Дети Джона Ватсона.

Он кружил маленькую Розу у себя на руках, по комнате, в стиле старого вальса и напевал. Она молчала, следила за тем, как меняется комната в ритме его шагов. Джон стоял в дверном проеме. Шерлок потолстел, это было заметно. Его костюм расшивали. Джон бы не заметил, будь он просто военным врачом. Но он был другом Шерлока Холмса. Он жил с ним, ел с ним из одной посуды, пил один и тот же чай. Говорят, гениальность может быть заразной. Роза потянула маленькие ручки к бледному скуластому лицу, она пыталась что-то сказать, промямлила какие-то невнятные звуки и Шерлок ей улыбнулся. Она заулыбалась в ответ. *** - Кто же знал, что Холмс может быть таким милым, - скалится Лестрейндж. Ватсон осматривал труп, пока Шерлок, с маленькой Розой на руках, издевался над офицерами полиции. Иногда он тыкал в людей, называл их идиотами. Она смеялась. - Да… иногда мне кажется, она любит его больше чем меня, - усмехнулся Джон, - Вот здесь, видишь? Она не сопротивлялась. Под ногтями нет остатков кожи, да и вообще ничего. Нет следов борьбы. Одежда чистая, укладка волос, макияж… слишком свежий. Можно было бы предположить, что она накрасилась прямо перед убийством. - Может ее убили перед выходом из дома? - Ее душили. Одежда новая, но дешевая. Ткань, марка. Косметика вряд ли сильно дороже, размазалась бы при удушье. Они замолчали, Шерлок на фоне, устав терроризировать Донован, пытался сквозь метры шагов увидеть чем занимается Джон. Тот осматривал тело. - Вот, видишь? - он задрал юбку яркого, цветочного платья и показал маленькую метку укола, - ей что-то вкололи. Скорее всего, экспертиза покажет яд. А задушили ее уже после. Правда, пока не очень понятно зачем. - Джон! - Шерлок подошел ближе. У Розы в руках была чья-то визитка и жетон. Джон быстро снял перчатки и подошел к другу. - Это откуда? - Ей понравился жетон Донован, - каменно проговорил Шерлок, передавая девочку Ватсону, - мне нужно осмотреть труп, уже что-то известно? - Хорошо, стой.. Донован дала ей свой жетон? - Джон поправил шапочку Розы. - Ну Типа. Шерлок улыбнулся и быстро ретировался к трупу, не дожидаясь ответа шатена. Он остался стоять там. Роза тоскливым взглядом провожала своего героя и, казалось, находящийся рядом отец никак не уменьшал ее потерю. - «Очевидно» - гласило сообщение Шерлока в телефоне и Джон решил не задерживаться. - Ну что милая, пойдем обедать? - спросил шатен у дочери. Девочка ничего ему не ответила. Она рассматривала лицо своего отца, и взгляд ее был таким… тяжелым? Он четко чувствовал в тот день как глаза Мэри смотрят на него через их дочь. Он ей улыбнулся. *** Шерлок настиг их в кафе, Джон поедал салат, а Роза с радостью размазывала кашу по лакированному столику и своему отцу. Благо, они сели поодаль, и до окружающих ничего не долетало. - Салат? Ты не так уж и потолстел. - сказал брюнет, опускаясь на стул, рядом с Джоном, и сразу же передавай в грязные ручки Розы маленькую розочку из салфетки. Врач слегка давится помидором, и немного откашлявшись, смеряет Холмса суровым взглядом. - В отличии от тебя, - фыркает он. Шерлок окинул его удивленно, но ничего не сказал. Пару раз моргнул и усмехнулся. Джон доедал салат молча, под странные разговоры Холмса и дочери. Он задавал ей вопросы, она что-то радостно отвечала на своем языке. Мало было похоже на конструктивный диалог, но мешать им он не стал. *** Роза плохо спала, такой у нее был возраст. Джон много работал, иногда мог оплатить няню. Но в основном, миссис Хадсон, на пару с Шерлоком, развлекали малышку пока он исчезал на работе. Он не приводил домой женщин, ни в начале своего вдовства, ни сейчас. И дело даже не в Мэри. Но всю свою послевоенную жизнь он любил двух людей, и больше не мог полюбить никого. Одна из них, к его несчастью умерла, второй все время пытается. Правда, стоило признать, Шерлок больше не употреблял, лишь изредка, не дома. Пропадал, а когда возвращался, дарил Розе множество маленьких подарков, и вонял сигаретами еще пару дней. А Роза не играла и в половину игрушек, что дарил ей Холмс. У нее попросту не было столько времени, ей нужно было спать. *** Шерлок на всю оставшуюся жизнь запомнил лишь один момент. Объятия с Джоном, когда он плакал по Мэри. Они отпечатались на нем. На пальто, на рубашке и на коже. Он все время чувствовал это, все время помнил. И вместе с этим, он помнил многочисленные рецепты детской еды, оригами, как дезинфицировать детскую одежду. Как менять пеленки и подгузники, как укачивать чтобы усыпить маленького ребенка. Он помнил все про то, ужасное и мрачное время, когда Джону было больно видеть Розу. Он помнил все, потому что полностью контролировал жизнь младшей Ватсон, ее первые слова и первые шаги. Он старался быть рядом, как Джон был рядом все то время, до трагедии. *** Джон молчал, смотрел на спящую девочку, молчал, его руки дрожали - Мы справимся, - Говорит Шерлок и снова обнимает его. Джон цепляется за Холмса, как за последнюю надежду в своей жизни. Прижимается к нему, унимает дрожь. - Знаю *** Хадсон, спустя полгода их холостятско-семейной жизни, снова завела свою шарманку. Она периодически разносила сплетни о сложных гомосексуальных отношениях сожителей, и как сложно растить девочку в семье состоящую из мужчин. Соседки преследовали тихим хихиканьем, и Джона и Шерлока, по пятам, стоило выйти из дома. А если они появлялись на улице втроем - боже упаси, - столько людей сразу появляется вокруг них, благо что не с камерами. Хотя их все равно постоянно фоткают на телефоны. Джон привык. Он, конечно, все еще не гей. И Шерлок все еще асексуал. *** Они стояли в темноте, прятались от журналистов, в чулане со швабрами. Роза в тот день была отдана на весь день, няне. Он чувствовал его дыхание у себя на виске. Дышал сам, куда-то в область шеи. - Это начинает доставлять неудобства, - хмурится Шерлок. Ему становится жарко, становится невыносимо. - Да… и слегка оскорбительно. - отвечает ему Джон. Ему неуютно, слишком близко. - Что? Шерлок хмурится еще сильнее. Вопросительно смотрит на врача. Шерлок все знает, все, но совершенно туп в том, что касается чувств. У Шерлока есть интеллект в голове, но эмоциональный отсутствует. - Наша любовь не может быть оскорбительной. Джон давится, кашляет, закрывает рот рукой, чтобы не издавать громких звуков. Он совсем не гений и Холмса иной раз не поймет никак. - Что? - Я знал, что ты бываешь нетерпимо туп, но никогда не знал, что есть проблемы со слухом, - фырчит Шерлок. Джон в растерянности - Что ты.. - Ты был у ЛОРа? - Стой, что ты… - Тебе правда надо сходить к врачу - Холмс! Джон кричит шепотом, заставляя Шерлока замолчать в своем потоке юмора. Он ничего не понимал и ему снова это ужасно не нравилось. - Джон, мне плевать, если они считают, что мы спим. - Брюнет наклоняется к Ватсону, останавливается совсем близко, шепчет, - Мне плевать на них. Я прячусь ради тебя. Он наклоняется ближе, прижимается губами к уголку губ врача. Прижимается крепко, сжимая ладони на плечах, сминая под ними куртку. И, отстраняясь, говорит. - Я чувствую то, что чувствую. Но если тебя это оскорбляет… - Джон молчит, он не знает, что говорить. Он молчит, и ничего не отвечает, - Можно выходить. *** Шерлок спал, а Роза тем временем разрисовывала его руку фломастерами. Джон читал газету, он не застал Холмса бодрствующим, пришел уже когда тот уснул. И мешать дочери развлекаться не стал, сам виноват. Гостиную наполняла тишина, только девочка иногда издавала несвязные звуки, непохожие ни на одни слова в мире и понимаемые только Холмсом. И прямо сейчас, как и всегда, их окружала какая-то другая, совсем не похожая ни на что, атмосфера. У них была какая-то особая связь. Даже его взгляд менялся. А Роза любила его, всей своей детской любовью. Джон даже слегка ревновал. - Сколько времени? - спрашивает брюнет, открыв глаза. Шерлок вытянул руку вверх, рассматривая рисунки. Всякие причудливые каракули, не связанные ни с чем существующим. Он улыбался, краешками губ, и Джон долго не мог отвести взгляд. Он, смотрел и думал, как этот замечательный мужчина так нежно относиться к его дочери. - Нравлюсь? - Холмс успел подняться, скрестить ноги и смотрел на Ватсона. Тот и не заметил, как пялился на Холмса все последние минуты. - Задумался. - Я же могу и оскорбиться, - Ватсон снова утыкается в газету, пытается игнорировать, но Шерлока видимо задела фраза и он собирался капризничать. У Джона загорелся пламенем уголок его губ. Холмс поднимается на ноги и медленно, как кот, подходит к креслу, в котором пытается спрятаться Джон. Джон, который, очевидно, не отошел еще от прошлых выходок детектива, и пока не готов к новым. Но Шерлок так долго прятал все в себе, и теперь это так просто не удержать. Казалось теперь, правда вскрыта как ножевая рана, и гной брызжет. Ну и слегка издеваться ему конечно, тоже несомненно, нравилось. Доктор старается не смотреть. Шерлок опирается на подлокотники ладонями и наклоняется, как-то зло улыбаясь. Ватсон попытался отгородиться газетой, но Шерлок ее приминает, и заставляет доктора столкнуться с ним лицом к лицу. - Чего ты хочешь? - Спрашивает шатен. Он смотрит, хмурится, пытается не отводить взгляд. Таким как Холмс, нельзя показывать страх. - - Чтобы ты признался, - отвечает брюнет. - В чем? - Джон не понимает, но для него это нормально. Шерлок улыбается шире, снова подносит свое лицо к чужому. Джон смущен, он понимает, к чему клонит его друг. Ему одновременно чертовски неловко и хочется, что бы Холмс улыбался так всегда. Он смотрит на его улыбку, смотрит, и молчит, ему нечего сказать. - В том, что я тебе нравлюсь, - говорит Шерлок, понижая голос, почти до шепота. Джон, током поражен. Сердце отплясывало сальсу и что-то внутри грохнуло, закричало птицей. Мысли наскакивали друг на дружку, и открыть рот, даже чтобы возмутиться, было чертовски сложно. - Ну что? Со стороны лестницы послышались шаги. Шерлок отстранился и вернулся к Розе, что успела заскучать. Джон уставился в газету, а в проеме появилась Миссис «мы никого не осуждаем» Сердце его колотилось, ему хотелось… а он если честно даже не знает. Шерлок всегда ведет себя странно, и эта его выходка не исключение. Но Джон не понимал, хотел он чтобы это прекратилось? Или же, что бы Шерлок продолжил. *** Холмс растолкал Джона в безбожную рань и уселся на край его кровати вместе с дочерью. Поэтому отвернуться и уснуть было не вариантом. - Давай Роза, показывай, - говорит Шерлок, устанавливая девочку на ноги. - Холмс, я не понимаю - А ты подожди и поймешь. Джон трет глаза, Роза смотрит на него как-то… обычно. Что еще сказать. - Папа, - вдруг говорит она. Холмс лыбится, не очень открыто, но очевидно радостно, а Джон молчит и у него бешено стучит сердце. - Розочка, скажи еще раз, - говорит Шерлок, усаживая девочку к себе поближе на колени. - Папа! - кричит Роза. Она точно понимает, что это слово радует обоих ее родителей, и кричит его громко, чтобы оба хорошо услышали. Или Джону это просто кажется - Милая, - говорит Джон, он забирает девочку к себе на руки, целует ее в обе щеки и чуть не плачет. Сон снимает как рукой, хочется срочно обзванивать полицию, рассказывать, какая его малышка вундеркинд и замечательная во всех отношениях. - А меня, я ведь ее научил? - Шерлок ухмыляется, откидываясь на спинку кровати и наблюдая за счастливым отцом. - А взрослые не нуждаются в ярком проявлении похвалы, - отвечает ему Джон, поднимаясь на ноги вместе с девочкой. Шерлок фыркает, но ничего не отвечает, поднимается и забирает Розу из отцовских рук. - Тогда мы тебе больше ничего не будем показывать И уходит. Вот так, гордо задрав нос, он уходит. У него два ребенка, не иначе. У Джона двое детей, и он их овдовевший отец, который сдаст одно из них, старшего, в детдом. *** Он второй раз сам целует Холмса, в больничной палате, пока тот пытается оправдаться, ругается и не хочет спокойно лежать. Он целует его губами к губам, почти по детски, просто прижимаясь, зажмурив глаза. И мир для него останавливается. - Пожалуйста, отдохни, прекрати ерничать и дергаться, просто отдохни, - шепчет он куда-то в чужую ключицу. Шепчет и капли соленой влаги собираются в уголках его глаз. Детектив, до этого пытавшийся сорвать с себя все капельницы и трубки, затихает и молчит. Ждёт. - Умоляю. Шерлок обнимает его одной рукой, кладет ее на спину. Молчит, почти не дышит. Он совсем не знает, что говорить теперь. Он был смел и открыт, когда Джон боялся, но стоило тому сделать что-то выходящее из рамок привычного поведения врача, и Шерлок готов бежать в свою дедуктивную обстрелянную нору, поджав свой черный трусливый хвост. Он касается его рукой, но боится полностью ее класть, все равно ужасно напряжен. - Хорошо. Убирает руку и отворачивается, Джон мнет в руках, ненавистную детективу, шляпу, молчит. - Я зайду к тебе завтра, хорошо? - Хорошо. *** Роза спала, в гостиной играла скрипка, и Ватсон тихой поступью спускался вниз. Хотя Шерлоку обычно все равно, кто вокруг него ходит, пока он играл. Но Ватсон был вежлив, и он не хотел помешать. Он любил сидеть в кресле и слушать, как сосед филигранно вытаскивает из себя эти прекрасные мелодии, как тонко играет струнами своей и чужих душ. Где-то внизу томно воздыхала миссис Хадсон, представляя «Их не Геев» наверху, под музыку, красивых и несчастных. Злился сосед, что пытался спать. А люди проходящие по улице мимо, заслушивались, и даже иной раз, останавливались. А Ватсон спускался по лестнице, представляя как сядет в кресло и будет молча слушать. Но Шерлок не играл. Он стоял, смотрел в одинокое окно, пока музыка сама заполняла все помещение. - Ты пришел, - говорит он, даже не обернувшись. Джон молчит, хлопает глазами и пытается выяснить по подсказкам, что его сейчас будет ждать. Подсказок нет. Выяснить не удастся. Холмс подходит к доктору, берет его под руку, такого непонимающего, слепо идущего за ним. Он ловит определенный кайф, он определенно чувствует себя богом. Джон ничего не понимает. Но он уже привык верить Холмсу, привык идти за ним и в огонь, и в воду и в пустую гостиную. Хотя последнее было всего опаснее. А детектив, как ни в чем не бывало, повел Ватсона в вальс, аккуратно передвигаясь по центру гостиной, огибая кресло, которое стояло дальше обычного, и странным образом разглядывая его лицо. - Люблю вальс, он отделяет меня от мира, - говорит Холмс. Он улыбался уголками губ, разглядывал ничего не понимающего врача. Тот молчит. - подумал, тебе стоит попробовать. Ватсон переваривает эту идею в голове, мысли пластом облепили череп изнутри по контуру, развалились как блины и совершенно не думались. Холмс улыбался, молчал, ему слегка нравилось то, что он снова, как раньше, в самом начале, ввел своего врача в некоторый шок. Это навевало воспоминания. - Да, очень интересно, - медленно, пережевывая каждое слово, произносит Джон. Он смотрит на Шерлока, и чего-то как будто ждёт. - Знаешь, я много думаю, - снова начал брюнет. Они продолжали вальсировать, пока Холмс, то ли подбирал слова, то ли выжидал театральную паузу, заставляющую томиться, - ты мне ближе чем кто либо. - Я же твой друг, - пожимает плечами Джон. Это правда, она понятна, проста и очевидна. В его голове этот пазл складывается моментально. - Нет, - говорит Шерлок, чем поражает Джона в самое сердце, - Я бы мог сказать, лучший Друг, но даже это не подойдет. Знаешь мне, сложно, - брюнет переходит почти на шепот, говорит тихо, поджимает губы, - мне не о чем судить, у меня кроме тебя, и друзей то и не было. Так что… но знаешь, я читал про это. И снова тишина. Только скрипка искусственным звуком заполняет это пространство и пустоту между ними. И Джону не терпится знать, о чем же он там читал, не терпится услышать все, как скажет детектив, вслух, сквозь легкую дрожь и напускное спокойствие. - Про дружбу? - Да, читал. Тишина. Вальс. Усиление пульса. - Иногда я очень сильно хочу тебя поцеловать. - вдруг резко выдает Холмс. Чуть чуть думает, и добавляет, - но пока я не хочу с тобой спать, если ты понимаешь. - Пока? - горло у Джона пересохло от такой информации, и слово получилось с хрипотцой, - то есть потом захочешь? - Не знаю, - отвечает Холмс. Странно было слышать это от него. Эти, два слова, которые он как будто бы сам никогда не мог произнести, по своей воли. - Правда не знаю, я не сталкивался с таким, есть люди которые ни с кем не спят, так что может и не захочу. С тобой все не как обычно. Поэтому не знаю. Джон прикрывает глаза, пытается проснуться, ведь он совершенно не знает, что отвечать. Его не готовили, его не предупреждали. Не было ни отторжения, ни принятия, только страх бил по вискам, заставлял отводить взгляд. - Я помню, ты не гей, но я решил.. - Поцелуй меня, - Ватсон понимает что сказал, уже после того, как это произошло, и строго поджимает губы. Холмс ошарашен и в глазах его читается некоторая растерянность. И Джона, в перемешку со страхом накрыла волна радости. Да, ему было приятно, ведь он знал, он один видел этот взгляд. Никто больше не мог, не увидеть, ни даже подумать, что у Холмса может быть такое лицо. Он отмирает, наклоняется к Ватсону, оставляя легкий поцелуй на губах врача. Прикосновение легкое, приятное, почти нежное. У Шерлока глаза закрыты, у Джона тоже, он прислушивается к себе. Внутри что-то менялось, что-то билось, как в клетке, об стенки грудных костей. Не замечал он в себе такие позывы раньше, даже не думал. А теперь вот так. Холмс отстраняется, смотрит, очевидно ждет. Ватсон молчит. - Почему ты… ты никогда не говорил, что любишь детей, - вдруг говорит доктор. - Я и не люблю, - пожимает плечами Холмс - А Роза?.. - Роза не просто ребенок, она твой ребенок, а я очевидно очень люблю тебя. Ватсон слегка краснеет, тишина снова нависает над ними и только музыка не дает ей проникнуть в каждый уголок комнаты. Она большим пятном расходиться возле их лиц, но дальше пока не может. - Я не чувствую отторжения, мне даже нравится, - говорит он, - но я не Гей - Разумеется - А ты асексуал - Само собой - Но можно попробовать… разобраться - Хорошо, - Шерлок улыбается шире, музыка прекращается, но они оба продолжают разговаривать. И танцевать. Им это по душе, им это как будто было нужно уже давно. И во всем они разумеется, разберутся, особенно когда узнают, что Миссис Хадсон, в свое время, поставила маленькую камеру в гостиной, и продавала озабоченным соседкам их совместные фотографии, и когда Роза пойдет в школу, удивив всех своим высокомерием и интеллектом, и когда вскроется, что главными покупателями хозяйки дома были Майкрофт и Молли, и когда Майкрофт, вместе с Грегом припрет к двери их дома машину, набитую свадебными украшениями, ведь издеваться над младшим братом его первостепенная и самая важная работа. Куда уж Мi6 до Шерлока, асексуала Холмса.