stars in your face.

громкие крики, побитая посуда на кухонном кафеле, удары и синяки. гематомы разрастаются яркими розами. это точно увидят коллеги накахары-старшей. ее рыжие волосы обрезаны пару дней по той причине, что бедняга не смогла справиться с ними. это послужило очередной причиной для ругани. чуе лишь 5. он еще ребенок, что смотрит через щель в своей темной комнатушке со звездным проектором. он видел каждый прошлый синяк, некоторые гематомы лично обработывал или разрисовывал бинты сестренки. он видит, как течёт кровь из ее носа, выбегает быстро, со слезами на глазах. ему было всего 5, когда он познал всю боль этого мира, когда он впервые увидел ссоры семьи. когда он впервые обнимал сестру перед ее уходом. она тогда погладила его по спине, поцеловала в лоб, сказала, что она просто в магазин, но сумка внушительных размеров говорила сама за себя. он долго ждал, сидел на подоконнике и затыкал уши подушкой, поджимал ноги и жмурился от очередного крика. это было чем-то слишком неизбежным, и это тогда казалось ненастоящим. ему было 7, когда он, защищая мать, пострадал сам. и ему было все так же 7, когда он впервые собрал вещи и сбежал, пока все спали. на автовокзал, взяв мелочь на билет. он проходит по холодным коридорам, смотрит на таблички, ищет, где его поезд, но стоит опустить голубые глаза - бледный мальчишка сидит с гитарой, на его руках бинты. такие-же белые, как у когда-то горячо любимой сестры. незнакомец смотрит черными глаза на рыжика, слегка улыбается и резко стучит по месту рядом, увидев заинтересованность в глазах. у него в чехле от гитары - пару мелких монет, а глаза ищут на грифе нужные положения. — песни на заказ? — чуя смотрит на нейлоновые струны, пытается тронуть самую тонкую, но вовремя останавливает свое желание. — наподобии. — незнакомый юноша начинает играть тихую песню, и у него... выходит не так плохо для предположительного возраста. он протягивает бинтованную руку как заканчивает настолько резко, что накахару передергивает. он прикрывает побитую ладошку рукавами худи и пожимает костлявую руку. — осаму, — ох, так у незнакомца и имя есть? — 'саму? — слегка улыбается чуя, а после смотрит, насколько мало ему положили. — на что зарабатываешь? — мать больна, — подмечает осаму своим ответом, настраивает гитару на слух в пятый раз за сегодня. — соболезную, — накахара просто помнит, что его говорили ему все на похоронах бабушки и считает, что это должно подходить. — вот скажи мне, — дазай убирает гитару и берет мелочевку, — неужели людям тут настолько нет дела до таких, как мы с тобой? чуя поджимает губы от одной мысли, что ему еще даже не звонили родители. отец уже должен собираться на работу, а мать по привычке готовить. она все так же готовит на четверых. — а кому должно быть? — это люди. — и это тебе ни о чем не говорит? — значит, ты не человек, — улыбается осаму мягко, что щеки чуи краснеют и он не знает, как реагировать. — ты - маленькая звездочка. — с чего это? — ты заметил меня. звать как? — чуей, — он почти протягивает руку второй раз. ★ чуя чувствует звонкий удар по щеке. ему 16, он сдал все экзамены почти на высший, но даже этого когда-то будет недостаточно. он быстро завязывает шнурки и накидывает красную ветровку, кашляет и матерится от холода, бежит точто по выученному пути. звук гитары он слышит на весь коридор. тонкие пальцы зажимают струны, а мелочи в чехле от гитары все так же мало. он подбегает резко, садится рядом без стыда, а руки греет в карманах, оттуда, хорошо подумав, достает сигарету и просит у прохожего зажигалку, а осаму молчит, мол "сложное время, со всеми бывает." — не обращай внимание на них, — осаму ложит руку на чужое плечо, неспеша гладит волосы. — они просто ведут себя как суки. — от осинки не родятся апельсинки, — напоминает чуя заботливо, с улыбкой, опускает дым вверх, а дазай вновь ложит гитару обратно, поднимается с чуей за руку, пока второй изображает из себя прекрасную даму и бросает бычок прямо на пол, тушит подошвой и уже скоро ему открывается вид на бесконечное количество звезд. дазай поворачивается резко, смотрит в чужие глаза и улыбается, из веснушек собирает созвездия пальцем, нажимает на больное место случайно, а на тихий фырк начинает поглаживать бледные щеки. — извини, — с усмешкой начинает осаму, а поглаживания точно переходят в иное, когда он прижимается губами к розовыми щеками и смеется, — прости, звездочка. — да с какого хуя? — накахара уже готовится что-то сказать, пока осаму не ложит вторую руку на плечо. теперь он повернут ровно к рыжему. — у тебя в глазах звезды, а на щеках - созвездия. ни о чем не говорит? — и осаму готов прокричать это в очередной песне или на будущей сцене. их губы касаются настолько незаметно для других, что сейчас каждый может отмазаться, мол - не было. — окей, договорились, - чуя смеется и обнимает теплыми руками чужое тело через футболку с усмешкой.