на полпути/ meet me halfway

      Остаются сутки, а она стоит посреди коридора и смотрит в одну точку, — на стене календарь, подаренный уже и не помнит, кем именно, висит лишь благодаря сестре, что заезжала к ней на праздники. Она вглядывается в оставленные ею самой отметки на определенных числах уходящего месяца. Февраль редко приносил радостные известия, и этот последний месяц зимы женщина не сильно любила всего навсего по этой весьма банальной причине, не смотря на приближающийся юбилей. Отрывистый почерк, случайно обведенные черной ручкой даты откладывали отпечаток в памяти, тяжелый вздох и непреодолимое желание сорвать этот чертов календарь. Не видеть и не вспоминать, зачем? Зачем переживать заново то, что приносит одну лишь нестерпимую боль, болезненные воспоминания, отравляет и без того изношенное бьющееся вопреки.       Говорят, всегда сдержана и скупа на эмоции. Однако, в эту самую секунду Этери берет за одну из страниц и тянет вниз. На пол падает злосчастный календарь, порванный на странице текущего месяца. Еще какое-то время блондинка смотрит на испорченный подарок и молча уходит в спальню. Открытое окно в тот же момент закрывают, женщина садится на смятую постель и в тщетных попытках зажечь сигарету всё же разжигает пламя. Брюнетка подходит ближе и садится рядом, вынимает сигарету из её рук и тушит её на блюдце, что стояло неподалеку на комоде.       — Зачем?       — Привычка. — Она прикусила губу и подняла свой растерянный взгляд на Медведева. — Нервы, Жень.       — С плохими привычками надо заканчивать. — Деловито заявила девушка, удерживая зрительный контакт.       — С тобой, полагаешь, тоже заканчивать надо? — С ухмылкой в голосе спросила Этери. Простой, казалось бы, вопрос, шутка, но ведь в каждой есть лишь доля шутки. Услышав ответ женщины, девушке захотелось вернуться, хоть на мгновение но очутиться там, куда дороги больше нет. Во времена, когда всё было гораздо проще, когда их взаимоотношения еще не были столь запутаны, а сердца — не боялись любить.       — Я твоя плохая привычка? — С нескрываемым любопытством Женя уставилась на Тутберидзе в ожидании очередного колкого ответа.       Вместо того, чтобы ответить целой репликой, в подтверждение слов Медведевой Этери всего лишь кивнула.       — А ты ожидала другого ответа?       — Ожидать, значит надеяться, а я больше ни на что не надеюсь. — Женя задумалась, затем коротко произнесла, посмотрев ей глаза в глаза. — Столько времени прошло, — девушка сдержано улыбнулась и остановила свой взгляд на обнаженной груди блондинки.       — Одно правда вовсе не меняется, Этери Георгиевна.       — И что же?       — Трепет с которым Вы смотрите в мои глаза все эти годы. — Её голос прозвучал особенно поникшим, а взгляд вновь пересекался с взглядом женщины. — Как? После всего случившегося, после всего как можно неизменно смотреть в глаза человеку?       — Жень, — Этери опустила глаза на секунду и задержала его на своих руках. Теребила кольца, продумывая ответ. — Ты еще настолько юная, я и не знаю, как объяснить тебе такие вещи.       — Мне 24, Этери. — С завидной уверенностью в голосе заявила девушка.       — А мне 49, и я сама не уверена, можно ли так.       — Можно что? — Догадываясь об ответе, Женя всё же решила дождаться того, что услышит.       — Так беззаветно любить.       Женя не знала, чем ответить на столь откровенное признание. Наверное это чувство впервые за все эти годы удалось женщине описать с такой легкостью и трудом одновременно, и насколько иначе это воспринялось Медведевой, вдруг сделало его особенным. У обеих появилось ощущение чего-то нового, прежде неведомого им обеим, так много хотелось сказать, а слова словно закончились в эту минуту, — застыли на кончике языка.       — Столько приходилось понимать, прощать и принимать, даже когда разум твердил обратное. И я не раз задавалась вопросом, а почему я, почему мне приходится прощать и принимать?.. И прощаю ли я на самом деле? Ведь ничего из произошедшего я не забыла, Жень. Не смогла.       В этот момент Женя схватила её за плечи и заставила посмотреть глаза в глаза, дыхание блондинки сбилось, она уставилась на девушку немного испуганными в порыве откровений глазами и не понимала, что дальше. Как им быть дальше?       — Ты и не обязана прощать. Никого, меня особенно. Вспомни, как четко ты выстроила свои личные границы после нас с тобой? И как сложно стало другим пробиться к тебе настоящей, которую ты прежде прятала лишь на публике? И как далека стала от нынешних своих учениц, разве нет? Что мешает тебе поступать тебе так и сейчас?       — С тобой?       — Со мной.       Она взяла Женю за руки и убрала их со своих плеч. Стало холодно, хотя окно было закрыто, сквозняков не было, а внутри стало не по себе. Она готова была поклясться, как ощущает набегающую дрожь по телу.       — Не будем.       — Почему же? Этери, очнись! Я предала тебя 6 лет назад! И ты так спускаешь мне это с рук из года в год?.. Почему?       — Да потому что ты не все, Жень!.. — Она и не заметила, как повысила голос на девушку.       — Я бы не смогла.       — Смогла, я ведь практически воспитала всё это в тебе.       — Что?       — Стальной характер, который ты не устаешь демонстрировать и мне, и всем остальным. Сила воли. Та буря эмоций, которую тебе пока в силу возраста не всегда удается сдерживать внутри. Холодность снаружи, резкость высказываний, прямолинейность. Жень, ты действительно думаешь, что мне есть смысл бороться с той, которую сама и создала? И неужели ты так уверена в том, что тебе воспитать такую же стойкую ученицу и не влюбиться в свое же творение, в детище, которое ты однажды вырастишь, а оно махнет тебе ручонкой и упорхнет, будет легче, чем мне? Неужто считаешь, все твои эмоции, силы и нервы, которые ты вложишь в это создание, исчезнут по щелчку пальцев? Лучше солгать мне, чем пытаться убедить меня в обратном.       — Действительно, а ты так уверена, что я перейду в тренеры?       — На лед в другом качестве ты не вернешься, Жень. У нас была попытка, вспомни, чем закончилось твое неутомимое желание поехать в Челябинск?       — Травмой спины, — с грустью подытожила Медведева.       — Теперь ты берешь интервью и катаешься в шоу, а простым человеческим языком — ищешь себя.       — Ты так уверено об этом рассуждаешь.       — А как мне еще рассуждать с высоты прожитых лет?       — Ты опять о своем возрасте? — Девушка решила немного разрядить обстановку.       — Без двух минут полночь. Самое время. — Усмехнулась блондинка.       Медведева всматривается в фотографию в рамочке на полке у противоположной стены и вновь переводит взгляд на женщину. Ей ведь с самого утра начнут разрывать телефон звонками и сообщениями с поздравлениями, с пожеланиями здоровья и успехов в тренерской деятельности. Она станет предметом всеобщего внимания чуть больше, чем обычно, а то ли это в чем она так отчаянно нуждалась? Она и сама не знала ответа на этот вопрос, ведь самых дорогих сердцу больше в этом мире нет, а та, что ближе и роднее всех по крови, сейчас на другом конце земного шара. И еще есть та, что в эту самую минуту касается кистей рук, проводит пальцем по таким родным кольцам, от которых, если сдвинуть, будут видны на коже довольно глубокие следы. Женя берет её ладонь в свою и прикладывает к своей груди. Туда, где область сердца. А сама придвигает женщину ближе к себе в самый неожиданный для неё момент, тем самым заставляя сердце блондинки биться чаще.       — Оригинальный способ поздравить тренера с юбилеем. — Полушепотом с ухмылкой в голосе произнесла она.       — Еще бы, буду первой. — Медведева принялась очерчивать контур её плеч, пока рука окончательно не опустилась на талию женщине.       — Ты и так первая, Жень. — Заявила блондинка.       — Первая в чём? — Приподняв бровь, переспросила Женя.       — В завоевании одного сердца, — улыбнулась она.       — Трехкратная точно.       — Я бы вела отсчет с нашей первой встречи, Медведева. С тех пор ты стала бессменной. — Уточнила женщина. Женя улыбнулась впервые за эту ночь, искренне и абсолютно непроизвольно, стало тепло как в детстве. Ощущение трепета в глазах напротив убивало наповал, заставляло чувствовать себя особенной. И той единственной, что сумела растопить лед в сердце неприступной женщины. Они оказались ближе друг к другу, обе потянулись за поцелуем, но Женя блондинку опередила. Мягкие чувственные губы коснулись тонких губ Этери, девушка углубила поцелуй. Руки женщины сминали грудь Медведевой, улыбка коснулась лица, мурашки по телу, они растворились друг в друге.

***

      На утро предательски резко зазвонил будильник, ведь не смотря на праздничный день, который ждал женщину впереди, рабочие будни никто не отменял. Всё шло по плану, пока Этери, не оказавшись на кухне с кофейником в руках, она наливала кофе себе в чашку и вдруг поняла, что проснулась одна. Следов присутствия Медведевой обнаружено не было, воспоминания с прошедшей ночи постепенно стирались, не давая их обладательнице вспомнить всё окончательно. На телефон пришло одно из бесконечных за это утро уведомлений, Этери смахнула блокировку на экране и увидела следующее сообщение:       пользователь @jmedvedevaj упомянул Вас в истории:       «С Днем Рождения! @tutberidze.eteri»              На автомате женщина сделала репост и поставила лайк, убрала телефон и продолжила готовиться к предстоящему рабочему дню. На минуту стало не по себе, но на этом ощущении она решила не зацикливаться. В конце концов её ждала работа, а юбилей подождет. Однако планы держать в голове лишь работу оказались трудно выполнимыми.       Телефон разрывался от поздравлений, — звонки, сообщения, и в какой-то момент блондинка сдалась. Решила поддаться всеобщей эйфории, которая вдруг накрыла огромное количество человек, желающих поздравить её с юбилеем. Этери вполне трогательно отвечала всем тем, кто писал трогательные пожелания. И аккаунты фанатов, в особенности те, где поклонники делали видео-поздравления, отмечали её и Медведеву, она благодарила лайком. Однако, радость мгновенно сменялась грустью, которую хотелось гнать прочь.       Говорят, время лечит. Очнитесь, люди, оказалось, ни черта оно не лечит — лишь штопает давно затянувшиеся раны. Сорвав пластырь, загноится с новой силой, и никакое время не спасет. Жаль, что Этери это ещё не поняла окончательно. Ни тогда, когда с неконтролируемой силой сжимала в руках рамки с фотографиями, с которых пыль бы стереть, да прикоснуться больно. А вспомнить в угоду ностальгии по ушедшим годам — да всегда, и при отсутствии веских на то причин, сжимать её подарки в руке, пока Женя искала себя по всему миру, фальшиво, скорее для любопытных зрителей, улыбалась в камеру. Рекламируя бренды, строила личную жизнь, перечеркнув прошлое в один момент — взяла и начала жить дальше. Тогда, когда Этери молча обходила эти темы стороной, желая сохранить их хрупкое лишь между ними, пока Медведева буквально одним постом/ фразой в интервью перечёркивала всё. Намеренно или без всякого злого умысла, поклонники лишь строили догадки, а другая половина радовалась за Женю и её новую жизнь. Они менялись, из года в год новая фаворитка, ревность проскальзывала, не оставляя равнодушным. Боль не утихала, лишь маскировалась и замалчивалась, когда речь шла о выступлениях в шоу именитого тренера. В поисках себя, провозглашая независимость, девочка взрослела. 4 года назад были и «прости», и «у нас всё хорошо». Громкое воссоединение, а было ли? Упоминание в сторис, серьезно, Жень?

***

      Окончание рабочего дня наступило также резко, как и утро после ночи, которой, судя по всему и не было. Переступив порог дома, Этери услышала звонок в дверь через пару минут. В голове стоял шум, усталость накрывала с неистовой силой, но дверь она всё же открыла, удивлению не было предела. Замерев на месте, женщина вглядывалась в до боли знакомый силуэт. Перед глазами был огромный пышный букет белых цветов, повязанный лентой нежно-персикового оттенка. В другой руке она заметила подарок. А за цветами в полумраке потухшей на лестничной клетке лампочки виднелось лицо Медведевой. Убранные в пучок волосы, минимум макияжа, она стояла в строгом приталенном черном костюме и что-то переспрашивала, но голос брюнетки звучал для Этери словно в тумане.       — Я букет и подарок оставлю, надо идти. С Юбилеем, Этери Георгиевна. — Наконец услышала блондинка, и эти слова как-то резко спустили её с небес на землю.              И вновь — оглушающе шумно, резко и невыносимо колко. Реальность била по голове сильнее ложных воспоминаний.       — Планы?       — У меня столик заказан.       — Спасибо за цветы и.. за подарок, хорошего вечера, — растерянно, но холодно заявила Этери, намереваясь закрыть входную дверь. Не успевает дотронуться до ручки двери, как девушка перехватывает её ладонь и произносит:       — Ты же не думала, что я оставлю в гордом одиночестве праздновать своего любимого тренера юбилей. Ведь не думала?       — На секунду, каюсь, — она сглотнула, отведя взгляд, и вдруг улыбнулась, — подумала.