Другое Измерение

Забери меня в другое измерение.

Здесь мне не хватает воздуха.

      Тишина. Всепоглощающая тишина, от которой хочется кричать. Она лезет в уши, проникает до самого мозга, отдаваясь в нём болезненной пульсацией. Оглушает.       Тук… Тук… Тук…       Едва уловимый звук размеренного ритма. Глупое сердце по-прежнему продолжает биться. Удивительно, как такое вообще возможно. Или это удары часового механизма?       Здесь больше ничего нет.       Всё осталось позади.       На душе появляется необъяснимое чувство глубокой тоски, бесконечного одиночества. Словно время стёрло все воспоминания о чём-то важном. Невосполнимая потеря. Но что же это всё-таки было?       В голове совсем пусто. Мысли ускользают, как просачивающаяся сквозь пальцы вода. Далёкие слова так и останутся невысказанными. Забытыми. А бесполезные грёзы из прошлого навсегда затеряются в безвременье.       Нет, невозможно вспомнить.       Потеря себя мнится практически материальной. Будто душа растворяется во времени. Наверное, так и есть.       Но время здесь не имеет значения.       С каждым последующим мерным ударом усиливается предчувствие чего-то нехорошего. Сердце сдавливают тиски, и в груди поселяется томительная тревога, монотонно закручиваясь по спирали. Становится холоднее.       Исчезать, оказывается, страшно.       Однако смерть не так страшна, как вечное забвение.       Перед глазами до сих пор стоит нечто напоминающее две горящие огнём перекрёстные линии, хотя вокруг — пустота. Абсолютное ничего. Темнота здесь имеет тускло-серый, белёсый оттенок. Аж глазам больно.       О том, чтобы разглядеть собственный нос, не может быть и речи. Впрочем, он уже вовсе не ощущается. Как и само тело. Пустое пространство обволакивает, наделяет восхитительной, необычайной лёгкостью. Невесомостью.       Непроницаемый облачный кисель не имеет ни вкуса, ни запаха, лишь нечто тягучее остаётся на языке. Должно быть, воздух в безвременье намного мягче обычного. И вязкий, совсем неподвижный. Тем не менее вдохи и выдохи как-то ещё возможны.       Или нет?       С очередным глотком этого марева в лёгкие поступает отнюдь не кислород. Густой туман заполняет собой каждую клеточку тела, разрывая его на части. Воздуха катастрофически не хватает.       Здесь нет никакого воздуха.       В груди начинает адски гореть, точно пылающий крест находится именно там. Впечатывается в сердце и — несёт. Несёт куда-то на бешеной скорости.       Внутри всё переворачивается, тревожное ожидание неминуемой гибели сводит с ума. Это страшно. Ужасающе. Мучительно.       Душераздирающе.       Шум в ушах становится совершенно невыносимым. Он нарастает, въедается в мозг, превращается в мерцающие всплески перед глазами. Голову выворачивает наизнанку.       Не сердцебиение — бой часов. Ритмичный гул исходит отовсюду. От него негде спрятаться. Он везде.       И в то же время — нигде.       Нет, больше невозможно терпеть.       Прочь…       Прочь.       ПРОЧЬ!       Ещё немного — и уши истекут кровью, а глаза перестанут различать хоть что-либо, кроме беспощадно-белого цвета.       Кто-нибудь, пожалуйста, остановите это безумие!       И вдруг мир замер. Буквально на секунду. А следующий толчок было уже не выдержать. Это действительно был конец.       Финальный удар. Ослепляющий свет. Освобождение.       И столь желанный вдох.       Наконец-то.

      Малевалы оглушительно заржали, повозка резко затормозила, и Василиса чуть не улетела на противоположное сидение. Сознание молнией пронзила яркая вспышка, заставляя зажмуриться от боли. По голове словно хорошенько приложили чем-то тяжёлым до такой степени, что свело зубы.       Наконец — и это стоило немалых усилий — Василиса открыла глаза.       Сон исчез как наваждение.       — Ты в порядке? — сидящий напротив Маар обеспокоенно окинул её взглядом.       — В относительном, — сбитая с толку после столь внезапного пробуждения, Василиса пыталась проморгаться. Помогало не очень. Давление в висках, теперь уже назойливо-монотонное, мешало вернуть ясность зрения.       — Ну и движение здесь, просто жуть! Никогда не мечтал жить в большом городе. Почему мы вообще остановились?       На последних словах он круто развернулся и трижды постучал в оконце, отделяющее пассажиров от кучера. Стекло сдвинулось вниз, впуская в карету бодрящий морозный воздух. Василиса поплотнее укуталась в меховую накидку.       Следующий порыв не донёс до неё ответ клокера-лакея, но, судя по сдвинутым бровям Маара, висеть в воздухе им предстоит неопределённое время.       — Внеплановый досмотр, — Маар выровнялся, а окошко вновь закрылось, ограждая от февральского холода. — Проверяют всех пересекающих границу Астрограда, без исключения. Экипаж Чёрной Королевы они, конечно, должны быстро пропустить, но впереди нас несколько дилижансов, так что придётся немного подождать.       Василиса машинально кивнула, рассеянно перебирая пальцами кольцо с шестерёнками на левой руке. Впереди слышалось хлопанье крыльев малевалов, карета мягко покачивалась, а глоток свежего воздуха стал настоящим спасением. Боль потихоньку отступала.       — Как долго я спала?       — Почти с самого начала, — Маар загадочно улыбнулся. — Да так сладко, что разбудить тебя было бы настоящим преступлением.       Василиса невольно округлила глаза. Она совсем не заметила, как уснула. И как так можно было умудриться?       Улыбка Маара стала ещё шире, кошачьи глаза хитро блеснули:       — Похоже, кто-то вчера поздновато лёг спать.       — В этом нет ничего смешного, — Василиса притворно нахмурилась, попытавшись принять суровое выражение лица. Судя по всему, вышло так себе, потому что Маар явно сдерживался изо всех сил, чтобы окончательно не рассмеяться.       И Василиса сдалась первой.       Маар всегда был таким человеком, которому просто невозможно не улыбнуться в ответ. Он присвоил себе частичку лета, не иначе — и в тусклом свете зимнего дня весёлые солнечные искры в изумрудных радужках казались особенно яркими.       Теперь, когда зрение наконец прояснилось, Василиса с некоторым запозданием отметила, что черты его лица уже не такие мягкие, как раньше. Как быстро летит время… Хотя не виделись они пару месяцев. Из экспедиции с дедом Маар вернулся ближе к полуночи, так что вчера не было возможности как следует пообщаться. А сегодня она взяла и проспала всю дорогу. Молодец, Василиса, ничего не скажешь.       Эх, не стоило допоздна зачитываться учебником по хронологии. Правда, сон бы всё равно не пришёл к ней вовремя.       — Честно говоря, уснула я только под утро: новость о поездке в Астроград немного вывела из равновесия… Сама не знаю почему.       — Меня, кстати, тоже немало удивило, что нам обязательно присутствовать на праздновании Дня Безвременья в Ратуше. Обычно эта дата как-то не так широко отмечается, — Маар отрешённо мазнул взглядом боковое окно, застёгивая верхнюю пуговицу на утеплённом дорожном плаще. — Тем более в такую холодину. Я вчера чуть не взвыл, когда сразу после дороги нас с дедом поймал личный клокер Чёрной Королевы и передал её слова.       Василиса тут же встрепенулась:       — Как прошло ваше путешествие на Осталу?       — О, было очень здорово! — воодушевился Маар. А затем, кинув на Василису долгий, прямой взгляд, прибавил: — Только тебя не хватало.       Василиса промолчала, слегка смутившись. Просто потому что не знала, чем ответить. Маар имел привычку открыто выражать свои чувства, и порой такое поведение немного обескураживало.       — Знаешь, — не дождавшись отклика, Маар решил перевести тему. — А остальские мастера часового дела стали более… Приветливыми что ли? Расположенными к общению. Думаю, это связано с поражением Астрагора. Но некоторая часть часовщиков по-прежнему относится к эфларцам враждебно. И не уверен, что со строительством Золотого Моста что-то изменится.       — Значит, Рок действительно собрался его строить? А как же договор между часовщиками и Духами?       — Да никакого договора толком и не было. Просто условность. Духи-то всё равно не могли попасть на Эфлару. Рок же хочет проложить мост между планетами ради якобы дружбы и прочего междумирного сотрудничества. Ха! Что-то я сомневаюсь! В любом случае, это пока лишь слухи. Драгоции тебе ничего не писали?       Василиса покачала головой.       Даже сейчас, без жёсткого контроля Астрагора, жители Змиулана не спешили делиться секретами. Только при встрече, но Захарра всё-таки пообещала дать ответы на вопросы. В отличии от Фэша, который практически перестал писать, едва узнав, что Василиса поддерживает контакт с Примаро. Такое поведение злило и расстраивало одновременно. Тем более, письма среброкосого порой были совершенно нечитаемы.       Василиса вздохнула. Не хотелось признавать, но предстоящая встреча с Фэшем являлась одной из основных причин сегодняшнего волнения. Они ведь не виделись с того самого дня. С того дня, когда, казалось бы, сама вечность сковала его тело в обжигающе-холодном камне статуи. Когда безмолвное безвременье отражалось в пустых, потерявших блеск жизни, глазах. Когда оказавшийся таким хрупким мрамор рассыпался на мириады осколков, вонзающихся прямиком в сердце. Когда…       Нет. Теперь всё в порядке. Не к чему вспоминать тот день. Прошлое уже давно его поглотило.       Вдох — и выдох.       Из писем Василиса смогла узнать немногое: в Змиулане старались лишний раз не упоминать произошедшее. Большинство и не осмеливалось произносить имя Астрагора, будто силой одного слова он мог освободиться из янтарной шкатулки. Помимо всего прочего, некоторая часть особенно преданных учеников, включая Войта, скрылась в неизвестном направлении, но, как писала Захарра, в ближайшее время они вряд ли покажутся. Многие разбрелись по параллелям, обучаться у Рока осталось не так много людей. Змиулан практически опустел.       А вот на Эфларе никто не стеснялся в открытую радоваться падению Ордена Непростых. Ходили слухи, что кто-то даже подавал в РадоСвет прошение на выделение тринадцатого ноября в особую дату на календаре, но инициативу быстро свернули, откупившись двухнедельным городским фестивалем. Тем временем в королевстве фей празднество растянулось на целый месяц.       И всё это Василиса благополучно пропустила, вынужденная отсиживаться в Чернолюте под строгим бабушкиным надзором. Которая, к слову, в замке практически не появлялась. С началом года — когда уехал Маар — и вовсе дни скрашивали лишь Гроза да прилетающие на выходных Цзиа с Риммой. Активно продолжались уроки с Мендейрой, пару раз и Миракл наведывался. Встречи с Родионом Хардиусом в луночасе прекратились после возвращения на Эфлару и, признаться, она немного скучала по весьма своеобразной, но оттого не менее интересной, учёбе с прадедом.       Сейчас же большую часть времени Василиса была предоставлена самой себе. И порой, особенно одинокими вечерами, ликование эфларцев казалось неуместным. Фальшивым. На языке вертелось сравнение с тем самым пиром во время чумы. Потому что с каждым днём на душе набирало силу чувство липкой тревоги.       Повелитель Времени так и не объявился.       А корона просто… исчезла. Растворилась в воздухе, как только дух Астрагора выбило из тела Марка, рухнувшего на пол безвольной куклой.       Такие вещи было не дано знать простому народу. Горожане и вовсе ничего не ведали про битву за трон Времени.       Иногда Василисе отчаянно хотелось оказаться на их месте.       Зодчий Круг заверил РадоСвет — а заодно и ключников, — что всё в порядке: подобный исход был вполне ожидаем, ведь у рождения Нового Времени нет конкретной даты. Главное — короной не удалось завладеть Астрагору. С обновлением в обоих мирах наступит новая, светлая эра, а такие дела суеты не терпят. Нужно всего лишь подождать ещё какое-то время.       Звучало логично. Убедительно. Василиса верила этим словам. В конце концов, разве могла она повлиять хоть на что-то?       Но где-то глубоко внутри докучливым червячком шевелилось ядовитое ощущение неправильности происходящего.       Странное чувство.       Тогда, в Рубиновой Комнате, выбирая рождение Николь и отказываясь от собственного счастья, Василиса действительно поверила, что для неё эта параллель больше не будет существовать. Ну или она не будет существовать в этой параллели. Лисса и Нортон никогда не встретятся, у них не родится дочь, мир схлопнется, а Василиса… Уйдёт в безвременье?       Однако — она всё ещё здесь.       Разве такое возможно?       Давнее предсказание сбылось: отец был зачасован руками дочери. Даже если обстоятельства вышли совсем иными.       Василиса непроизвольно крепче сжала ладони.       Теперь Нортон-старший живёт другой жизнью. В ней у него есть семья. Прямо как в туманном видении из Рубиновой Комнаты.       Перед глазами вновь возникли радостные лица Ниры и её детей.       Василисе среди них места не было.       Конечно, она всё понимает. И никогда не забудет тёплую улыбку, которую подарил ей отец за миг до зачасования. Улыбку, предназначенную только ей, Василисе.       Просто немного грустно, что расставание произошло именно тогда, когда их отношения стали налаживаться.       — Ну наконец-то! — вскинулся начавший было что-то строчить в часолисте Маар. — Я уж думал, мы тут до темноты торчать будем!       Только сейчас Василиса заметила, что карета постепенно разгонялась: тёмные тонкороги набирали скорость, уже вовсю мчась над астроградскими окраинами.       Со стометровой высоты главнейший часодейный город был особенно красив. Пестрящие на фоне снега яркой палитрой дома казались игрушечными, а лабиринты улиц складывались в единую композицию, ветвистыми лучами протягивались к сердцу столицы. Где-то вдалеке гордо возвышались башни Воздушного Замка, а чуть правее небеса пронзали пики Рубинового Шпиля. Именно так Василиса в детстве представляла чудесный городок из остальских сказок. Хотя — нет. Реальность оказалась намного, намного прекраснее. Дух часодейства ощущался в самом воздухе, в каждом дуновении ветра, нёсшем на своих крыльях тысячи пушистых снежинок, в лучах закатного солнца оборачивающихся блёстками. И сегодня, смотря на это безграничное великолепие из узенького окошка, Василиса определённо жалела, что за все проведённые на Эфларе месяцы ей так и не представилась возможность узнать Астроград получше.       Мимо с грохотом пронёсся встречный экипаж, заставляя дёрнуться от окна прочь.       Да… Правила воздушного движения и впрямь оставляют желать лучшего. Почему на Эфларе до сих пор нет специальных знаков или чего-то в этом роде? Ещё каких-нибудь пару сантиметров и — Василиса была уверена! — металлическое крыло задело бы их боковую дверцу!       Она глянула на Маара, который на встряску никак не прореагировал. Интересно, кому это он так увлечённо пишет?       — Чёрная Королева попросила написать, как только мы прибудем в город, — словно прочитав мысли, ответил он не отрываясь от часолиста.       Брови Василисы вскинулись сами собой.       — Зачем?       — Не знаю, беспокоится наверное, — хмыкнул Маар и захлопнул часолист. — Вообще, какая-то подозрительная осторожность сегодня со всех сторон, не находишь? На границе земель лютов тоже все были чересчур серьёзные.       Василиса нахмурилась. Под ложечкой неприятно засосало. Неужели опять что-то затевается?       Как она поняла, на празднике должны присутствовать все ключники. Ну или почти все. Те, кто будет в состоянии явиться.       От едких воспоминаний по коже пробежались мурашки.       С того рокового дня о судьбе Марка ничего не было слышно. Совсем ничего. Не то чтобы Василиса очень интересовалась… Хотя кому она врёт. Какими бы плохими ни были его поступки, Марк тоже был обыкновенным человеком и заслуживал сочувствия. Конечно, она хотела, чтобы он остался жив.       Была ли бы она этому рада?       Как в ту минуту, когда узнала, что Яриса расчасовали. Она не поверила собственным ушам. Даже Мендейра однажды сказала, что подобные случаи чрезвычайно редки — буквально один на миллион. И возвращение столь длительное время пребывающей в небытие души становилось настоящим чудом. Подробности Василисе известны не были, но вроде как Ярис шёл на поправку. И, возможно, даже приглашён на сегодняшнее мероприятие.       А что насчёт Норта и Дейлы? Честно говоря, она слегка побаивалась встречи с ними. Изменятся ли они? Кто знает, какой могла быть реакция на вмешательство с её стороны в их судьбы. Но так мучительно хотелось хоть краешком глаза взглянуть на новую жизнь отца.       Василиса вновь повернулась к окну, на этот раз поднимая взор к небу. Утопая в его сизой бесконечности. Успокаивающей. Обволакивающей.       И удивительным образом внезапно подарившей чувство лёгкости, невесомой свободы и — надежды.       Лицо ласкало мягкое свечение заходящего дня.       Странный вообще праздник — День Безвременья. Но вышло символично: двадцать девятое февраля, день, тихой поступью проходящий раз в четыре года. День, которого, казалось бы, существовать не должно. Однако он есть. И тенью своей напоминает об осязаемости безвременья.       Насколько Время властно над этим днём?       Отчего-то Василисе он казался немного грустным. Самую малость.       Впрочем, на Эфларе он таковым не считался. Утром Чёрная Королева в довольно бодром расположении духа вручила ей набор отнюдь не маленьких праздничных свечей, весьма убедительно порекомендовав зажечь их с друзьями к вечеру. «Свеча — символ времени, которое тает, быстротечно и незримо. И об этом всегда следует помнить. Не увязай в прошлом, не всматривайся в будущее, живи настоящим», — именно так сказала она.       Очередная нещадная встряска застала врасплох — Василиса только и успела ухватиться за сидение. Впереди всполохом мелькнули гривы малевалов, механические крылья кареты издали натужный скрип; крутой поворот — и вот они уже неслись напрямую к Ратуше. Сказочные астроградские домики становились всё ближе, приобретая более натуральный вид.       — Снижаемся, — констатировал Маар.       От разыгравшегося азарта Василиса задержала дыхание. С каждым сокращающим расстояние до земли метром в животе беспокойно трепыхались бабочки, разгоняя по венам пьянящий адреналин. Взлёт и посадка всегда были её любимыми частями путешествий в воздушной карете: ради этих головокружительных американских горок можно было потерпеть любую из противнейших трясок в пути. А сегодня грудную клетку давило волнение не только перед приземлением. Тело наполнялось сладостью предвкушения долгожданной встречи.       Сейчас она увидит друзей.       И, возможно, даже выскажет Фэшу всё, что о нём думает. Беззлобно конечно — уж слишком соскучилась.       Повозка сделала последний рывок, резанув по ушам скрипом рессор, дёрнулась несколько раз, замедляя ход, и, наконец, остановилась.       Аттракцион подошёл к концу.       Маар открыл дверцу и первым спрыгнул на каменные плиты, приглашающе протягивая Василисе руку.       — Как-то маловато гостей для большого праздника, не находишь? — огляделся по сторонам Маар, как только Василиса с ним поравнялась.       И вправду: четыре кареты, включая их собственную.       — Может, ещё не все прибыли?.. — предположила Василиса, выпуская изо рта облачко пара. Снег больше не шёл.       — Пора бы, — задумчиво проговорил Маар, зарываясь носом в меховую оторочку плаща. — Пойдём? А то я тут совсем окоченею.       Внимание сразу привлекли две одинокие фигуры неподалёку от массивных парадных дверей. Приглядевшись, Василиса ощутила, как сердце с теплотой забилось в груди. Диана и Ник! Полностью увлечённые друг другом и за своей милой беседой явно не замечающие ничего вокруг. Переглянувшись с Мааром, Василиса расплылась в улыбке и ускорила шаг.       Диана заметила их первой и приветственно махнула рукой. Не успев толком приблизиться, Василиса оказалась в тёплых объятиях:       — Давно не виделись! — почти синхронно.       Диана лучезарно улыбнулась и проницательно заглянула в глаза — так, как могла только она. Будто была способна увидеть сокрытое в самых потаённых уголках души. И всё-всё понимала.       Василисе было нечего скрывать.       Она подняла взгляд на простого и по-домашнему уютного Ника — который стал выше ещё на пару сантиметров! — и окончательно расслабилась.       — На самом деле я тоже только прилетела, — пояснила Диана после обмена приветствиями с Мааром и посмотрела на Ника, пожимающего тому руку. — Так что вы как раз вовремя.       Маар хитро усмехнулся и точно хотел было покоситься на Василису… В конечном счёте напоровшись на осуждающий взгляд Дианы. Василиса вмиг сделала равнодушное лицо, правда, оставаться серьёзной стало чрезвычайно сложно. Ник и Диана явно не теряли времени, пока она отсиживалась в Чернолюте.       Потерпев поражение в импровизированных гляделках — в них Диане равных определённо не было, — Маар обвёл рукой полупустое пространство перед Ратушей.       — Что ж, а вот их темнейшества господа Драгоции, смотрю, явиться не соизволили.       — Да и немноголюдно как-то, — прибавила Василиса, оборачиваясь.       Диана нахмурилась. Но не высказала и слова: дичайший гомон рассёк студёный воздух, и на площадку взметая хлопья снега приземлилась тройка ярых малевалов, тянущих элегантную карету в минималистическом стиле. В глаза тут же бросились искусно выкованные на дверцах крылья летучей мыши. Герб Драгоциев.       — Эффектно, — откомментировал Ник, по обыкновению складывая брови домиком.       — Драгоции иначе не могут, — фыркнул в ответ Маар.       На что Диана лишь закатила глаза.       Тем не менее все с нетерпеливым любопытством уставились на прибывший экипаж, дверца которого решительно распахнулась, являя каштановую макушку Захарры с неизменно задорными хвостиками. Шустро оглядевшись и моментально заприметив друзей, она ловко соскочила на землю, кинула пару словечек лакею и зашагала в сторону Ратуши.       С лёгким трепетом Василиса вновь перевела взгляд на карету. Застыла. Дверца автоматически захлопнулась, оставляя растерянно наблюдать, как кучер отгоняет тройку к общей стоянке.       Где же Фэш?       Оформить догадки и опасения во что-то конкретное Василисе не позволила Захарра: налетела на неё маленьким смерчем, едва не сбивая с ног.       — Всё такая же хилячка, — по-доброму усмехнулась Захарра, высвобождая из цепкого кольца рук. — Приветик.       — А кто-то всё такой же чересчур буйный, — опередил ответ Василисы ироничный комментарий Маара.       — И тебе привет… кудряш. — Смерила его насмешливым прищуром Захарра.       Маар прожёг её полным презрения взглядом, намереваясь ответить чем-то очень саркастическим, но Захарра его проигнорировала, показательно жизнерадостно обратившись к остальным:       — Ну что, как вы тут, ребятки?       Уязвлённый, Маар неодобрительно прицокнул.       — И где ж вы такие, Драгоции, берётесь-то, а? Одного поля ягоды: что сестрица, что братец.       — К слову, где он? — пресекая дальнейший обмен любезностями, задала вертевшийся у всех на языке вопрос Диана.       — А-а-а, у братца есть дела поважнее, просил передать вам пламенный привет, — протянула Захарра таким тоном, что стало ясно: расставание их прошло далеко не на положительной ноте.       У Василисы внутри словно что-то ухнуло. Как же так? Фэш сегодня не появится?       — В смысле? Он что, не приедет? — брови Ника, похоже, и не думали возвращаться в нормальное положение.       — Да куда он денется? — фыркнула Захарра. — Прибудет как миленький! Вон, ему даже сверхбыстрый экипаж выделили. — Сделала небольшую паузу и, поморщившись, прибавила: — У него как всегда какие-то дела с Роком. Та-а-айные.       — Какие такие дела? — вырвалось у Василисы.       Даже сейчас от Фэша никак не отстанут!       Захарра лишь пожала плечами.       — А мне почём знать? Они со мной не делятся, — очевидно, это задевало её больше всего.       — Ничуть не удивлюсь, если сын пошёл по стопам отца и строит собственный план по захвату мира, — хмыкнул Маар.       — Не нагнетайте, — вновь вклинилась в разговор Диана, не давая и рта раскрыть Захарре, судя по виду которой Маару пришлось бы ой как несладко. — За Драгоциями — да, Захарра — сейчас глаз да глаз. Уверена, у Астариуса всё под контролем. И вообще, — она зябко передёрнула плечами. — Почему мы до сих пор стоим на холоде?       — И вправду, пойдёмте уже внутрь, — поддержал Ник и первым повернулся к высоким двустворчатым дверям.       Диана направилась следом — феи никогда не были большими любителями зимних морозов.       Захарра подхватила Василису под руку и потянула ко входу, не забыв полоснуть Маара очередным испепеляющим взглядом. Их по-детски нелепое противостояние было очень забавным, и, глядя на хмурого Маара, Василиса прятала в пушистом вороте улыбку.       Окружной коридор Ратуши встретил их невозмутимым величием. И непривычной тишью.       Ник немедля повёл в правое ответвление, против часовой стрелки.       — Давайте-ка лучше сюда… Когда выходил на улицу, наткнулся в том коридоре не на самую приятную компанию, — от воспоминаний Ник даже поёжился.       Василиса вопросительно на него посмотрела.       — Маришка, — начал пояснить Ник. — Норт, — он глянул на Василису, будто почувствовав себя виноватым. Но прежде, чем она что-либо сообразила по этому поводу, припечатал последним именем: — И Ярис.       На мгновение все замерли и, казалось, перестали дышать.       — И… Что они тебе сказали? — мягкий голос Дианы прозвучал неестественно громко.       Ник неловко почесал затылок.       — Да ничего не сказали, на самом деле. С ними была мать Маришки, Фариэлла Резникова, её ведь теперь директрисой Светлочаса назначили. Но в общем… Да, — перебил он сам себя. — Мне стало как-то… Некомфортно.       — Н-да… Не каждый день становишься свидетелем возвращения зачасованных к жизни, — глухо проговорил Маар, поджимая губы.       Взоры невольно обратились к Диане. Шумно выдохнув, та постаралась принять отстранённый вид, но крепко сжатые и скрещенные на груди руки выдавали её истинные чувства с головой.       — А Марк? — задала Василиса первое, что пришло в голову, лишь бы только отвлечь от бедной Дианы внимание.       — Марка с ними не было. Дейлы тоже, кстати.       — Ни за что не поверю, что ему удалось выжить, пока не увижу собственными глазами, — высказалась Захарра, скептически вздёрнув бровь.       Поморщившись, Ник только вздохнул:       — Давайте лучше не будем об этом.       И некоторое время шли молча.       Когда почти миновали проход к лестнице на второй этаж, Ник помедлил. Ободряюще улыбнулся, стараясь придать оживлённости голосу:       — Предлагаю сходить наверх, пока праздник не начался. Должны успеть.       Василиса одобрительно закивала — отвлечься точно не помешало бы.       — Ага. — Отрывисто выпалила Захарра, замирая. — Значит, вы всё-таки не в курсе?       — Не в курсе чего, куцехвостик? — не упуская шанс отыграться, ввернул Маар. Даже если хвостики Захарры были давно не куцые.       Но и теперь она не удостоила его вниманием. Объявив на одном дыхании:       — Никакого праздника не будет.       Ник окончательно остановился, отчего Василиса чуть не врезалась в его спину.       — Это как так? А зачем же нас здесь всех собрали?       — А вот так! Вместо вкусностей и танцев — хотя последние меня не особо волнуют, — нас ждёт чрезвычайно интересное обсуждение организационных вопросов по предстоящей учёбе.       — Чего-о? Что ещё за учёба? — настала очередь Маара складывать брови и морщить лоб.       — Понятия не имею, — не скрывая по отношению к нему ехидства в голосе, безапелляционно заявила Захарра. А затем ответила нормальным тоном: — Вообще-то я тоже не должна была ничего знать. Единственное, что мне удалось подслушать в разговоре Рока с Фэшем перед тем, как он засёк меня, — она прервалась, скривившись, — факт, что Астариус при поддержке Школы светлых и тёмных часов устраивает особое обучение для ключников.       — Как-то странно, — пробормотал Ник. — Почему же тогда от вас всех хотели это скрыть? От всех, кроме Фэша, получается?       — Звучит не очень правдоподобно. Ты ничего не перепутала? Индивидуальные уроки с Астариусом — это одно, а вот обучаться в школе часовщиков феи не могут, — Диана недоверчиво покачала головой. А потом усмехнулась: — Да и не больно-то хочется.       — Я же сказала: больше мне ничего не известно, — раздражённо повела плечом Захарра. — Лучше спросите Фэша, когда он соизволит почтить нас своим присутствием.       Как по сигналу, её часовой браслет издал тихий мелодичный звон.       — А вот и он, — с кривой улыбкой протянула Захарра, просматривая короткое сообщение. — Лёгок на помине. Пишет, что уже прошёл эту дурацкую проверку на въезде в город.       — Отлично, — подытожил воодушевившийся Ник. — Соберёмся в Цапфе и всё обсудим. А заодно поедим праздничных блинов с чаем. У Данилы, между прочим, припрятаны свечи, специально ко Дню Безвременья.       Точно — свечи!       — Ой. Чёрная Королева ведь передавала свечи для всех: очень красивые, фигурные… А я их в карете оставила. — Василиса едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Вот как так она могла забыть? — Сейчас сбегаю за ними, а вы идите. Я быстро — туда и обратно.       И не дожидаясь дальнейших расспросов развернулась на сто восемьдесят градусов, зашагав в обратном направлении. Возвращаться не очень хотелось, но и пренебрегать бабушкиным подарком тоже. И нет, она совсем-совсем не думала о том, что на выходе может лицом к лицу столкнуться с Фэшем.       Количество новой информации порядком ошарашило. Что за скрытности у Фэша с Роком? Не может же язвительное предположение Маара оказаться правдой, просто не может! Во всяком случае, очень и очень хотелось в это верить. Да ещё и какая-то сомнительная учёба… Выходит, не собирались скрывать её только от Фэша. Но почему? Если это вообще правда. Но Захарра бы врать не стала. С другой стороны, они ведь теперь смогут проводить гораздо больше времени вместе! И вместе изучать секреты часодейства.       Эта мысль так обрадовала, что Василиса даже незаметно улыбнулась. Долой гнетущее одиночество!       С друзьями и длиннющий путь по Ратуше был намного короче. А сейчас она представлялась себе совсем крохотной в сравнении с мощными колоннами древнего здания.       Стены которого уже начинали давить.       Стало душновато, Василиса расстегнула пуговицы шубки.       И вдруг поняла, что специально идёт быстро — почти бежит, — только бы поскорее добраться. Не оставаться наедине с пустынными коридорами и удручающим безмолвием, отдающимся в ушах противным звоном. На Ратуше сегодня явно стоял эфер поглощения шума — голоса ребят пропали сразу, как она завернула за угол. Наверняка именно поэтому на входе им не было слышно ни Маришки с компанией, ни других людей. Василиса была бы совсем не прочь, если бы навстречу ей вышел какой-нибудь советник РадоСвета. Но этот коридор будто вымер.       Впрочем, она не была уверена, что хотела бы наткнуться, скажем, на Норта. Или Яриса.       А ещё хуже — Марка.       Вспоминая реакцию Ника… Она вообще не могла представить, как повела бы себя в подобной ситуации.       Что бы почувствовала?       Прислушиваясь к ощущениям, Василиса уловила странный, давящий импульс в груди.       Марк… Появится ли? И если да, как теперь смотреть ему в глаза? Помня, зная, на узком лице две уродливые чёрные дыры.       Что-то незримое, из глубины, потянуло к сердцу ледяные когти. Неужто то была… паника? И чем сильнее заострялось на этом чувстве внимание, тем оно становилось невыновимее.       Ещё эта тишина дурацкая! Где уже выход, наконец?!       Василиса тряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок. Вскинулась, придавая уверенности ходу, и нарочито громко прошаркнула на повороте.       Так. Лучше она будет считать шаги. Вдруг поможет успокоить расшалившиеся нервы.       Один.       Звонкий удар каблука о пол эхом пролетел по стенам.       Два.       Создание шума немного прибавило смелости.       Три.       И вообще, что её могло так взволновать? Марк?       Четыре.       Вот ещё! Много чести!       Пять.       А Астрагору уж точно не выбраться из янтарной шкатулки.       Очередной поворот и — ура! — впереди показались выпирающие полуколонны арочного дверного проёма.       Василиса вконец припустила: вот-вот на бег сорвётся.       Пора уже покончить с этими свечами. А то в самом деле что-то неуютно в пустующих коридорах.       Шаг — и за каких-то пару метров до двери не выдержала. Остановилась. Взгляд против воли соскочил дальше, по часовой стрелке.       Ни звука. И непонятное, стылое ожидание. Нехорошее предчувствие.       На секунду возникло ощущение лёгкого сквозняка, пробегая колючими мурашками по разогретой коже.       Нет. Пожалуй, всё-таки хорошо, что они пошли тем путём. Она определённо не была готова к спонтанным встречам — мало того, понятия не имела, что ей делать и как…       И — последний шаг. Не оборачиваясь.       Глупейшая из ошибок.       Столкновением вышибло из лёгких весь воздух. До мерцающих искр перед глазами. Лишая зрения. По инерции качнуло назад — на ногах удалось устоять лишь чудом.       Дезориентированная, она всё же нашла в себе силы поднять голову, взглянуть на выросшую из ниоткуда стену. Стену, которой — она была готова поклясться — ещё минуту назад здесь не было.       Лучше бы не находила.       Мир утонул в омутах цвета беззвёздной ночи.       Василиса бы не раздумывая поверила, если бы кто сказал, что она вновь попала во временную петлю. Туда, где ход времени замедляется, а вместо воздуха — густая патока. Вязкая и неподвижная.       Встающая поперёк горла.       На этот раз она действительно чуть не задохнулась.       …как реагировать?       — Вижу, ты не изменяешь старым привычкам сталкиваться с людьми на ровном месте, малышка Огнева.       …малышка Огнева…       Точно ошпаренная, Василиса почти отпрыгнула от стоящего в дверях Марка.       И лишь спустя мгновение осознала, что это был он.       — Неужели настолько соскучилась? Можно было и посдержанней.       Моргнула. Должно быть, вид у неё был совершенно безумный, учитывая, как она на него вытаращилась. Сердце по-прежнему отплясывало чечётку.       А вот лицо Марка не выражало практически ничего.       В целом, он выглядел… Обычно.       Да, именно так — обычно. Разве что немного невыспавшимся.       И чего она только испугалась?       Ногти судорожно воткнулись в ладони. Тогда, на бесконечно долгую сотую долю секунды, ей привиделся сам Астрагор — его чёрные-чёрные бездны. Гипнотизирующие. Подчиняющие. Подавляющие волю и заставляющие влезть в шкуру загнанной в угол жертвы.       Но ведь…       Глаза напротив были совсем не такие.       Василиса вдруг осознала: всё это время Марк внимательно наблюдал за ней. Следил за реакцией суженным буравчиком взглядом из-под напряжённо застывших бровей.       Неуютным. Колючим. Слегка уставшим, но — живым.       Пауза затянулась.       Не получив никакого отклика, Марку, очевидно, наскучило играть в гляделки. Зрительный контакт прервался.       Честно говоря, Василиса была этому очень рада.       Марк смерил её с головы до ног небрежным прищуром, брови его изогнулись в напускном удивлении.       — Полагаю, ты таки освоила столь сложный навык держать язык за зубами. Похвально. — Ни капли не скрывая иронии.       Василиса словно очнулась.       — Мечтай, — фыркнула, отвесив себе мысленный подзатыльник.       Это ведь всего лишь Марк.       Да, Марк. Обыкновенный Ляхтич. Ничуть не изменившийся.       Однако странное — чуждое — волнение вцепилось в неё мёртвой хваткой и никак не хотело отпускать.       Как и ожидалось, Марка ответ не устроил. Задумчиво пожевав губами, он окинул её таким взглядом, с каким обычно выбирают товар на рынке. Стоит оно того или не стоит.       — Заметь, не я по собственной дурости налетел на тебя со всего ходу, — соизволил продолжить он и скрестил на груди руки.       Раздражение. Такое привычное раздражение, неизменно возникающее при разговоре с Марком дольше пяти секунд.       И вот уже внутри на медленном огне закипает праведное негодование. Толкает рёбра, покалывает в кончиках пальцев. Самое обидное — оно никак не поддаётся контролю.       Василиса просто не могла стерпеть столь необоснованный выпад в свою сторону.       Нахмурилась. Голос сам собой принял враждебную окраску:       — Ну вот и иди куда шёл. Не смею задерживать.       — Я всё ещё жду извинений, Огнева.       От таких заявлений у Василисы аж глаза на лоб полезли.       Он сейчас что, серьёзно?       Точно по мановению часовой стрелы — не иначе, — полились из неё слова, рассекая накалённое между ними пространство.       Доводя до точки кипения.       Остановиться было уже невозможно.       — Да ты совсем умом тронулся, Ляхтич. Неужто безвременье тебя так…       Осечка. Секунда. Осознание.       О нет. Что она только что сказала?       Запал иссяк. А Марк будто бы потерял способность дышать.       Словно в замедленном времени Василиса наблюдала, как его взор постепенно темнеет, утопает в расширяющемся зрачке. Неестественная даже для Марка бледность омыла лицо, обесцветила, сотворила почти одного оттенка с волосами, заостряя скулы до невозможности. На сотканной из тончайшей материи коже под веками проступили лёгкие сероватые тени.       Волей нещадного Времени Марк обратился безликой каменной статуей.       Подлинным безвременьем.       Или… Он был таким с самого начала?       Василисе стало по-настоящему страшно. Но по-другому. Не как раньше.       Причину она понять так и не смогла.       А затем — взгляд Марка и вовсе расфокусировался. Будто в одночасье Василиса превратилась для него в пустое место.       Будто её больше не существовало.       Шаг — и он двинулся на неё.       Где-то на задворках сознания мелькнуло — шевелись! — и там же осело. Отступить возможным не представлялось.       Что он сделает? Врежется в ответ? Толкнёт на холодный камень? Или…       Пройдёт в сантиметре, даже не задев плечом. Лишь колебанием воздуха.       — С дороги, Огнева.       Вопреки своему смыслу, слова на грани шёпота приколотили к месту. Низкий обесцвеченный голос глухо отскочил от стен, причинил почти физическую боль барабанным перепонкам. И рассеялся в пустынном коридоре.       А Марк за её спиной отдалялся.       Внезапная мысль обернуться не сформировалась в действие.       Ну вот опять. И кто за язык тянул, спрашивается?       Снова. Снова и снова, каждый ничтожный раз столкновениям с Марком суждено было иметь один-единственный путь развития. И она ничего не могла с этим поделать.       Но сейчас… Как она не заметила сразу?       Будто специально, для ещё большего контраста, одетый в чёрное пальто, Марк выглядел утратившим краски призраком.       Непрошеная жалость — жалость острая, режущая — защемила сердце. Стыд и отвращение не заставили себя долго ждать. Зубы впились в губу до боли.       Василиса никогда бы не подумала, что может быть настолько жестокой.       Тело окатило дикой усталостью. Точно один разговор выпил из неё всю энергию. С какой-то отстранённой медлительностью пришло осознание — она так и не сдвинулась с места.       Шагов Марка больше не было слышно.       И Василису вновь оглушила тишина.