Obliviate

Она сидела на твёрдом каменном полу, крепко обхватив колени руками и чуть раскачиваясь в такт срывающимся с потолка каплям воды. Русые волосы, некогда красивые и ухоженные, беспорядочно спутались, закрывая лицо девушки от чужих взглядов. Если бы сейчас она подняла голову, вашему взору бы предстали светло-серые глаза, излучающие всю пережитую ею боль, расширенные от ужаса зрачки в этих двух серых омутах и впалые щёки. Она была истощена. Мертвенно-бледная кожа плотно прилегала к костям, местами очерчивая их контуры. Из пересохших и потрескавшихся губ вырвался стон, больше похожий на хрип. Услышав его, девушка вздрогнула, не сразу осознав, что этот звук издала она. В глазах промелькнуло осознание, будто она только сейчас вспомнила, где находится. Будто до этого она была в другом месте. В другом мире. Своём, вымышленном, в попытке сбежать от окружающего её ужаса. Она попыталась встать, но тут же упала обратно, больно приземлившись на каменный пол. В углу лежала опрокинутая тарелка с куском заплесневелого чёрствого хлеба. Окинув её взглядом, девушка мысленно отругала себя за то, что не съела его утром во время осознанного состояния и не набралась хоть каких-то сил. Сейчас же пришлось добираться до тарелки ползком. Она обречённо переместила вес тела на колени, с трудом оперлась на руки и, добравшись до тарелки, начала быстро хватать еду. Девушка вгрызлась в твёрдый, словно камень, хлеб и откусила кусок, медленно пережёвывая его. Горло сжалось, протестуя, не собираясь принимать эту пищу, но девушка насильно сглотнула и почувствовала, как этот одинокий кусок проходит дальше, к желудку. Вскоре там оказалась и остальная часть хлеба. В животе ощущалась приятная заполненность, хотя она даже не съела четверть ранее привычного для неё приёма пищи. Девушка прислонилась к сырой, такой же, как и пол, каменной стене и уставилась в маленькое окошечко под потолком, на окне была решётка. Сейчас рассвет или закат, пытается понять она и заворожённо наблюдает за оранжево-жёлтыми отблесками, какого бы оно там ни было, солнца. До её слуха долетают обрывки разговора и шаги, слишком громко звучащие в коридоре рядом с ее комнатой. Ах, если бы она могла выбраться отсюда! Но она не могла. Шаги остановились рядом с её дверью. Дверь была полностью деревянной и грубо выделялась среди общего убранства комнаты; девушка не могла увидеть стоящих за ней людей, еще ранее она изучила это плотное полотно. Двое продолжали о чём-то разговаривать. Слишком тихо, почти шёпотом, для того чтобы она хоть что-то поняла. Девушка хотела было броситься к двери, стучать по ней кулаками, кричать, просить о помощи. Но она всё равно бы ничего не добилась, да и сил от съеденного хлеба было ничтожно мало, чтобы это сделать. Там, снаружи, послышался звон ключей, и в замочной скважине что-то щёлкнуло. Дверь со скрипом отворилась, и девушка, незаметно для самой себя, подалась вперёд, желая разглядеть кто же только что зашёл. Вот только первое, что она увидела, была вспышка от оглушающего заклинания, которая неслась прямо на неё. В следующий миг она погрузилась в объятья тьмы. Последним её воспоминанием было прикосновение чего-то холодного к её руке и еще, она не была полностью уверена в этом, тихое шипение, складывающееся в слово «хозяин».

***

Всё тело ломало, руки не подчинялись, а к кровати её придавливало что-то мягкое и тяжёлое. Девушка открыла глаза, желая осмотреть место, в котором она оказалась, но столкнулась только со взглядом серо-зелёных глаз. Создавалось ощущение, что они видят и знают всё. Глаза будто заглядывали в её душу, выворачивая и обнажая все сокровенные тайны. Девушке сразу захотелось сжаться или ещё лучше исчезнуть. Но это было невозможно. — Как ты там оказалась, Агата? — тишину разрезал холодный, бесчувственный голос. Агата хотела было ответить, но поняла, что не может издать и звука. Горло горело. В поисках воды она сначала пробежалась взглядом по многочисленным шкафам, стоящим в комнате, по мягкому шерстяному ковру, на который словно никогда не ступала человеческая нога, и только потом наткнулась взглядом на маленькую тумбочку рядом с кроватью, на которой стояла стеклянная чаша, наполненная водой. Девушка потянулась к ней, но цепкие мужские пальцы перехватили её ладонь и вернули обратно на кровать. После они чуть приподняли голову Агаты и, взяв с тумбочки чашу, наклонили к губам девушки. Она прильнула к чаше опустошая её полностью. Допив, девушка прокашлялась. — Я не знаю, — полушёпот прозвучал неприлично громко, разносясь по всей комнате. — Я просто вышла в город, хотела прогуляться… — в носу защипало. Она не хотела, чтобы их первый разговор спустя месяц прошёл так. — А потом кто-то использовал оглушающее заклинание, и я…я… — ком застрял в горле, на глаза навернулись слёзы. Вот только её собеседнику было всё равно. Он будто не замечал её эмоций, думая о чём-то своём. — Почему ты не призвала меня? — наконец сказал он и повёл головой в сторону её руки, на которой под одеждой красовался чёрный череп с проползающей через него змеёй. Агата не знала ответ на этот вопрос. — Я забыла… — пробормотала она. К щекам прилила кровь, заливая их красной краской. — В следующий раз, я надеюсь, этого не повторится. — мужчина встал с кровати и направился к двери. — Том, — голос Агаты был больше похож на сдавленный шёпот. — не уходи. Скажи, что я сделала не так? Почему ты зол? — эмоции переполняли её, заставляя высказать всё, что накопилось за то время, как она была с ним знакома. — Всё, Агата. — он дёрнулся, когда она произнесла его имя. — Я просил тебя не выходить из поместья, предупреждал, что сейчас у нас слишком много недоброжелателей, но ты ведь всегда делала всё по-своему. Никогда не прислушивалась к моему мнению. Так соизволь уже наконец понять, — Том развернулся, его глаза полыхали красным огнём. — я не намерен терпеть твоё самовольство. — прошипел он. — Если уж хотела жить по своим правилам, так не стоило тогда приходить в мой дом и просить помощи. — Ты ужасен, Том. — прошептала Агата. По её щекам стекали слёзы. — Ужасен? — насмешка в его голосе резала слух. — Это ты ужасна, Агата. А я ведь всего лишь пытался тебе помочь, отгородить от того, что может навредить. Но ты…— Том осёкся. Теперь в комнате звучали только всхлипы Агаты. — Раз ты думаешь, что я ужасен и мешаю тебе геройствовать, то можешь идти. Вижу, тебе уже лучше. — Да я с радостью. — Агата вскочила с кровати, игнорируя пронёсшуюся по телу боль. Том только усмехнулся. Не радостно, а скорее грустно, обречённо. В его руках моментально появилась волшебная палочка. — Тогда прощай, Агата. Он очертил знак заклинания палочкой, не произнеся ни слова, но в разуме девушки отчётливо прозвучало: Обливиэйт