасывая головку. Для меня это первый опыт в минете, я никогда не думал, что произойдёт такая ситуация... Тем не менее, вот я тут, стою на коленях, как пёс, и делаю минет своему лучшему другу.       Когда в моём рту накапливается больше слюны, я начинаю заглатывать глубже, смазывая член Артёма. Мои губы обхватывают его ствол и слегка сжимают его, я начинаю плавно двигать головой вперёд-назад, с каждым движением заглатывая ближе и ближе к основанию. Артём невнятно что-то мямлит, но для меня это уходит на второй план. Доносится только едва слышное, почти неразборчивое:       – Блядская шлюха...       И эта мысль впивается в мой мозг. Артём всегда прав.       Он грубо хватает меня за копну волос, когда я начинаю двигать головой быстрее. Это крайне неприятное чувство, но я не противостою и охотно поддаюсь каждому его действию. Я чувствую, как его член пульсирует у меня во рту, когда я проталкиваю его внутрь своего горла, словно он почти готов кончить. В этот момент Артём прерывает меня и пинком отталкивает на ледяной пол. Я падаю на спину, успев подставить локти, и смотрю на него жалобным щенячьим взглядом, в ожидании хоть какого-нибудь жеста, намёка на продолжение.       – Раздевайся, быстро, блять.       Я послушно киваю и быстро поднимаюсь на трясущиеся ноги, начинаю стягивать с себя старую дырявую кофту и отбрасываю её в сторону. Артём прерывает меня резким поцелуем, он кусает мою нижнюю губу и грубо проталкивает свой язык в мой рот, который буквально секунд десять назад был занят его членом. Я не смею показывать ни знака протеста и прижимаюсь ближе к Артёму, жадно целуя его в ответ. Его руки, словно в спешке, тянутся к ремню моих брюк и расстёгивают его, после чего он спускает мою нижнюю одежду на пол, пока наши языки до сих пор во ртах друг друга.       Он тащит меня в гостиную, а я, запинаясь, следую за ним. С моих губ он переключается на мою шею и кусает меня за неё, как будто в каком-то дешёвом порно. Я даже не пытаюсь подавить тихий хныкающий звук, упавший с моих губ, пока его зубы больно исследуют мою кожу. Его руки в этот момент начинают жёстко сжимать мою грудь, легонько натирая мои соски, что заставляет меня слегка извиваться в подсознательном желании уйти от прикосновения. Я чувствую себя полностью поглощённым Артёмом. Только он имеет власть надо мной. Мне это пиздец как нравится.       Артём кидает меня на диван. Пока я пытаюсь осознать новое положение, в которое он меня поставил, его тёплые руки уже начинают лапать мои бёдра. Ноющая боль от его пальцев возбуждает меня настолько сильно, что я уже почти готов кончить, но, судя по всему, всё произошедшее – просто прелюдия. Он раздвигает мои ноги и в один момент вставляет в меня, даже не растягивая. Это чертовски, пиздец как больно, но мне по-блядски это нравится. Я пытаюсь кричать, но мне скорее кажется, что я и вправду, как шлюха, по-сучьи простонал. Артём сразу начинает набирать темп сильных толчков, в один момент мне кажется, что он скоро порвёт меня. Я слегка дёргаюсь от каждого его движения внутри меня, но я слишком скован возбуждением и своим мазохизмом, чтобы по-настоящему попытаться спасти себя от неприятных последствий в виде порванного очка. Только пока он меня трахает, я осознаю, что у меня течёт кровь из одного из мест на моей шее, куда Артём вонзал свои зубы. Про себя надеюсь, что тонкие пятна алой жидкости не испачкают покрывало, а то сначала влетит Артёму от его мамки, а потом мне от него. Тем не менее всё это отходит на второй план, когда я чувствую, что при каждом толчке Артёма во всю длину головка его члена задевает мою простату, от чего я начинаю стонать громче и задыхаться от всхлипываний. Я не осознаю, что кончил, пока секундное, но такое сильное, как холодная волна, чувство, не омывает всё моё тело, а мои ноги не начинают бесконтрольно дрожать в руках Артёма. Моя сперма медленно стекает по бокам моих рёбер с моего живота, пока Артём продолжает долбить меня, как последнюю блядь.       Его оргазм сразу ощущается мной, когда его сперма начинает заполнять меня. Я снова издаю тихий стон, то ли от очередного, непонятного, но сильного чувства удовольствия, то ли чтобы больше насладить Артёма. Он воет, видимо, очевидно удовлетворённый таким спонтанным, но жарким и страстным сексом. Он падает на пол рядом с диваном, его громкое дыхание является усладой для моих ушей. Я рад, что смог порадовать его.       Я пододвигаюсь ближе к Артёму и слезаю с дивана, скатываясь на пол рядом с ним. Моя рука нежно обнимает его плечо, пока я вместе с ним перевожу дух. Он наклоняется ближе ко мне, утыкаясь носом в моё плечо, его тёплое дыхание опаляет мою шею, которая всё ещё болит от жестоких укусов. Я начинаю слегка гладить его, запуская всё ещё холодные пальцы в его волосы.       – Сожалеешь? – голос Артёма тихий, с тонкой ноткой сарказма, и я даже сначала не понимаю: говорит ли он о только что произошедшем, или о нашем знакомстве.       – Нет... – шепчу я, зная, что это было бы ответом на оба варианта вопроса.       Я не смогу выкинуть Артёма из своей головы. Видимо, только смерть станет лекарством для избавления от такого паразита, как он.