Выбор очевиден для меня

      Январское утро будит город морозным воздухом, что петляет по улицам Сеула, соблазняя людей одеться теплее и греть руки друг у друга в карманах. Город просыпается под рокот перелётных птиц и свет тонких нитей солнца. Всë медленно оживает. Всë. Кроме Хенбина.       Уже вторые сутки подряд он не может нормально спать. Он грешит на нервы перед камбеком, многочасовые тренировки и бесконечное обилие информации перед началом их звездного пути. Хенбин зарывается в одеяло, нервно стуча ногами о матрас, пытаясь уснуть ещё с прошлого вечера. Под его кроватью тихо-мирно спит Чонмин, но тот просыпается от повторяющегося звука над ним. Он зевает, встает с кровати. Медленно появляется перед спрятанным в одеяле Хенбином.       — Хенбин... — Чонмин хрипло стонет, надувая свои и так пухлые губы, —четыре утра, ты чего там делаешь?       Младший выныривает из-под одеяла, оставляя пышное облако ткани на голове.       — Я уже не спал сорок часов, бессоница походу... — чуть слышно щебечет младший, наблюдая, как Чонмин трëт глаза руками.       — Волнуешься? — встревоженно спрашивает Чонмин, хлопая сонными глазами.       — Наверное... — Хенбин вздыхает, но его словно не гложет страх перед камбеком. Внутри другое чувство, что мешает нормально спать. Он смотрит на старшего и, мило улыбаясь, говорит:       — Прости. Ложись спать, я пойду в гостиную, — Хенбин пытается слезть по перилам кровати в шлейфе из верблюжей шерсти, едва не свалившись кубарем вниз.       Чонмин что-то несвязно бурчит себе под нос, но падает обратно на кровать и в одну секунду засыпает. Тепло солнечных лучей скользит по его щекам, нежно поглаживая, зазывая сон к Чонмину. Он тонет в сновидениях и упускает из виду нервного соседа.       Хенбин плетется в теплом коконе по коридору общаги, заглядывая в гостиную, где тихо и совсем никого нет. На кухню, где с вечера перемыл посуду Юмин, а Гонхо готовил вкусный ужин. Остатки запаха бьют в нос, слегка щекочат его, но внутри не появляется ни капли аппетита. Ноги еле волочатся по прохладному полу, в сторону комнаты его лучшего друга. Джихван за дверью тихо сопит, это вызывает на лице Хенбина улыбку. Его друг похож на маленького милого зверька.       Пуховая крепость усаживается перед кроватью Джихвана. Хенбин тычется носом в теплую щеку друга. Тот небрежно почесывает место и слегка мычит. Чужое прикосновение к щеке быстро будит Джихвана.       — Хенбин-а... ты чего не спишь?       Хенбин надувает щеки, хлопая ресницами, словно молит друга о прощении за нарушенный сон.       — Я снова не могу уснуть. Можно с тобой поспать?       Джихван смотрит на время, широко зевая, и удивленно хлопает ресницами, но все же разрешает другу прилечь рядом с ним.       — Сколько это уже продолжается? —бубнит сквозь сладкую пелену Джихван.       — Два дня, — тело Хенбина ловко умещается на нижнем ярусе.       — Попробуй уснуть, а то разбудим Минджэ, — укрывает друга своей рукой.       Хенбин лежит, считая перекладины на кровати сверху. Подмечает, что пара из них сдвинуты в сторону. А с другого угла сильно свисает простынь. Забавно.       В чужой комнате почему-то спокойнее. А мысли о дискомфорте в собственной пленяют разум тягучим туманом из сновидения. Это похоже на лёгкую дымку, что заставляет тело парить в невесомости и наконец-то уснуть всё же. Спустя сорок один час.       Рука Джихвана тяжелее давит на ребра, заставляя Хенбина ворочаться.       — Джи... с тобой так жарко... —сквозь сон щебечет он.       В ответ он лишь получает ещë больше груза на собственное тело. Чужие руки обнимаю его теснее, и тепло от них уносит в сон, заставляя лицо искривиться в улыбке.       Во сне возникает лицо Чонмина. Оно словно перед его носом. Хенбин разглядывает мутный образ соседа по комнате. Сонная мордашка старшего его забавляет. Так и хочется его щеку оттянуть слегка, представляя, как она забавно вернется на прежнее место. Эти чувства не похожи на те, что он испытывает, глядя на сонного Джихвана. Лицо Чонмина ему нравится куда больше. Глаза у него светятся как улыбки, а губы схожи с пышным бутоном розы. Когда старший без косметики, он выглядит совсем иначе. Заспанный щенок. Словно из детства, маленькая крупица тепла.       От объятий и правда становится слишком жарко. Хенбин разлипает глаза, после двух суток без сна это удаётся с большим трудом. Но вместо спящего Джихвана он видит Чонмина. Он крепко сжимает пышное одеяло, под которым свернулся Хенбин.       Младший удивленно хлопает глазами, не понимая, как он оказался в собственной спальне. Часы на столе показывают без четверти двенадцать.       За окном тёмное небо с проблесками малиного света. Голова гудит от беспокойных ночей, а сердце сильно щекочет под рёбрами.       — Выспался, Хенбин-и? — Чонмин улыбается своей нахальной улыбкой, притягивая соседа ближе к себе.       — Когда я сюда вернулся? — нервно бубнит Хенбин, не понимая до конца, как он оказался в одной постели со старшим.       — Я проснулся — тебя не было. Нашёл тебя у Джи в кровати и принёс обратно домой... — глаза-улыбки становятся только шире, заставляя щеки младшего залиться краской.       Домой...       Чонмин целует в щеку Хенбина, шепча ему на ухо:       — Ты знал, что разговариваешь во сне?       Младший хлопает глазами от ощущения влажности на щеке, нервно тряся головой в отрицания.       — Если я скажу тебе, что ты мне тоже нравишься, ты перестанешь плохо спать и сбегать в другую комнату? Я попросил у стаффа выходной, ложись спи дальше...       Хенбина обжигает волна смущения, щеки ещё отчаяннее пунцовеют. И почему ему сейчас не хочется совсем отвечать?       Просто хочется навсегда остаться в объятиях Чонмина.       Остаться дома и никогда не больше не думать о плохом.