МеланхолИя

-Дождь льет, - льет и стучит по шиферным покатым крышам, по даче, в которой они сидели, по зеленым облупленным, но таким родным листьям с деревьев и по мягкой, уже вымоченной траве. Такой по-сильному летний, но навевающий осень, дождь и меланхолию. Какую-то грусть, но и замирание сердца при виде такой погоды и атмосферы. Вот так бы сидеть и сидеть, пить чай.. -Знаешь.. Через три года может не быть и этого дождя и нас.. - сказал он задумчиво, еще такой маленький, такой щупленький, с костлявыми чертами лица и длинным тонким носом, подперев локтем подоконник над столом с чашками чая. -С чего ты взял? - степень удивления на лице его собеседника была чуть выше, чем должна была для таких размышлений. Тот посмотрел на него чуть со снисходящим взглядом, говорящим своему "милому возлюбленному другу" - "ты че, дебил?". Впрочем, Славка Машнов никогда не был понимающим и принимающим чаяния души такой хрупкой и многогранной личности. Для Славки было характерно скорее курить втихаря за гаражами с пацанами и ухаживать за простыми, ничего не понимающими красивыми девчонками. Впрочем, и эта функция для других уже заблокирована. -Я просто думаю, - продолжил он, - не у всех же получается создать там.. Ну, ячейку общества или просто прожить вместе больше пяти лет. -Да не волнуйся ты, - тот откинул мешающуюся челку назад и взглянул лучисто в глаза, как он обычно это и делал, - ну не бабы мы, да, ну и не мужик с девкой, и че? Получится! Я так думаю, - он слегка и немного тревожно и быстро коснулся чужой руки, посмотрел вниз и добавил: варенье будешь? - Этот Славка еще умел как-то смущаться. -Хах, не я просто.. Давай, - сглотнул, когда чужая ложка заботливо постукивала и накладывала густое сливовое варенье, - я все же думаю, что.. Открылась дверь и в нее вошла мама Славы с пакетами из магазина. -Ничего себе, вы тут. А я думала, подготовиться к празднику, гостей сюда завтра позвать, а вы сюда пришли. Мирон, привет. -Здравствуйте. -Мам, тебе помочь? - и когда сутулая длинная фигура уже пошла в открытую в двери прихожую, Мирон только закончил мысль. "Все же не у всех получается.." Не получилось. Не получилось, хоть убей. На кого злиться? Да на себя наверное, что понимал плохо, что мало разговаривали, что плохо сближались, что смущались как дети, в этих недетских играх, ведя ребяческую войну за противостояние, противоборство. Стоит винить и утопить себя, желательно не только в вине, сколько в каком нибудь пруду, чтоб окончательно и бесповоротно. Чтоб на похоронах пел и надрывался Князь, крича: "И когда себя-я возненавиди-ишь ты-ы, лишь осознав, кого ты поте-еря-яла-а! Кого ты по-отеря-ял-а-а!". Так думали и Евгений с длинным носом, который сам и нанес выстрел Ленскому своим колким, но жалким предложением разойтись, и Владимир, который вообще не ебал, чего хотел от жизни. Они сошлись Вода и Пламень, только сука почему сейчас?! Почему идеальный партнер оказался Карлицей, неспособной помочь и понять в трудный момент? Славу это конечно ошарашило. Ну он сказал : окей, ладно. В душе надеясь разобраться и прийти опять мириться, только непонятно с кем и чем. А Мирон отказывал тому раз сто, огрызался и вообще закрылся от всего мира. Машнов подумал "ну и хуй с тобой", занялся самобухлом, саморазвитием, самоуничтожением. Сначала обрадовался, с души как камень упал, когда сложные, но заманчивые отношения закончились, потом решил заменить это девкой, чтоб не мучиться, потом.. Хах, потом его корежило на кровати в рыданиях и судорогах за свою жизнь, свою ничтожность и свою несостоявшуюся любовь. Все стороны винили друг друга, гордыня говорила, что Мирону похую, что клал он на все это, что когда тот нашел черноволосую "любовь всей его жизни" уже через четыре месяца, сердце уже говорило, что такое ничтожество и грязь, как Славу никто не любил и никто не полюбит. А самого Мирона разъебывало в щепки в те моменты, когда эта длиноногая ебалейла появлялась в поле его зрения в его же то классе. Его рвало с бухла и легкой наркоты, когда тот вспоминал моменты с ним и то, как тот губительно действовал на Машнова. Да что уж говорить, даже когда появилась девушка, еще после расставания месяцев так девять дрочка удачно заканчивалась не с мыслей о грудастой подруге. После пришла пора жгучей ненависти с одного упоминания и взглядов друг на друга. Мирон в голове сдался уже тогда, когда отношения с девкой не дошли до поцелуя, его вратило от нее, он уже хотел прибежать к Славе и целовать ему руки и его самого, пока тот его не простит. Но гордость. О, Гордыня, иди ты сразу нахуй, презренное чудовище! Драматическо-лирическое детище Шекспира! В начале 11 класса Мирон чего то ждал, немедленно расставшись с девкой. В половине года он ждал слезных извинений за чужие ошибки уже с другой стороны. Перед сдачей экзаменов он не сдавался, а после выпускного смотрел на плечи и спину далекой, но все же любимой фигуры и с треском, с тревогой, хотя сам и не хотел этого признавать, надеялся. Надеялся до такой степени, что после поступления каждого одноклассника в вузы и пту и своего переезда в Москву из него выбили весь дух, и примерно до конца первого курса, уже в Оксфорде, сидел с ошарашенным и невдупляющим лицом. Ничего. Ничего не вникало в него, ничего он не хотел видеть. Со второго курса, каждый раз, когда симпатичная девчонка на очередной "парти" дотрагивалась до него там, правда, через джинсовую ткань, он, с протрезвевшим рассудком, выгонял ее из туалета, а сам садился блевать. Нет, он не то, что был девственником, просто было еще хуже. Ему было тошно от других потенциальных партнёров. -Ты сам виноват, - говорил ему он в его голове, злостно нависая над его улегшейся фигурой и наступая на грудь ногой, в теории, сладострастно ломая ребра, чтоб нахуй, чтоб навсегда, - я тебя не хотел отпускать, это все ты. -Прости, прости.. - давя на свои глаза нижней частью ладони, скрючившись в запертом туалете, валясь еще ниже, под ободок унитаза, вызывая в себе не только слезы, но и блевотные порывы неудавшейся любви. И все равно, ебанная сука, которая никогда его еще не спасала, Гордыня, не давала ему договорить фразу, адресованную Славе до конца, даже для самого себя. -Мирон, ты там? -С..с-ъеби нахуй! Я нихочу никого видеть. -Мирон, я понимаю, но тут люди.. -Вызови мне врача.. Катафалк лучше, мне хуево. -Мирон? Бля, не открывает.. Тут скрюченная фигура задела кистью какой то оставленный мадамой алкогольно-фруктовый фреш и вся эта паккость разлилась по полу. -Бля.. - в отрезвевшем уме он пытался найти тряпку или оттереть хотя бы рукавом. -Чейни, съеби, а. Щас мы разберем.. Бля, тут кровь! Мирон! Мирон, ептвою мать! Сука, помогите выломать дверь, этот ебанат похоже вены порезал! "Лучше бы порезал", - подумал тот, с треском и болью в костях и в мышцах, поднимаясь в этот ненужный мир. Четыре года прошло, если не больше. Этот тюфяк, ничтожество, не может отпустить человека, которого сам же бросил. Блядство. -Да иду я! -Ну и как там наши? -Да как? Маринка продавцом обуви устроилась, правда в Москве, нехилые деньги получает, втюхивает новые модели, и видимо, есть свой бренд. Миша.. А че Миша? Пожарным устроился. В Хабаровске блять. Я у него спрашивал, че не уезжаешь? Он ответил, что не верит в себя.. -Мм. -Славка спился. -Какой? - сердце сразу пропустило удар, а глаза и голос предательски напряглись. -Васильцев, какой. А этот - дружбан твой - в Москве щас, с девкой какой-то живет, музыку пишет. Говорит, что в версус хочет пойти. -Нихуя.. -Да, такие дела. А ты как? Кто-то говорит Оксфорд закончил - я не верю. Это ж каким надо быть умным, чтобы и на английском, и высшее, чуть ли не лучшее учебное заведение в мире окончить.. -Да нихуя не лучшее. Дыр в программе и образовании завались, а так да, я оттуда щас. -Сколько стоит? -Дохуя. -хах, не думал, что у тебя родители богатые. Ну ладно, я пойду, работать надо. Вы со Славкой-то общаетесь? -М.. Нет. -Хочешь номер дам? - спросил тучный бородатый мужик с добрыми глазами и короткой стрижкой, который раньше был другом каждого в их классе. У него можно было стрельнуть сигаретку, он был "за" любую провинность и любое приключение. Правда, раньше его нельзя было назвать прям толстым. Сейчас же он спешит работать бариста за оставленный пятью минутами назад пост. -Да, давай. -Давай пиши. А не то раньше так классно общались. Нельзя друзей бросать. -Мгм. -Итак, 8.. Лежа на кровати и смотря в зияющий экран, в своей серой темной халупе, он нервничал, сгибал пальцы и жевал поминутно губы. "Слава Машнов" Палец так и хотел нажать на вызов, на эту длинную белую блятскую полосочку по теле-2, но сука.. Пролежав так еще минут тридцать и не желая признавать поражение.. -Ну в пизду. На кухне через две минуты загремел чайник, включился свет, а телефон потух, так и не выполнив своего единственного в мире предназначения. -Ха-ха, а я ему и говорю, мол, купи побольше. Нет, блять, дорого. Ахуеть, вот это постав..- -Идиот,не боишься о таком на улице говорить? -В шутку. Примут. -Ну и ладно, а вдруг тут менты под прикрытием? -Замай, ты больше палишься. -Ладно, идём. Потом поговорим.. Ты чего застыл? -Друга старого увидел. Пройдя по проспекту еще пятьдесят метров, лицо приняло спокойное выражение, а вежливо-похуистичный голос впервые проговорил: -Привет. -Привет. -Как ты? -Нормально, вот.. -Говорят, в Оксфорд ездил? Нихуя ты крутой, - на лице выросла неизменная радостная улыбка, которая всегда была обращена ко всем в частности и ни к кому по отдельности. -Да. Круто там. Может, - "да похую, уже нечего бояться", - может, в кафе зайдем? Слава оглянулся на своего друга, стоявшего чуть позади, которого Мирон не видел за чужой спиной. Честно? Он бы при любом обстоятельстве того не заметил, даже если б тот стоял прямо перед его носом. Вот настолько ему было похую. Вопрос в глазах к Замаю. Если он сейчас скажет, что надо идти дальше, вниз по улице, он пойдет, он не горел, да и тем более не знал ни о чувствах другого, ни об эмоциях, ни о желаниях. Его дома ждала Саша, вечером вечеринки, днем кристаллики, через месяц версус. У него всего было в достатке, мыслей о Мироне в каких бы то ни было руслах он давно не питал. Просто потому забыл. Забыл настолько, что было не похуй, а с благодарностью и с некоторой тонной сожаления отпущено. Забыто. Похоронено. "По-ху-ю" - было написано и вбито под кожу и высвечивалось на лбу. Чужие глаза в ответ сказали, что он пойдет по своим делам и они встретятся попозже. -В кафе, так в кафе. -Как жизнь, вообще? -Нормально. У тебя? Музыку пишешь? -Да, техничный репак, типа. Хах, знатная хуйня. Могу дать послушать, демки есть. Кто-то говорит, хайпа много, кто-то блевотно отзывается. -Поня-ятно. Я вот тоже.. Что-то подобное. -Что будете заказывать? -Мы пока подумаем, - вальяжно, даже как-то по графски расстянувшись на белом стуле и махнув изящно рукой, "вежливо", Слава отозвал официантку. -Хочешь послушать? - как-то грустно и тише спросил Мирон. У него совершенно не это было в представлениях об их первой встрече за долгие годы. -Давай, если хочешь. Помнишь, Ваню? Вот этот Ваня, ебать какой сейчас классный тип. Он откуда-то стал миллионером - заработал на казино, женился, машина - машина это ебать какая. Как лимузин, мне кажется личного водителя и прислуги у него в домище не хватает.. "Какой нахуй Ваня? При чем тут он? Разве.. Ладно, говорить все равно не о чем. Не ловко, впрочем как и раньше. Неудобно. Надо либо прийти ни с чем, как обычно.. Либо получить по ебалу, за приглашение и намек вернуть все обратно. Ну, если не попробуешь.." -Слушаешь? У вас в вашем Лондоне про версус то хоть слышали? -Прикалываешься? Естественно, он оттуда и пошел. -Вот, давай сходим? Силы проверить. Я уверен, я тебя точно разъебу, - ухмыльнувшись, он блаженно прикрыл глаза. Вспомнив свои любовные страсти и фантазии в восьмом классе и проанализировав слова, он немного смутился и ненадолго опять уткнулся в меню, - кхм, ну? -Я думаю.. Думаю, пока. "Сейчас или никогда". -Слав, пойдёшь со мной домой? -Не, Лиз, у меня Мироша есть.. -Еще раз меня так назовешь - уебу, - одеваясь в холодную погоду и закутываясь в шарф, отозвался Мирон. -Фу-ты, слышала? Мальчики сейчас пошли, вообще. Нет, чтоб помочь портфель донести, - и одноклассница ушла с подругой, пройдя через турникет. -Да ладно, чего ты? Не злись, Мироша, - слащавая, нахальная улыбка выросла на губах, когда руки уже помогали другу одеваться. Он очень любил бесить. -Вот ты собака, - пальцы, прежде чем укомплектовать удобно шарф на шее и застегнуть пуговицы, дотронулись до открытого подбородка, - опять руки холодные? Когда будешь варежки носить? - и взяв в свой комок из кистей и поднесся чужие руки к губам, он злостно пытался их отогреть. -Когда рак на горе свистнет, - улыбка росла в геометрической прогрессии. -Что будете заказывать? -Мне пожалуйста латте, а ему, - он потянулся к чужому меню, чтобы отдать его официанту, и повернул к сидящему вопросительно голову, еще не успев задать вопрос. Случайно коснувшись руками, отдавая листы в файликах и папке, Мирон не задумываясь протянул, думая о чем-то своем: -Опять руки холодные. Кровообращение плохое.. Слава удивленно застыл на пару мгновений. Но эти мгновения летели как десять секунд, особенно если ты наблюдаешь со стороны. Орлиные, дугообразные брови поднялась одна вверх, другая скосилась вниз, образуя маленькую ямочку недоумения над носом. Губы чуть сжались в полоску, а глаза над чем-то раздумывали, что-то судорожно искали в своей памяти. Секунда. Нашли. Глаза точно и вверено со сталью уставились на слегка испуганную фигуру Мирона. Ему пиздец. -Ладно, я тогда.. - Он решил встать, пока сталинский точенный взгляд буравил его еще несколько мгновений. -Американо, моему.. Другу, что уж там. Напряжённая фигура непонимающе ответила взглядом, а потом один уголок губы пополз вверх. Наконец, страдания и искания Юного Вертера прошли бесследно.